Поначалу разглядывать в подзорную трубу виноградники и копошащихся на его территории людей, а также камни крепостных стен на острове и листву на далеких деревьях на другом берегу было забавно, но скоро Скаю наскучило и это, и он передал трубу Нику.

Дядюшка восхищался красотой рассвета. Сонный Норин зевал в кулак. Пит больше смотрел по сторонам. Ник хмурился, будто подозревал, что неведомые злодеи вот-вот нагрянут и попытаются повторить трюк с «несчастным случаем».

Однако полторы свечки спустя восторг дяди поутих, Ник устал с подозрением оглядываться, Норин задремал, привалившись к стволу акатунии, а Скай был близок к помешательству от изнурительного безделья. И только Пит, видимо привычный к засадам, никак не выказывал утомления или раздражения.

Припасенная предусмотрительным кучером корзинка с кексами и сырными булочками ненадолго отвлекла волшебника от тягостного ожидания неизвестно чего, но прошла свечка, затем другая, началась третья – и никаких изменений.

Птицы летали. Виноградники зеленели. Люди, вносящие хоть какое-то разнообразие, работали: окучивали землю, чистили конюшню, ремонтировали сарай. Волны накатывали одна на другую. Над водой резвились мелкие существа с резными светящимися крылышками. Над крепостью реяли бело-синие флаги королевства.

Скай никак не мог избавиться от ощущения, что созерцает созданную неплохим пейзажистом картину: красивый вид, яркие цвета, солнце, море, зелень – и ничего больше. Этой картине, на вкус молодого волшебника, не хватало жизни, истории, а потому она казалась невыносимо фальшивой.

В следующий раз надо будет взять с собой книгу: все равно ведь наблюдать придется по очереди.

Скай достал из саквояжа тетрадь и взялся рисовать мелких духов, резвящихся в листве акатуний.

До обеда волшебник успел запечатлеть Мышлера, грызущего лист, свисающего с ветки на тонком подобии паутинки Древесинца и пытавшегося полакомиться ими обоими Кустовика, похожего на мелкую злобную белку. А еще зарисовал листья и цветки акатунии и изобразил примерный план территории Приюта и виноградника.

Ничего интересного так и не произошло, так что волшебники в сопровождении Ника отправились в столовую. Пит продолжил созерцать в трубу пейзажи, Норина решили оставить с ним на случай, если потребуется передать срочную новость.

После заката Пит доложил, что за остаток дня мимо бдительного ока трубы проплыло восемь рыбацких лодок, два парусника, одно суденышко под ярким парусом, украшенное пестрыми лентами и фонариками, несчетное число мелких надводных духов и два десятка важных черноголовых морских уток. Мающийся от скуки Пит пересчитал и занес в дневник наблюдений даже их.

…Утром Скай проснулся на удивление рано: солнце еще только начало выбираться из-за горизонта, озаряя небосвод золотисто-розовым. Можно было бы еще поспать свечку-другую: с утра на смотровой площадке дежурили Ник и добровольно вызвавшийся дядя, но выспавшегося и уже порядком заскучавшего волшебника вовсе не прельщала перспектива сладкого сна в мягкой постели под умеренно теплым одеялом. Надо вставать – вдруг именно сегодня они заметят то, что погубило почтенного Хенна?

Увидев проснувшегося господина волшебника, Норин помчался на кухню: до завтрака еще не меньше свечки, а есть этот самый господин наверняка хочет уже сейчас. Ника и Пита в домике не было, зато был дядя.

Господин Арли сидел в общей комнате, безупречно причесанный, нарядно одетый и довольный собой.

– Доброе утро, дорогой племянник. У меня, оказывается, запланирована встреча с Книжным клубом. У них столько предложений по поводу реорганизации местной библиотеки! Впрочем, тебе это вряд ли интересно, – усмехнулся дядя.

Скай возражать не стал.

– Я заберу Норина, – продолжил господин Арли. – Пит и Ник уже на месте, а тебя мы туда, как будешь готов, проводим.

Молодой волшебник хотел возразить: мол, зачем, сам дойду, но вовремя спохватился. Все-таки они расследуют убийство, так что нельзя пренебрегать очевидными мерами безопасности и разгуливать по одному, хотя вероятность того, что преступник решит напасть на кого-то прямо тут, посреди территории Приюта, крайне мала.

Через полсвечки сытый и запасшийся книгами Скай присоединился к друзьям.

