Милли вернулась в густых летних сумерках. Постучала в дверь гостевого домика и, когда Ник впустил ее, поставила на пол две увесистые корзинки, накрытые нарядно вышитыми полотенцами. Пахло от корзинок свежими пирогами, да так заманчиво, что Скай, еще не переваривший суп с клецками, тушенных в сметане перепелок и отменный джем из винограда и груш, невольно начал прикидывать, хватит ли в нем места под третий ужин.

Девушка, облаченная в тонкую накидку поверх легкого платья, растерла руки, уставшие от тяжести корзин, и радостно возвестила:

– Мы идем к Поющим пещерам! Там так чудесно! И как раз сегодня там распускаются золотые цветы! Они очень-очень красивые! Даже я их вижу, а волшебники, говорят, дар речи теряют от восхищения!

– Прямо сейчас идем? – уточнил Пит.

– Да-да, надо идти в темноте, чтобы увидеть всю красоту!

Дядюшка, которого Милли не могла видеть из-за высокой спинки кресла, шевельнулся и сказал:

– Кто-нибудь представит меня этой очаровательной юной леди?

– Ой, – пискнула Милли, – я такая дурочка: не заметила уважаемого господина! Прошу, не ругайте меня…

Пит пылко заявил, что никто и не собирается ругать милую Милли, а Скай представил «господина Арли», умолчав о родственных связях: если неведомые противники и сами всё знают, то пусть лишний раз следят за собой, чтоб не оговориться, а если не знают, то незачем сообщать им дополнительные сведения.

– Ой, мне очень приятно, – поклонилась Милли. – А вы друг господина Ская? Вы тоже пойдете с нами, да? Или вы не очень любите ночные развлечения?

Последний вопрос, произнесенный совершенно невинным тоном, прозвучал на удивление двусмысленно. Эта девушка явно старше и опытнее, чем прикидывается: это очевидно даже Скаю, далекому от разного рода игрищ и притворств. А уж Питу наверняка и вовсе смешно смотреть на подобное низкопробное актерство. Но он много лет учился быть агентом Тайной Службы, а Милли – нет.

– Почему же? – усмехнулся дядюшка. – Я никогда не откажусь от хорошего ночного развлечения. А далеко ли до этих пещер?

– О, не очень далеко, но и не так чтоб совсем близко. Нужно спуститься с Утеса Почтеннейших, отойти чуток к виноградникам, потом подняться вдоль ручья к роще – и вот сразу за ней эти пещеры. А там будем любоваться золотыми цветами, пробовать пироги и дядино вино – я знаю, что волшебники почти не пьют, но одну-то бутылочку можно на четверых… на пятерых приговорить, да? Вернемся на рассвете, усталые, но, уверена, довольные! – Милли лукаво прищурилась: мол, вы же не откажете девушке?

Волшебники и их помощники были уже готовы к «прогулке», собрав к приходу Милли и сумки, и одежду, и оружие. Сложнее всего оказалось уговорить Норина остаться в домике: парнишка так рвался разрушать планы злодеев вместе со всей компанией, что господину Арли пришлось прикрикнуть на него. Норин обиделся и теперь мрачно взирал на облачающихся в прогулочные костюмы волшебников и хлопочущих вокруг них Пита и Ника. Парнишке поручили доставить написанную господином Арли записку распорядителю Приюта, если уходящая в ночь компания не вернется с первыми лучами солнца. В записке главный библиотекарь Гильдии изложил свои подозрения по поводу гибели господина Хенна, подробно описал текущие результаты расследования и указал, куда и зачем они с племянником направляются.

Норин явно полагал записку глупостью, а не взявшую его с собой компанию – дураками. Вслух подобных мыслей он не высказывал, но они легко читались на его подвижном лице.

Провожаемые выразительным мрачным взглядом Скай, господин Арли, Пит и Ник вышли в ночь, полную сладких запахов распускающихся в темноте цветов и недобрых предчувствий.

