Волшебнику из вежливости предложили остаться и поесть, но он отказался. Есть, конечно, хотелось, но запахи, пропитавшие домишко Миртана и Вильды, как, впрочем, и всю деревню, отнюдь не пробуждали аппетит. Скай решил, что у запасливого кучера в заплечной сумке точно найдется что-нибудь не просто съедобное, а даже вкусное, чтобы скрасить обратную дорогу. А уж в Приюте изголодавшегося волшебника накормят до отвала.

На этот раз никто не вышел поглазеть на незваных гостей, никто не торчал во дворе, не чинил сети, не бродил меж домов. Деревня казалась бы вымершей, если бы не напряженное внимание, с которым за уходящими чужаками следили из каждого окошка, разлитое в жарком солнечном воздухе.

Пит не подвел: верно истолковав голодный взгляд приятеля, он вынул из сумки горсть орехов, затем румяное яблоко и три большущих лимонных леденца напоследок. Скай охотно уступил Нику два леденца и яблоко. Сам Пит есть не стал: мол, в Приюте наемся.

Скай сжевал пару орешков, подавил желание оглянуться на негостеприимную деревню, оставшуюся позади, и спросил:

– Ну как, узнал что-нибудь?

Пит предостерегающе покачал головой и тихо сказал:

– Поставь-ка Купол.

Волшебник тут же сотворил чары и настороженно огляделся.

– По-моему, за нами следят, – продолжил кучер.

Придорожные кусты тут же сделались весьма подозрительными, как и редкие валуны, лежащие посреди зеленых лугов. Вон тот валун размерами не уступал хорошей повозке, а значит, за ним без труда могли бы уместиться два-три злоумышленника.

– Могу стать невидимым и поискать, – предложил Ник, пряча ненадкусанное яблоко и леденцы в поясную сумку.

Скай и Пит одновременно покачали головами.

– Рискованно, – заметил волшебник.

– Не настолько опасно, – хмыкнул Пит.

Исчезать травник не стал, но по сторонам огляделся еще более настороженно, чем Скай.

Безмятежное солнце с лазурных небес пригревало все сильнее и сильнее. И почему-то под пристальным взглядом неведомого злодея – а иначе назвать того, кто за ними следил, Скай не мог, – зной ощущался вдвое сильнее.

– Давно следят? – поинтересовался Скай.

– От деревни.

Волшебнику тут же представились жители Рыбной, дружно решившие принести в жертву Морскому хозяину излишне любопытных чужаков. В его воображении деревенские зловеще ползли вдоль кустов, волоча за собой самую большую сеть, притом некоторые выразительно щелкали рачьими клешнями, а другие нетерпеливо постукивали здоровенными рыбьими хвостами по сочному разнотравью.

Зрелище, представившееся Скаю, было жутким и комичным, и волшебник не удержался от смешка.

Пит сделал знак друзьям идти дальше и пять шагов спустя хищно нырнул в кусты. И тут же вынырнул обратно с добычей.

«Добычей» оказался подросток с котомкой за плечами, тощий и недовольный. Хмурился он чрезвычайно знакомо, и Скай тут же понял, что Пит сжимает плечо Норина: прищур серых глаз у паренька был точь-в-точь отцовский.

Волшебник снял чары. Кажется, ужасных злодеев, жаждущих узнать, как продвигается расследование, или подслушать невероятно важный секрет, которого у Ская все равно не было, рядом не наблюдалось, так что можно не тратить Силу понапрасну.

– Так, дружок, и что это ты задумал? – спросил Пит.

Голос кучера звучал вроде как дружелюбно, но за этим дружелюбием отчетливо слышалась угроза.

Норин покосился на Пита мрачно, но не испугался. То ли плохо разбирался в людях, то ли, наоборот, слишком хорошо.

– Я ухожу с вами! – еще по-детски высоким голосом сказал парнишка. – Господин Хенн говорил, что мне обязательно надо учиться. А вы ведь в столицу скоро вернетесь, так? Господин Хенн обещал меня со своими учениками познакомить и к одному из них пристроить. Тот вроде как в самой большой библиотеке самый главный, вот.

Скай изумленно переглянулся с Питом, потом с Ником: кого, как не дядюшку Арли, имеет в виду этот парень?

– У меня и письмо к этому главному есть, только вам я его не покажу! – заявил Норин. – Но если вы меня проводите в столицу, я за вас перед этим главным словечко замолвлю.