В трубу смотрел Ник, решивший, видимо, не отрывать взгляда от виноградников. Пит стоял неподалеку и, опершись об ограждение, любовался бухтой. В тени акатуний виднелись складные стулья и две увесистые на вид корзинки, накрытые снежно-белыми полотенцами.

– Есть новости? – спросил Скай.

– Нет, – покачал головой кучер. – Зато есть три отличных складных стула и запас еды.

Волшебник кивнул и только собрался устроиться поудобнее, как вдруг Ник, не отрывая взгляда от чего-то, видимого только ему, замахал свободной рукой.

Скай и Пит поспешили к другу.

– Смотрите… нет, вам не видно, – перебил сам себя травник. – Там, в виноградниках, работники собрались в круг и, кажется, танцуют. Но как-то чудно́, на одном месте. Притопывают и руками делают вот так…

Он трижды взмахнул свободной рукой, согнув ее и прижав ладонь к плечу, продолжая смотреть в трубу.

– Еще что делают? – Пит подошел ближе к травнику, вглядываясь в террасы виноградников на соседнем склоне.

Без подзорной трубы видны были строения, расположенные выше террас: дом виноградаря, сараи, конюшня, большое здание, в котором наверняка давили виноград. Чтобы разглядеть людей, приходилось приглядываться как следует, и то рассмотреть, что именно они делают, было сложно.

Скай прижал ладонь к глазам, с трудом припоминая чары Острого взора, эффективные, но отнимающие непомерно много Силы.

– Больше ничего не делают. Встали и стоят, будто окаменели, – отчитался Ник. – Вот теперь опять двигаются. Всё, разошлись.

Только расходящихся людей Скай и успел заметить. Он стряхнул с себя чары и тут же сунулся в корзинку. Наверное, покойный Хенн заметил что-то странное, использовал Острый взор, а потом заказал подзорную трубу, чтобы можно было наблюдать за виноградниками так долго, как захочется.

– Толпиться и приплясывать никем и ничем не запрещается, – задумчиво произнес Пит. – Но выглядит, конечно, странновато.

– Может, у них ритуалы рабочие такие? – с сомнением проговорил Скай. – Я читал, что в некоторых общинах существуют свои обряды заклинания природы на урожай, особые обращения к силам земли и все такое прочее.

– Это тоже не запрещено, – заметил Пит. – Если, конечно, это не те ритуалы, где полагается приносить в жертву людей.

– В старые недобрые времена такие ритуалы активно практиковали, но их бесплодность давно доказана Гильдией, – уточнил волшебник.

– Но ведь есть те, кто об этом не знает, – пожал плечами Пит.

– А если мы пойдем туда и осмотримся, ты же сможешь распознать следы того ритуала, который с жертвами? – Ник передал трубу Питу и вопросительно посмотрел на волшебника.

– Смотря какого, – отозвался Скай. – Есть такие, которые и ты наверняка почувствуешь, если окажешься совсем рядом с местом проведения. А есть и такие, которые очень-очень хорошо маскируют.

– И пока у нас нет никаких оснований подозревать последнее, – вставил Пит, вглядываясь в виноградники. – Работа идет, никто больше ничего странного не делает.

– Но других вариантов подозрительного у нас пока все равно нет, так что почему бы и не прогуляться на винодельню? – предложил волшебник. – Может, туда экскурсии водят? А если и нет, то ведь никто не запрещает любопытствующим просто прогуляться по территории, так?

Пит кивнул:

– Насколько я знаю, королевские виноградники всегда были открыты для посещений.

– Вот и проверим.

У ворот их встретил неприветливый сторож с угрюмым выражением на грубом, смуглом от загара лице.

– Нет, господин, сюда нельзя. Королевские виноградники не для посторонних, – решительно проговорил он, придерживая створку ворот здоровенной ручищей.

В говоре сторожа слышались протяжные гласные и раскатистое «р» – так говорят далеко на севере, на землях, граничащих с Аргассией.

– Мой господин просто хочет осмотреться и, может быть, заказать пару бочонков хорошего вина. – Пит дружелюбно улыбнулся и добавил, многозначительно подмигнув: – Ты, приятель, внакладе не останешься.

– Королевские виноградники не для посторонних, – мрачно повторил сторож. – Безопасность превыше всего. Господин волшебник может попасть сюда, только имея разрешение от королевской охраны.