Привычная дорога от ворот Приюта и вниз на этот раз казалась незнакомой и загадочной. Зловеще темнели оливы, такие приветливые при свете дня. Тревожно перекрикивались в кронах птицы. Голос Милли звенел колокольчиком и поначалу придавал походу очарование ночного путешествия с красивой девушкой. Но вскоре «племянница виноградаря» перестала болтать и смеяться, а когда начался подъем на склон, на котором раскинулись владения ее дядюшки, и вовсе пару раз оступилась и отстала бы от спутников, не подхвати ее под руку Пит.

Скай насторожился: не собралась ли Милли притвориться захромавшей и под благовидным предлогом остаться отдыхать на каком-нибудь камушке? Неплохой план, чтобы отсидеться в сторонке.

В том, что нападение будет, никто не сомневался. Вопрос только в том, как именно оно будет организовано. Глупо в открытую нападать на обученных волшебников и их сопровождение. Что же задумали преступники? Заманить нежеланных свидетелей в засаду и расстрелять? Волшебная Защита выдержит какое-то количество попаданий, но десяток стрелков легко пробьют ее. Некстати вспомнились Черные Иглы: одной хватит, чтобы разбить любую защиту и убить того, кто за ней прячется.

Скай невольно поежился и отогнал воспоминания о смотрителе Ганне и скелете дознавателя из Ларежского подземелья. Нечего попусту раздумывать о всяких ужасах, лучше внимательнее следить за дорогой и подозрительной спутницей.

Присмотревшись к Милли, Скай понял, что она и правда просто устала. А ведь выросшую на винограднике и привыкшую к ежедневному труду девушку не утомить неспешной прогулкой в полторы-две свечки. Еще один пункт в пользу того, что Милли – если ее, конечно, так зовут – здесь чужая.

Они поднялись по правому склону Бухты Почтеннейших. Над водной гладью мерцали невесомые облака собравшихся в стайки природных духов. В прибрежной зелени, темной в ночи, мелькали редкие, слабо светящиеся древесники с длинными гибкими хвостами. Ровные ряды виноградных лоз казались безжизненными – ни людей, ни духов, ни ночных птиц.

Выше виноградников и впрямь тянулась линия гротов. Оттуда тихо-тихо слышалось мерное гудение, которое при некотором усилии можно было принять за отдаленное пение.

Милли, явно утомленная долгой дорогой, оживилась:

– О, мы уже пришли! Давайте остановимся вон там, напротив самой большой пещеры. Цветы распустятся через полсвечки или чуть позже, а мы пока поедим и отдохнем.

Из одной из корзин появились скатерти и полотенца, тарелки и высокие стаканы, узкая темная бутылка и две фляжки. Вторая корзина хранила в плетеных недрах пироги, свежий хлеб, сырные лепешки и изюм.

Пит и Ник развели костер. Из запасов кучера добыли котелок, ложку-мешалку и плошки, Ник захватил несколько пучков ароматных трав и сушеных листьев и принялся готовить несладкий отвар.

Дядюшка, взяв в руки бутылку темного стекла, ненавязчиво усадил Милли рядышком с собой, с противоположной от племянника стороны костра. Господин Арли обстоятельно повествовал об истории виноделия, сортах винограда и традициях, связанных с его сбором в разных уголках Аэрэйна.

Пользуясь тем, что Милли мысленно находилась в другом конце страны, Скай, Пит и Ник взялись за осмотр угощений. Травник внимательно принюхался к пирогам и кивнул с мрачным удовлетворением.

– Сонное зелье из пяти трав – им полили начинку – и сонный порошок, вмешанный в тесто. Ощущается слабо, и если бы они выбрали только зелье или только порошок, то даже я, возможно, не учуял бы.

– А остальная еда?

Ник, бросив быстрый взгляд на увлеченную господином Арли девушку, обнюхал лепешки, изюм и хлеб.

– Все остальное чисто. Только пироги пропитаны.