Скай не выдержал и расхохотался. Пит присоединился к нему, отпустив паренька. Только Ник смотрел на Норина прохладно и веселиться явно не собирался.

– Словечко за нас замолвит, ишь ты! – наконец слегка успокоился Пит. – Ваше мажество, ценнейшее же предложение! Надо соглашаться.

Кучер снова рассмеялся, и парнишка глянул на него так, словно уже решил, что вот этот человек заветного словечка не стоит.

– Вы, господин волшебник, – обратился Норин к «его мажеству», – наверное, его знаете. Хотя…

Во взгляде парнишки отразилось сомнение.

– Хотя вы, наверное, еще студент. Ни бороды у вас, ни пуза солидного, да и вообще… – Норин развел руками с видом слегка извиняющимся и притом правым.

Опять борода! Ну вот чего нет, того нет. Может, и правда накладную заказать, дабы внушать должный трепет и уважение? Хотя нет! Надо взять и поменять представление о солидности волшебников. Пусть всякий знает, что уважения заслуживает не тот, кто бородат, а тот, кто…

Продумать критерии уважаемости Скай не успел.

Ник крайне неприязненно заметил:

– Пузатых волшебников не бывает. И говорить таким тоном с господином волшебником совершенно недопустимо. Как и следить за ним.

– Да, кстати, чего ты за нами следил? – спросил отсмеявшийся Пит.

– Да не следил я вовсе! – пробурчал Норин. – Хотел сразу с вами пойти, но мамка с папкой не дали бы, так что пришлось собраться и бежать. Я домой не вернусь.

Он потупился и добавил тише:

– Господин Хенн сказал, что мне опасно дома оставаться. Что надо учиться Силу усмирять.

– А как же отцовская лодка? – спросил Ник, по-прежнему без тени приязни глядя на беглеца. – Кому она достанется, если с твоим отцом что случится?

Тот отмахнулся:

– Да что с папкой сделается? Он не старый еще. Разве Морской хозяин разгневается, да вроде не на что.

– А если все-таки разгневается? – приподнял бровь Пит.

– Ну, тогда, может, и лодки никакой не останется, – заметил парнишка. – А если останется… ну и дом там, и прочий скарб, то надо чуть-чуть подождать!

– Чего подождать? – не понял Скай.

– Ну, пока у Биллы ребенок родится. Это моя старшая сестра. Она уже год замужем: вот-вот разродится! Пузо уже больше нее самой! Не первый, так второй точно парень будет!

– У твоих-то родителей сколько девчонок до тебя было, а? – уточнил Пит.

– Пять… Но это ерунда! У Ритана, мужа Биллы, три брата! Так что точно сын будет! И Трисса замуж скоро выходит: тоже может парня родить. Внукам можно лодку оставить. Это родители решили, будто я один-единственный. Не хотят меня отпускать. А мне так охота столицу увидеть, мир посмотреть! Мне господин Хенн столько всего рассказывал! Ну и волшебству учиться тоже надо. Так что, возьмете меня с собой?

Друзья переглянулись. Ника происходящее явно не вдохновляло. Пит слегка пожал плечами: мол, твои дела, волшебные, ты и решай.

Скай вздохнул и сказал:

– Хорошо, идем с нами. Только, чур, не мешаться и слушаться.

– Вас?

– И меня, и моих спутников. И еще кое-кого, – хмыкнул Скай. – Да, а родители тебя искать не станут?

– Не-а, – помотал головой парнишка. – У нас если папку ослушался и сбежал, то все – отрезанный хвост. Искать не будут, а если сам придешь, то и побить могут.

Норин посмотрел на Ская, подозрительно прищурившись, потом спросил:

– А вы знали господина Хенна?

– Считай, что нет. Когда он заходил к нам, я был совсем маленьким, так что я почти его не помню. Но мой дядя знает.

– А он тут? Приезжал на похороны, да?

Скай кивнул.

– Может, дальше пойдем, ваше мажество? А то жарко как в печке и жрать охота, – просительно произнес Пит, возвращаясь к образу простого парня и самого обычного слуги.

Скай не возражал.

По пути волшебник расспрашивал Норина о том, чему успел научить его господин Хенн, кто еще из деревенских наведывался в Приют к старому господину и не ссорился ли с ним кто.

Орехи кончились до обидного быстро, просить у Ника яблоко волшебник не хотел, так что оставалось радоваться, что разговор с парнишкой хоть немного отвлекает от легкого, но неприятного ощущения голода.