Он не стал тратить время на прощание и молча закрыл створку ворот, отрезая непрошеных несостоявшихся гостей от виноградных сокровищ королевства.

Приятели отошли от ворот и на всякий случай свернули с дорожки, прячась за тихо шелестящими дубами.

Скай сотворил Купол тишины и спросил у Пита:

– Так все-таки виноградники и правда принадлежат короне и закрыты для посещений или это выдумки сударя сторожа?

Кучер задумчиво поскреб подбородок:

– Вроде бы вино отсюда везут к королевскому столу, да. Но не слыхал, чтоб здешние виноградники можно было посещать только по специальному разрешению от Охранки. Разве что все поменялось за последние годы: специально не интересовался. Надо бы уточнить у господина распорядителя: Приют и виноградники соседствуют веками, так что должны знать, что рядышком творится.

Пит оглянулся в сторону закрытых ворот и сказал:

– Но кое-что интересное уже сейчас видно. Заметили большой белый круг на дорожке?

Скай и Ник почти одновременно кивнули.

– А это не амулет? – уточнил кучер.

– Да, амулет. Камень, вмурованный в дорогу. Насекомых отгоняет и грызунов с большой территории, – Скай уставился на друга с недоумением. – Дорогой, конечно, но уж королевские виноградники точно могут себе позволить такое расточительство.

– И тебе ничего не кажется странным? – приподнял бровь Пит.

Ник вдруг встрепенулся и, чуть нахмурившись, проговорил:

– Виноделы не любят волшебства. Вроде как цеховое суеверие…

Скай едва не хлопнул себя по лбу: и верно! Это для него амулеты – такая же заурядная и естественная вещь, как деревья в лесу или кресла в доме. А для виноделов амулеты – враг номер один.

– Точно! Вроде бы считается, что нелюбовь виноделов к волшебным артефактам связана с тем, что в свое время Арто Неугомонный безнадежно испортил результаты трехлетнего труда своего приятеля – владельца крупнейшей до объединения Аэрэйна винодельни.

– Чего этот Арто так взъелся на уважаемого богатого господина? – с интересом осведомился Пит.

– Да нет, он не взъелся, – пояснил Скай. – Говорю же, они приятельствовали. Арто Неугомонный пытался ускорить процесс ферментации, но что-то пошло не так – виноградное сусло в чанах закипело, бочки в подвалах взорвались, весь виноград вокруг винокурни полопался. По легенде, вино не просто скисло в уксус, но и увеличилось в объеме, вытекло из подвала и потекло с холма в ближайшую деревеньку. С тех пор там красная почва: от вершины холма, где действительно стояла крупнейшая винокурня, до ближайшей деревни, расположенной ниже по склону.

– А на самом деле почва там почему покраснела?

– Вероятно, из-за того, что раньше там протекала река. Видимо, ее русло промыло почву до другого слоя породы, – пояснил волшебник.

Ник кивнул, укладывая в память новые сведения о мире.

– Слыхал, в Дхамбере и Цумере целые пустыни красными бывают, – заметил Пит.

– Бывают, – отозвался Скай. – И повсюду люди придумывают этим заурядным явлениям какое-нибудь волшебное объяснение.

В придорожных кустах шумели южные птички, в зеленых кронах сновала туда-сюда безобидная природная нечисть, солнце пригревало, а не норовило запечь несчастных путников. Так что если бы не подозрительнейшее поведение охранника, прогулку до виноградника можно было бы считать приятной – болтать с друзьями о том о сем и попутно пытаться разгадать прелюбопытную загадку.

– Ты, кстати, еще что-то вспомнил? – спросил Пит у Ника.

Травник покачал головой и вздохнул:

– Нет. Какие-то обрывки всплывают в памяти, когда я слышу то, что, видимо, знал раньше. И все.

– Вот о суевериях виноделов ты вспомнил очень даже правильно. И о чем это нам говорит?

– Или о том, что нравы здешних виноделов кардинально поменялись, или что тут какие-то неправильные виноделы, – выдвинул предположение Скай.

– Я скорее поверю в то, что на виноградниках поселились чужаки, чем в то, что представители старинной, овеянной традициями профессии решили от этих самых традиций отказаться.

Скай был согласен с другом: традиции, основанные на суевериях, крепко держат своих последователей, и те, кто в них искренне верят, ни за что не отступятся от своих убеждений. Если полагается виноделам избегать волшебных вещей и чар, то они к ним и близко не подойдут.