Скай припомнил, что соновей растет только в землях шаамов, а упокой-траву привозят через Лиссею из Цумера. А значит, у тех, кто послал нам Милли и все это добро, очень много денег и очень много связей и обстоятельный план, на подготовку которого ушла уйма времени. История с Милли, конечно, придумана на скорую руку, но вот эти зелья точно не сварили прямо сейчас: отвар соновея надо не менее месяца выстаивать, а лучше – два-три.

Ветер усилился, и «пение» пещер приобрело зловещие и торжественные ноты. Луну на миг закрыли рваные облака и тут же унеслись прочь. Снизу, от воды, вдруг потянуло холодной сыростью, а звезды на темном небосводе мерцали тревожно и настороженно.

– Надо бы еще бутылку проверить, – заметил Пит, поглядев в сторону продолжающего просвещать слегка осоловевшую Милли господина Арли. – На всякий случай.

Словно услышав Пита, дядюшка взмахнул рукой и сказал:

– Ник, подойди-ка к нам, будь любезен. Хочу похвастаться чаровнице Милли твоими способностями, раз уж своих нет.

Милли с небольшим запозданием кокетливо хихикнула и прочирикала: мол, да что вы такое говорите, господин волшебник, есть у вас способности, точно есть!

Ник живо поднялся с места и поспешил на зов господина главного библиотекаря.

– Итак, что ты тут чуешь? – с хорошо отыгранной любезной снисходительностью спросил господин Арли.

Ник побледнел и вздрогнул, да так, что даже Милли заметила.

Травник с трудом проговорил:

– Виноград сорта «мирабель», розмарин, смородина, дубовая кора, вишневый лист, мускатный орех и… все.

Ник кашлянул и извинился:

– Прошу прощения, господин Арли. Я, кажется, переоценил свои силы и переутомился. Голова разболелась.

– Что ж, тогда ступай отдохни немного, – милостиво кивнул волшебник. – Вот видите, дорогая Милли, что случается, когда юность полагается лишь на свой энтузиазм, а ведь…

Едва приблизившись к друзьям, Ник, бледный и хмурый, шепнул:

– Среброзвонник! Им пахнет от той бутылки.

Скай и Пит невольно переглянулись, стараясь не казаться слишком ошеломленными. Пыльца среброзвонника подавляет волю и делает из человека послушную марионетку. Пыльцу называют рабской пылью и запрещают хранить, продавать и использовать. Но всегда находятся те, кто хочет и может обойти запрет.

– Да уж, денег наши господа преступники и правда не считают, – заметил Скай. – Но раз мы теперь в курсе их коварных планов, то ничего задуманного у них не получится.

Он ободряюще взглянул на Ника, но тот, кажется, не очень-то поверил. Впрочем, перепуганным травник не казался. Скорее уж решительным и вроде бы сердитым.

– Что ж, раз мы уже здесь, нам остается только одно, – с мрачной решимостью подытожил Пит. – Продолжать притворяться, что план Милли и ее компании удался, а там посмотрим, что из этого выйдет. Надо полагать, где-то неподалеку кое-кто очень ждет, когда же мы заснем. Я полагал, что нас планируют убить, но среброзвонник меняет дело. И, кстати, если они пытаются нас усыпить, то наверняка боятся связываться с бодрствующими волшебниками. И мы докажем, что они правильно боятся. Вы готовы?

– Если мы предупреждены, то, видимо, готовы, – вздохнул волшебник.

Ник молча кивнул.

– Я отвлеку Милли, – продолжил Пит, – а ты дай знать дяде, Скай. Ник, эти сонные снадобья быстро действуют? То бишь мы должны упасть и тут же уснуть или надо засыпать медленно?

– Быстро, но не мгновенно, – ответил травник. – Учитывая, сколько тут всего понамешано… Мне, скажем, два раза откусить вот этот пирог надо, чтобы стать сонным-сонным. Тебе, наверное, половину.

Кучер сдвинул дымящийся котелок и тихо добавил:

– Когда предупредишь дядю, ждем моего сигнала. Сигнал – слово «красота». Как услышите – притворитесь, что засыпаете. А потом действуем по обстановке.

Силуэты гротов делали вид, что они вовсе не зловещие и что за ними не прячутся десятки незнакомцев, пришедших по душу честной компании.