Пит и Ник в беседу не вмешивались: кучер помалкивал, с интересом прислушиваясь к ответам Норина, травник же молчал с явным недовольством. Видимо, все еще подозревал незваного спутника в тайных злоумышлениях, но уже смирился с тем, что друзья не бросят этого мальчишку.

Скай узнал, что волшебству старый Хенн учил только Норина, а вот грамоте, счету, истории и азам географии всех желающих.

– Старые волшебники со скалы к нам не суются и рыбу у нас почти не берут. Вот раков серебряных берут. И ликантрий. И морских скорпионов. Но их еще поди поймай. Да и наши не очень-то хотят на скалу к колдунам забираться. Никто никому не помогает, каждый сам по себе живет, – в голосе парнишки не звучало обиды, только недетская рассудительность.

– А икрянниц и окуней не у вас берут? – удивился Пит.

– Не-а, – помотал головой Норин. – На том берегу, где город. То ли их повар в Вертину ездит, то ли к нему с городского рынка рыбу везут. В общем, им не до нас и нам не до них. До нас дело только господину Хенну было. Папка говорит, это потому, что старику заняться нечем. А я вот думаю, это потому, что господин Хенн – настоящий волшебник. Понимаете? Обычный волшебник, он зелья варит и фокусы показывает, а настоящий, он делает не как все и помогает, когда мог бы и не помогать. Вот он и помогал…

Часто приходить в Приют не получалось ни у кого: работы в деревне много, да и родители все как один были против того, чтобы старый волшебник забивал детям голову глупостями. И никак иначе, чем глупостями, уроки господина Хенна и не называли. А он ведь столько всего знал! И про другие страны, и про древности, и про Силу, и про зверей и птиц, и про все-все на свете! И так рассказывать умел, что и про сон, и про еду забудешь.

Парней и девчонок постарше господин Хенн звал в город. Говорил, что там «перспективы»: это, как понял Норин, значит, что в большой воде можно поймать больше рыбы. Объяснял, как живут в городах, где там можно учиться и работать, обещал помочь тем, кто захочет уйти. По большей части старого волшебника слушали как сказочника: мол, да, хорошая жизнь там, в городе, как в подводных владениях Морского хозяина, где рыба сама на стол прыгает – только позови, а все тропинки-дорожки вымощены жемчугом и жертвенными монетами. Мало кто всерьез собирался уехать из родной деревни. Одной из девчонок родители такой нагоняй устроили, что она о городской мечте и думать забыла. Соседского пацана отец поколотил до морских звезд. Только Норин и Тринни, несмотря ни на что, решили перебираться в город. Норин вот в столицу, к волшебникам. А Тринни в Вертину: у него двоюродная сестра замуж за городского вышла, на первое время приютит, но денег ему еще копить и копить.

Рассказывал Норин толково. С Силой управляться мало-мальски тоже был обучен. Шарик удерживал на ладони без усилий. Простые чары знал: хотел показать, но Скай велел подождать до Приюта. Проголодается же изрядно: у юного волшебника расход Силы идет активнее, чем у взрослого, так что лучше за чары браться, когда рядом кухня, столовая и кладовая, набитые вкусной едой.

* * *

Ник, крайне раздосадованный незваным попутчиком, первым заметил, что они уже в который раз проходят мимо одной и той же приметной оливы с засохшей веткой, напоминающей птичью лапу. Травник огляделся и сразу почуял, что за одиноким пнем, торчащим посреди луга слева от дороги, притаился кто-то пакостливый и злобный. Незнакомая нечисть путала дорогу и потихоньку примеривалась к Питу и Норину, полагая малосъедобными и травника, и волшебника.

Чем пристальнее Ник смотрел на пень, тем отчетливее ощущал чужие намерения.

Вот же гад! Да как он смеет! Сейчас ему мало не покажется.

Ник не знал, что больше его злит: то, что нечисть использует его же способности против него самого, или то, что она вознамерилась закусить Питом. Пожалуй, злило его и то и другое, но по-разному.

Травник метнулся к пню, не сдерживая накопившееся раздражение, недовольство Норином и жизнью, злость и непонятно откуда взявшуюся обиду. Пространство вокруг пня потемнело, воздух вмиг раскалился и потяжелел.

Рядом с Ником заметались крошечные вихри, будто кто-то пытался запутать травника, заставить его заплутать на ровном месте, но он упрямо сжал губы и зло уставился на пень: нет, так не пойдет!

Пень треснул надвое, высох в один миг, а из-за него метнулся, тонко вереща, дух, похожий на карлика с непомерно длинными тонкими руками. То-то же, пшел прочь!