И все же кое-что Ская смущало: вряд ли новоявленные злодеи быстренько заняли винодельню, избавившись от старых владельцев, чтоб не мешались, да еще так, чтоб никто этого не заметил.

– Судя по его краям, этот артефакт не то чтобы новый, – озвучил свои сомнения Скай. – Со временем грани темнеют, ну, то есть становятся не белоснежными, а светло-светло-бежевыми. Так вот, эта штуковина там по меньшей мере полтора года. А покойный господин Хенн встревожился не так давно. Если там поселились злодеи, то неужели они просто продолжают делать вино и поставлять во дворец?

Волшебник вопросительно взглянул на Пита, и тот, задумчиво почесав подбородок, сказал:

– Никаких винных происшествий не припоминаю. Надо еще у твоего дяди спросить: может, он что слышал?

Как выяснилось две свечи спустя, господин главный библиотекарь тоже не слышал ни о каких инцидентах, связанных с поставками вина, знатными семьями, ведущими дела с виноделами и виноторговцами, или с возлияниями на больших и малых торжествах. Никого не травили, не ходили слухи об испорченном вине, никто не продавал и не покупал крупные виноградники. Королевский виноградарь в прошлом году являлся на все положенные церемонии и, если слухи не врут, не выглядел ни тяжелобольным, ни излишне печальным.

Господин Арли пообещал узнать у распорядителя Приюта, давно ли виноградники закрыли для посещений, и тут же отправился выполнять обещание.

Пит расспросил Норина, не слыхали ли чего в деревне, но, как оказалось, виноградники не нанимали рыбаков. Или, точнее, рыбаки не нанимались к виноградарям, полагая выращивание ягод зряшным делом, а чужаков, которые этим занимаются, глупцами.

– Надо бы поговорить на эту тему со слугами, – заметил Пит. – Помнится, кто-то жаловался, что в прошлом году родича не взяли подработать на виноградниках. Схожу разузнаю детали.

На обед волшебника позвала Белла, как обычно, умиротворенная и спокойная.

Скай обрадовался общительной служительнице и по пути в столовую завел разговор:

– Скажите, а разве королевские виноградники не открыты для экскурсий? Хотел вот сегодня прогуляться, а меня не пустили…

– О, на наших соседей в прошлом году налетела изумрудная тля-виноградница. Страшная беда для растений! И их хозяев, конечно. К счастью, с негодной тлей расправились быстро, а то, бывало, из-за этой букашки виноградники на корню изводить приходилось. Но тут спохватились вовремя, виноградник для посещений закрыли, часть террас вырубили. Остальные обработали чем полагается, и обошлось. Или нет, погодите-ка, для экскурсий виноградник годом раньше закрыли! Да, именно так: там ведь большой ремонт был. Кажется, у какого-то сарая крыша после дождей обрушилась, так что главный виноградарь за голову схватился: мол, стыд-позор – надо срочно ремонт делать.

Белла кивнула, подтверждая свои слова.

– Да, именно так: сначала был большой ремонт. Рабочих привезли, камней, досок, глины – работали день и ночь. Все починили, обновили – красота, да и только! Собрались уже гостей принимать, а тут эта тля негодная. Вот ведь напасть! Но главный виноградарь не унывал: и в столицу ездил, как полагается, и за сезонными работами следил чин чином. У них же и дел невпроворот: и окучить, и полить, и сорняки, и вредители…

– А работников, наверное, в деревне нанимают? – вклинился в монолог Беллы волшебник.

– Что? Нет, с другого берега обычно берут. Рыбаки, они, знаете, не очень-то любят на берегу работать, даже если им хороший заработок предлагают. Странные люди… Ох, мы ведь уже пришли! Простите, господин Скай, заболтала вас, а вы наверняка есть хотите. Сегодня морской окунь удался на славу – непременно попробуйте. И медовую коврижку: она по новому рецепту! – И Белла со счастливой улыбкой человека, предвкушающего отменную трапезу, удалилась на кухню. Скай предпочел бы еще поболтать, но пришлось и самому отправляться на обед.

Через свечку после обеда в гостевой домик заглянул Пит.

– Перебросился парой слов с Шоном. Он рассказал, что на виноградники всегда в сезон нанимали жителей деревушек вокруг Вертины. У него самого там двоюродный брат живет, так вот этот брат жаловался, что на виноградниках теперь чужаки: местных не берут ни в сезон, ни в межсезонье. Даже кухарку рассчитали во время большого ремонта и обратно не взяли, хоть она десять лет там проработала и была в прекрасных отношениях с виноградарем и его супругой.