Скай полагал, что главное – захватить кого-то из нападающих в плен и, конечно, не дать этим злодеям причинить вред ни дяде, ни Нику, ни Питу. И если для этого придется беззащитно полежать под звездами, то и ладно.

А если эти самые злодеи решат издали расстрелять честную компанию? Хотя нет, это было бы глупейшей тратой среброзвонника. Скорее преступники намерены подобраться поближе и допросить попавшихся в ловушку простаков. Или утащить в свое логово и там допросить.

Впрочем, что толку гадать о планах таинственных негодяев, ведь вскоре и Скай, и его друзья лично познакомятся с этими планами и теми, кто их разработал. Пока же стоит сосредоточиться на том, что близко, понятно и предсказуемо.

На расстеленной на траве скатерти всё появлялись и появлялись закуски, пироги и фрукты. Запахи съестного пропитывали ночную прохладную темноту, пробуждая одновременно аппетит и тревогу.

Милли угостилась лимонным пирогом, кокетливо заявив, что надо бы беречь фигуру, но очень уж вкусно. Пит галантно уверил девушку в том, что ее фигуру не может испортить ни один пирог в мире, и попросил помочь с закусками. Едва девушка поднялась с места, чтобы составить Питу компанию, Скай подсел к дядюшке с вопросом касательно особенностей веррийского виноделия и еле слышно шепнул:

– В пирогах сонное зелье. В вине среброзвонник. Притворяемся, что спим.

Господин Арли кивнул, невозмутимо продолжая громкие рассуждения о веррийских винодельческих традициях.

* * *

Ник, учуяв среброзвонник, поначалу обмер и едва не испортил все дело. Смутные обрывки воспоминаний из темного подвала налетели на травника стаей призрачных жутких ворон, норовя наброситься и растерзать.

Но сейчас он, Ник, был здесь. Не в подвале малопочтенного господина Юстиниана, а рядом с друзьями. И здесь бояться было нечего: ну, разве что за самих друзей. Но он не даст их в обиду, что бы ни случилось.

Скоро явятся враги, желающие зла чужакам, сунувшим нос не в свое дело. Они рассчитывают напасть на беззащитных одурманенных людишек, а столкнутся с противниками, готовыми ко всему. Вот пусть они-то и боятся!

И какая-то часть Ника жаждала этой встречи. Разве не здорово заманить подлого врага в его же ловушку и уничтожить?

* * *

Милли вина не досталось: не то чтобы ее спутники нарочно утаили дорогущий напиток, просто девушка уснула до того, как его разлили по бокалам. То ли доза сонных зелий, рассчитанная на крепкого мужчину, оказалась великовата для хрупкой девушки, то ли Милли умело притворялась.

Пит с показным беспокойством взялся трясти девушку за плечи, но вскоре заявил:

– Утомилась наша красотка – пусть поспит пока. Нам больше вина достанется!

Кучер ухмыльнулся и, испросив господского дозволения, взялся разливать густую темно-красную жидкость по заботливо припасенным Милли бокалам. Пахло вино приятно – одновременно терпко и сладко, причудливой смесью ароматов винограда, смородины и мускатного ореха, с еле уловимыми нотками вишни. Если бы не среброзвонник, волшебник попробовал бы напиток. Сладковатый запах «рабской пыли» Скай не различал, но как будто угадывал – спасибо Нику.

Как ни удивительно, но с задачей сделать вид, что пьешь, и избавиться от вина в бокале все бодрствующие участники ужина на свежем воздухе справились отлично. Ник как бы пригубил вино и, опустив бокал, незаметно вылил напиток. Дядюшка громко хвалил «красное золото» побережья, выразительно размахивая руками, и вино в его бокале почти волшебным образом исчезало. Когда и как от отравы избавился Пит, Скай даже не заметил. Сам молодой волшебник вино бесхитростно вылил, прикрывшись длинным рукавом плаща.