– Ник! Эй, Ник! – донесся до травника голос Пита. – Зову тебя, зову, а ты встал столбом и молчишь.

Ник хотел обернуться к другу, но вдруг ощутил дурноту. Голова закружилась так, что он едва не упал. Судорожно сжался желудок, словно Ник снова оказался в подвале без еды и воды.

Травник покачнулся и рухнул бы на траву, если бы его не подхватил Пит.

– Ты чего?

С другой стороны подошли Скай с Норином.

– Видел кого-то? – спросил волшебник. – Нечисть?

Ник молча кивнул, еле шевельнув головой.

– Голодный? – не отставал Скай.

Травник снова кивнул.

– На вид бледный. Шатается, голодный. Никак ты выложился по полной, Ник.

В голосе волшебника звучали тревога и недоумение.

– Надо было мне сказать, что тут нечисть: я бы ее вспугнул.

– А я не заметил, чтобы он колдовал, – удивленно протянул Норин.

Никто объяснять парнишке, как умеет колдовать Ник, не стал.

Пит добыл из кармана глубоко запрятанный леденец, а Норин, узнав, что травника непременно надо накормить, достал из сумки пахнущую водорослями лепешку.

– Не делай так больше, ладно? – тихо сказал Скай, внимательно глядя на друга.

Ник, сгорая от стыда, кивнул в очередной раз.

Это надо было так нелепо опозориться! Да Скай и Пит его теперь и близко ни к каким важным делам не подпустят, раз он ведет себя как дурак. Хорошо, если друзья вообще с ним разговаривать будут после такого.

Да и дедушка Рейник такие выходки бы не одобрил.

* * *

В Приют вернулись как раз ко второму обеду. Пит вызвался постеречь Норина, а Скай и Ник отправились в столовую. К счастью, господин Арли тоже пришел на обед и, судя по многозначительному взгляду, который он адресовал племяннику и его помощнику, новости у него были. Вместе с дядей за стол уселись трое пожилых любителей книг, продолжая начатую с главным библиотекарем беседу, так что за обедом не то что поговорить, а даже и намеками обменяться не удалось.

Скай впервые не обратил особого внимания на то, что им подавали, и едва дядюшка расправился с десертом, молодой волшебник тут же поднялся из-за стола. Господин Арли неторопливо распрощался с господами волшебниками и изъявил желание прогуляться с племянником. Ник, молчаливый больше обычного, с вежливым поклоном удалился следом за «хозяином».

Едва они вышли из прохладного зала столовой в жаркий, наполненный цветочными запахами воздух, как Скай сотворил Купол тишины и сказал:

– Парнишка, которого начал обучать господин Хенн, увязался за нами. Хочет попасть в столицу и связаться с главным библиотекарем. Обещал замолвить за нас словечко, если мы ему поможем.

Дядюшка приподнял брови и пробормотал:

– Как любопытно… – Потом поинтересовался: – А кто ссорился с учителем, узнали?

– Да, – кивнул Скай. – Родители парнишки. Но вряд ли они убили господина Хенна. А ты что узнал?

– Пит в домике, сторожит мальчика, так? Вот и хорошо. Дойдем – и расскажу, чтобы не повторяться.

Норин поприветствовал господина Арли со всем подобающим почтением, несмотря на отсутствие у волшебника солидной бороды. Видимо, Пит успел доходчиво объяснить, к кому Норин так удачно набился в компанию.

Дядюшка увел мальчишку в свою комнату, а друзья взялись обсуждать добытые сведения.

– Полагаю, мы можем исключить родителей Норина из числа подозреваемых, – выдвинул предположение Скай. – Конечно, им не нравилось, что Хенн хочет забрать их сына. И да, именно они ссорились с ним за три дня до его гибели. Но эти люди слишком суеверны и нерешительны, чтобы убить волшебника. Да и свободного времени у них не так много.

– А кроме того, и Миртана, и его жену в день убийства видели в деревне: Миртан с сыном помогал брату лодку чинить, а Вильда с соседками ходила за морским луком, – добавил Пит. – То есть, конечно, деревенские могли соврать, выгораживая своих, но, как по мне, вряд ли. Так что я согласен со Скаем.

– Значит, убийца в Приюте? – спросил Ник, переводя взгляд с Пита на Ская и обратно.