Скай рассказал про ремонт и нашествие тли, Пит доложил, что слова Беллы подтвердил господин распорядитель, с которым успел поболтать господин Арли.

– Настораживающая картина получается, – подытожил волшебник. – С одной стороны, вино по-прежнему поступает во дворец без перебоев и нареканий. А с другой – уже не первый год привычный образ жизни королевского виноградника медленно меняется.

– И никто не обращает на это внимания, – вставил Пит. – Вино, которое доставляют королю, солидной выдержки, старых урожаев, так что если нынешнее или прошлогоднее вино не удалось, при дворе об этом не догадываются.

– Возможно, господин Хенн догадался, – мрачно заметил Ник. – И все мы знаем, чем это кончилось.

Друзья обменялись многозначительными взглядами.

Вечерняя слежка принесла плоды: оказалось, что в темноте обитатели виноградника собираются на том же месте, что и утром, у небольшого бездымного костерка, и точно так же приплясывают. А затем расходятся как ни в чем не бывало.

Утром ничего нового друзья не обнаружили. Обитатели виноградника после рассветных плясок, в точности повторяющих вчерашние, мирно жили своей жизнью: на террасах пять человек рыхлили почву под лозами, во дворе винокурни кто-то рубил дрова, кто-то чистил котел, двое и вовсе праздно болтали, спрятавшись от солнца в тени сарая и угощаясь то ли молодым виноградом, то ли засахаренными орешками.

– Вот вы где, господин волшебник! – По тропинке поднялась красивая, совсем юная на вид незнакомка.

Пышные русые кудри золотились на солнце, огромные голубые глаза взирали на Ская с искренней радостью, а длинные ресницы придавали девичьему взгляду очаровательную таинственность.

Стройную фигурку чрезвычайно красиво подчеркивало бело-голубое платье с легкомысленным вырезом, открывающим любопытным взорам высокую грудь и крошечную подвеску-капельку.

В руках у девушки была корзинка, накрытая полотенцем.

– Здравствуй, красавица! – улыбнулся Пит. – Что привело тебя к моему господину?

Незнакомка улыбнулась в ответ и кокетливо сказала:

– Ой, а вы еще симпатичнее, чем мне говорили…

– Кто говорил? – с интересом уточнил кучер.

– Наш сторож, Бен. Ой, я же не представилась! – девушка изобразила старомодный реверанс. – Я Милли, племянница главного виноградаря.

– Несказанно приятно, – склонил голову в шутливом полупоклоне Пит. – Я Пит, это Ник. Наш господин – волшебник Скай.

Скай кивнул. Ник, настороженно глядя на девицу, тоже.

– Очень рада познакомиться! Вот, принесла вам сушеный виноград! Волшебники вроде как вина не пьют, а от сладкого изюма вряд ли кто откажется, – она подмигнула и протянула корзинку Питу.

Пока господин волшебник и его помощники с интересом разглядывали крупные темные изюминки, Милли продолжала:

– Я и не знала, что сюда приехали молодые люди, а то давно бы пришла познакомиться. Я тут ужасно скучаю: дядя все время занят, работники его тоже, а я от тоски маюсь, как и вы. Можно я с вами погуляю? Чуть-чуть! – девушка умоляюще сложила руки на груди и, щурясь от яркого солнца, переводила взгляд с Пита на Ская и обратно.

Ник остался за пределами внимания красавицы, но волшебник полагал, что помощника это только радует. Травник первым попробовал изюм, значит, ничего подозрительного в подарке Милли не было: нюху Ника Скай доверял полностью.

– Вы ведь не возражаете, господин? – обернулся к приятелю Пит. – Ваши наблюдения пусть Ник продолжит, если позволите, а мы пройдемся тут вдоль заборчика?

– Не возражаю, – важно кивнул Скай, запустив пальцы в корзинку.

Изюм и правда хорош! Нежный, сладкий, будто напоенный солнцем и медовыми ароматами цветов.

– Спасибо! Я ненадолго вас отвлеку: на полсвечки, не больше. Мне еще обед дядиным работникам готовить. Но пока время есть, хочется развеяться. Тут так красиво! – Милли подошла к ограждению и с восторгом оглядела окрестности. – Очень красиво! Совсем не такой вид, как с наших виноградников… А за чем вы тут наблюдаете, господин Скай?