– Пироги, господа волшебники! – заботливо предлагал Пит. – Не еда – сказка! Вот эти, вишневые, особенно хороши. Да и с цитрусами местными тоже. И с мясом! В общем все – сплошь объедение!

Все дружно кивали и налегали на угощение.

Переводить пироги в крошки Скаю было совестно, но, увы, ароматные, пышные лимонники и ягодники не годились в пищу, равно как и сочные мясные. И как не совестно злодеям губить такую вкусноту?!

Делать вид, что ешь и пьешь, оказалось гораздо тяжелее, чем просто есть и пить. Еще и в спину будто бы все время глядело неусыпное око внимательного зрителя, готового в самой убийственной форме раскритиковать недостаточно старательного лицедея.

Потому Скай даже обрадовался, когда пришло время перейти к заключительному акту «пьесы».

– Ох, господа волшебники, ну не еда же, а красота сплошная! – Пит зевнул. – Сытно, вкусно, аж в сон потянуло.

– И меня что-то в сон клонит, – пробормотал господин Арли. – Даже странно как-то.

Непрестанно зевая и потягиваясь, «актеры» обменялись встревоженными репликами. Пит попытался подняться, но не сумел и рухнул на землю, быстро подмигнув волшебнику. Ник медленно осел на траву и, потянувшись, отодвинулся в тень кустов. Дядюшка, что-то сонно пробормотав себе под нос, уютно улегся, накрывшись плащом. Сам Скай опустился на бок, прикрывая лицо рукой, и будто ненароком толкнул ногой бутылку с остатками вина. Напитанная среброзвонником темно-алая жидкость с глуховатым бульканьем впиталась в землю.

Скай, уткнувшись лицом в ладони, наложил на себя чары Особого взгляда и рассмотрел затаившихся в кустах врагов: шестеро парами – двое распластались на верхушке грота, двое засели в кустах с левого края Поющих пещер, двое – с правого края. И только седьмой почему-то засел в кустах с противоположной от подельников стороны в одиночестве. Возможно, это самый главный, решивший следить за пленением чужаков издали.

Дядюшка, «засыпая», раскинул над поляной Купол тишины, потому Скай рискнул проговорить, стараясь не шевелить губами:

– Шестеро со стороны гротов: сверху и по обеим сторонам. Один со стороны дороги, по которой мы пришли.

Первыми зашевелились те, что притаились у грота. Две фигуры, закутанные в короткие плащи, медленно распрямились и теперь зловеще темнели, слабо подсвечиваемые сиянием златоцветов.

Долго-долго – Скай понимал, что на деле времени прошло всего ничего, но время тянулось бесконечно и в каждый вдох и выдох, казалось, вмещалось по полсвечки, не меньше – ночную тишину нарушал лишь далекий плеск волн и жалобное треньканье неведомой птички. Наконец со стороны кустов послышался шорох, и негромкий голос прошелестел:

– Они спят. Все сюда.

– Волшебники точно не проснутся? – настороженно уточнил кто-то рядом с первым говорившим. – Не доверяю я им.

– Нет. Сонных зелий тут на двадцать человек хватит. Все по плану: вы двое вяжете спящих, вы собираете остатки еды и напитков – ничего не должно остаться. Потом тащим их к господину.

Злодеи разбрелись по поляне. Скай видел сквозь прикрытые ресницы двоих, торопливо запихивающих в большой мешок кружки, бутылки, целые пироги и надкушенные куски.

Еще двое, судя по звукам шагов, подошли к волшебникам со стороны старшего и нерешительно топтались рядом, вместо того чтобы выполнять приказ.

Наконец один из нерешительных подал голос, прозвучавший на удивление басовито, будто не человек говорил, а оживший валун:

– А этот, с бородой? Его в планах не было, только молодняк. Может, его того? Чего лишний раз с волшебником возиться?

Кажется, пора.

Пит со вкусом всхрапнул, переворачиваясь на другой бок. Чужаки настороженно замерли, глянув в сторону шума, но тут же снова повернулись к волшебникам, и Скай, подавая сигнал к атаке, выкрикнул:

– Вспышка!