– Есть шанс, что это кто-то другой из деревни, – задумчиво протянул кучер. – Мало ли какие еще тайны мог разузнать господин Хенн? Но этот шанс крошечный. Если бы в деревне происходило что-то, что встревожило такого многоопытного волшебника, то, во‐первых, это тревожное заметили бы и деревенские, а не похоже. А во‐вторых, господин Хенн посоветовался бы с волшебниками из Приюта. Зачем ему писать господину Арли, да еще и тайком, если дело было бы в ссоре со старшаком или даже в контрабанде морского жемчуга, например?

Скрипнула дверь, пропуская в комнату господина Арли. Дядюшка кивнул с видом довольным и весьма загадочным. Выглядел он как тот, кто знает кое-что очень-очень важное и очень хочет этим важным поделиться.

– Мы с Норином поговорили и решили, что он пока на испытательном сроке на место моего временного помощника. В Академию мы его, конечно, отвезем, но сначала разберемся с тем делом, которое привело нас сюда. Что ж, раз родители Норина, как я понимаю, вне подозрений, тогда предложу вам нового подозреваемого, – дядюшка сделал небольшую паузу, ожидая возражений.

Возражений не последовало, и господин Арли торжественно возвестил:

– Ходят слухи, что в исследовательском доме целитель Тани кого-то или что-то прячет.

Он многозначительно оглядел слушателей. Ник кивнул: мол, я и не сомневался, что все дороги ведут в это подозрительное место. Пит ничем не выдал своего удивления. Вполне возможно, кучер уже слышал об этом, а сейчас получил подтверждение слухам.

– Надо поговорить с его коллегами, – выдвинул предположение Скай.

– Вряд ли они станут обсуждать тайну одного из своих с чужими, – усомнился Пит.

– Это само собой, – кивнул волшебник. – Но по их реакции можно будет понять, есть ли вообще эта самая тайна или это просто-напросто слухи.

– А какие варианты выдвигает общественность? – Пит вопросительно посмотрел на дядюшку Арли. – И давно ли, с ее точки зрения, уважаемый целитель обзавелся страшной-престрашной тайной?

Тот лукаво усмехнулся и ответил:

– Общественность отмечает, что целитель Тани стал раздражительным и даже злым примерно с начала весны. До того он считался пусть не самым обходительным из целителей, но очень вежливым и сдержанным, а месяца три назад его будто подменили. Некоторые постояльцы заметили изменения позже. Получается, изменения в поведении целителя начались ориентировочно в период с конца зимы по середину весны. К концу весны уже все заметили, что целитель стал на себя не похож.

Что ж, значит, теоретически господин Хенн мог иметь в виду именно эти изменения, отправляя письмо своему ученику. Кстати, в таком случае становится понятно, почему он не обратился со своими подозрениями к работникам Приюта: ему нужно было поговорить с кем-то со стороны, с тем, кто не станет покрывать коллегу ни из солидарности, ни из страха.

Дядюшка продолжал:

– Что касается самой тайны, то тут версии самые разнообразные: от невиданной химеры до очаровательной любовницы! А также – запасы запрещенных в королевстве зелий, лучший в Приюте сыр, документы, согласно которым он может претендовать на трон, документы, согласно которым кто-то другой может претендовать на трон: перечисление кандидатов, кстати, заслуживает отдельного списка. А вот еще варианты: краденные у постояльцев мелочи, сокровища или свидетельства своих некромантских практик.

Интересно, что, с точки зрения уважаемых постояльцев, делал Тани при помощи некромантии? Призраки и мертвяки совершенно бесполезны для целителей и их изысканий. Помогать исследователям они тоже не могут: призраки не влияют на обычный мир, а мертвяки, хоть и вполне материальны, тупы и неповоротливы. Шон в качестве помощника годится куда лучше.

Скай мысленно позавидовал столь развитому воображению обитателей Приюта: и некромантия, и сокровища, и запрещенные зелья, и даже сыр – надо же! С другой стороны, а чем еще заняться, когда ты уже не только прочитал все книги в библиотеке, но даже и написал десяток-другой, оставив соответствующее наследие потомкам? Все темы обсудили, все блюда перепробовали, все уголки здешнего сада осмотрели… Остается только разбирать по косточкам странности в чужом поведении и вероятные секреты окружающих.

Бр-р-р, если посмотреть на Приют с этой стороны, то становится жутко. Но опять же, куда деваться одиноким пожилым волшебникам? Родственные связи они поддерживают крайне редко. На службе до самой смерти не проработать. Средства на обзаведение собственным домом успевают заработать или сохраняют до преклонных лет не все. И потом в глубокой старости у некоторых волшебников действительно бывают сложности с контролем Силы. То есть хорошо, что Приют существует, но желательно в него не попадать.