– За… водными духами. Тут невероятное разнообразие всевозможных существ. – Волшебник вытянул руку и взмахнул ею, указывая разом и на пролив, и на море.

Эта красотка, очевидно, не знает, что племянница главного виноградаря королевства не станет сама готовить обед работникам. А если станет – вдруг какая блажь нашла на ее дядю? – то не сохранит, никак не сохранит в целости изящные пальцы с аккуратными ногтями. Ладно красотка, но почему же об этом не подумал тот, кто ее сюда отправил?

– Да, тут много всяких рыб и морских раков! – улыбнулась Милли. – Ой, вы же волшебных существ имели в виду! Я такая глупая…

Она прикрыла рот ладошкой, всячески изображая ненатуральное смущение. Пит тут же взялся уверять милую племянницу виноградаря в обратном, галантно подставив локоть. Милли ухватилась за него и бросила кокетливый взгляд через плечо на господина волшебника.

– Хотите, я расскажу вам про водянниц и морских сирен? – предложил Скай, идя в шаге от девушки и Пита.

– О, конечно!

Милли слушала волшебника с подобающим восторгом, но Скай готов был поклясться, что ей на самом деле не очень-то любопытно. Ничего удивительного в этом не было: если эта девушка не видит волшебных созданий и не интересуется ими, то восторгаться искренне ей совершенно не с чего. А значит, Милли просто-напросто пытается понравиться то ли Скаю, то ли Питу, то ли им обоим сразу. И если бы она действительно была племянницей главного виноградаря, скучающей в окружении работяг, то ничего подозрительного в стремлении понравиться заезжим молодцам не было бы. Но Скай ни на миг не верил в ее историю.

Слишком уж вовремя появилась эта девица. К тому же девушка из хорошей семьи – а семья королевского виноградаря однозначно относилась к хорошим – ни за что не приняла бы нарочито грубоватые ухаживания Пита. Не по статусу такой барышне слуга, вот сам волшебник – другое дело. Но Милли, кажется, вовсе не заметила подвоха, а значит, ее вряд ли воспитывали в семье королевского виноградаря. Судя по изюму, она действительно пришла с виноградников, но кто она на самом деле – очень-очень интересный вопрос.

Примерно свечку спустя Милли спохватилась: мол, дядя меня убьет! – и убежала прочь, взяв со Ская и Пита обещание погулять с ней подольше, когда она освободится от работы.

– Что скажешь? – спросил Пит, глядя вслед убегающей девушке. – Готов поверить чаровнице Милли?

– В то, что ей очень нужно с нами прогуляться, я, пожалуй, готов поверить, – кивнул волшебник. – А что до всего остального, то ее история кажется мне на редкость сомнительной.

Они вернулись к Нику. Травник тут же протянул трубу Питу и покачал головой. Потянулся, встряхнул руками и спросил:

– Что ей нужно было?

– Пока неясно, – отозвался Скай. – Видимо, присматривалась к нам. Звала погулять вечером.

– А стоит ли? – нахмурился травник.

Пит, сменивший друга на посту наблюдателя, поинтересовался, не отвлекаясь от созерцания окрестностей:

– А сам как думаешь?

– Думаю, что кого-то на этих виноградниках очень насторожил наш визит. И этот кто-то послал к нам своего человека, эту Милли. И наверняка нас хотят заманить в ловушку.

Ник покачал головой, продолжая хмуриться. Словно ему очень не нравились эти очевидные вещи, но притом он понимал, что просто отвернуться от них из-за этой очевидности не получится.

Скай в общем-то понимал друга: его тоже совсем не радовала перспектива добровольно забраться в наспех созданную неведомым врагом западню. Но, с другой стороны, наверняка лучше торопливый, а значит, неосмотрительный противник, чем тот, кто все продумал и предусмотрел. Получается, что наспех созданная ловушка – идеальный вариант, при котором можно и на врага посмотреть, и себя показать.

– И как, по-твоему, мы должны поступить? – спросил Пит.

Травник вздохнул.

– Придется в нее забраться.

А потом добавил, чуть поразмыслив:

– И тогда еще посмотрим, кто кого съест!

– Вот! Отличный настрой! – похвалил Пит. – Если к нему добавить продуманную подготовку, то вообще хорошо.