Для себя Скай решил, что когда станет совсем дряхлым и устанет от подвигов и работы, то сюда не приедет. Нет, уж лучше в зельевары податься! Ну или приобрести скромный особняк в столице и жить-поживать рядом с библиотекой, театром, оперой и прочими радостями, которые наверняка начинаешь ценить, когда возраст уже не позволяет гонять Пугало в парке или дни напролет трястись в экипаже в поисках тайных орденов и беглых волшебников.

Интересно, а чего хотел бы дядюшка Арли?

Скай невольно уставился на единственного знакомого родича. Действительно: а что планирует делать дядюшка в глубокой старости? Надо признать, Скай совсем не знал дядю. Нет, конечно, молодой волшебник прекрасно помнил, когда день рождения господина Арли, где тот работает, где живет, как одевается и что предпочитает на ужин. Но Скай никогда не задавался вопросами о его стремлениях, ценностях и приоритетах. Маленькому Скаю дядя казался скучным, порой надоедливым взрослым, из-за которого пришлось расстаться с доброй няней и переехать в незнакомый чужой дом. После поступления в Академию, само собой, нашлось немало дел, куда более интересных, чем беседы с дядюшкой. А уж после выпуска Скай и вовсе не жаждал лишний раз встречаться с родственником, мечтавшим упечь племянника в недра библиотеки и заставить заниматься невероятно нудными научными изысканиями. Получается, только сейчас он, Скай, толком разглядел дядю и может, если захочет, по-настоящему с ним познакомиться…

Так о чем мечтает его дядя, кроме новых книг? Всегда ли он хотел работать в библиотеке? В каких отношениях он был с сестрой, сына которой взял на воспитание?

От последнего вопроса стало тоскливо, хотя Скай и не помнил своих родителей. И потому полагал, что и скучать по ним не может. Как можно переживать из-за тех, кто не отпечатался в памяти? О тех, с кем не было ни общих воспоминаний, ни совместных планов?

Из глубокой задумчивости Ская вывел Пит:

– Ты согласен?

Волшебник обнаружил, что все присутствующие смотрят на него, притом с почти одинаковым выражением: эдакой смеси выжидательного внимания с нетерпением и легким удивлением.

– На что я должен быть согласен? Или не должен… Я немного задумался и, каюсь, потерял нить разговора.

– Вы с господином Арли пойдете расспрашивать целителя Тани, а я еще раз покручусь среди обслуги: попробую разузнать, что они думают. Норина пока оставим здесь: господин Арли его основательно нагрузил всякими учебными заданиями. Ник посидит с ним. Ему, как я понимаю, надо отдохнуть.

– Кстати, а что за инцидент случился по дороге с Ником и нечистью? – спросил господин Арли.

Скай вкратце ввел дядю в курс дела и кивнул Питу: мол, хороший план. Тот сразу поднялся и вышел. Наверняка он уже знает, кого расспросить в первую очередь, кого во вторую, а кого оставить напоследок.

Дядюшка с любопытством глянул на Ника, но расспрашивать травника не стал.

Надо бы прикинуть, как выстроить разговор с неприветливым целителем, чтобы хоть что-то узнать: во время прошлой встречи Тани не показался Скаю любителем поболтать.

– Что ж, – радостно усмехнулся дядюшка, – будем выбирать тебе тему будущего исследования.

– Какого такого исследования? – подозрительно уточнил Скай.

– Того, которым ты будешь заниматься осенью! Полагаю, надо убедить целителя, что ты ищешь тему для нового научного труда, а я всячески тебе помогаю. Поэтому нам надо как можно больше узнать о работе исследовательского дома: вдруг ты решишь посвятить себя одному из их проектов или выберешь свой вариант, отвергнув те, что уже в работе?

Что ж, это исследование по крайней мере не надо будет защищать и серьезно разрабатывать. Уже неплохо. А желание определиться с темой вполне может объяснить и неуместные вопросы, и постоянное любопытство, и стремление прогуляться по исследовательскому дому, заглядывая во все комнаты и кабинеты.

– Но по-настоящему писать я ничего не буду, – заявил Скай. – Больше никаких трудов и конференций!

– Материал собрать никогда не помешает. Ладно, пойдем, – кивнул дядюшка с самым довольным видом.

Ник, кажется, не обрадовался тому, что его оставляют с Норином, но спорить не стал: чувствовал травник себя до сих пор скверно.