За ужином Скай не вмешивался в разговоры вокруг: его всецело занимало тушенное в сметане мясо, запеченный с чесноком картофель и свежий хлеб с нежным, тающим во рту маслом. Собственно, первое время разговоров особо и не было: все стремились отдать должное изумительному ужину. Стучали о тарелки столовые приборы, звякали бокалы и кувшины, ели десятки людей.

Постепенно, один за другим, обитатели замка насыщались и переходили к беседам, но Скай твердо решил, что сначала воздаст себе за пропущенный обед, а уж потом перейдет к разговорам. Но слушать, о чем говорят вокруг, все равно приходилось. Волшебник мог бы погрузиться в себя, отстраниться от звучащих вокруг голосов, как он порой поступал, будучи вынужденным соседствовать с шумными братьями-студентами в годы обучения или с нетрезвыми обывателями в те времена, когда был вольной птицей. Но теперь следовало быть настороже. Так что Скай ел, молчал и внимательно слушал.

К счастью или к сожалению, но разговоры, которые были доступны его ушам, имели совершенно прозаическую природу: Фрин подначивала сидящую через стол от нее сестру, Торн интересовался у супруги здоровьем какой-то родственницы, а Рейнард и вовсе помалкивал. Старая госпожа отсутствовала: то ли не желала никого видеть из-за неудачного, с ее точки зрения, испытания, то ли и вправду неважно себя чувствовала. Все-таки почтенной леди уже больше сотни лет. Даже для волшебницы возраст солидный.

Когда слуги убрали опустевшие тарелки из-под горячего и вынесли ягодные пироги – с вишней, с малиной, а также с местными кислыми алыми ягодками вроде брусники, госпожа Адалинда обратилась к Скаю:

– Ах, все только и говорят что о прошедшем испытании! Это было так волнительно! Так впечатляюще! Теперь мы хотим поближе познакомиться с вашим помощником.

Она одарила Ника улыбкой, одновременно покровительственной и в то же время слишком робкой для жены хозяина замка.

– Давайте устроим посиделки в Дамском зале! Вы еще расскажете о ваших приключениях, а Ник – о травах и запахах! Надеюсь, вы не будете возражать?

Госпожа хлопнула длинными светлыми ресницами, глядя на Ская со смесью любопытства и лукавства: мол, уважаемый гость ведь не откажет в скромной просьбе такой милой даме?

Гость, разумеется, не отказал:

– Почту за честь, госпожа Адалинда! Помощник мой, правда, не слишком разговорчив, зато я вполне готов развлечь вас и рассказами, и магическими безделушками, если вас они интересуют.

– О, как интересно! – захлопала в ладоши женщина. – Очаровательно! Давайте соберемся женским кругом и захватим господина волшебника и его помощника в плен на весь вечер! Фрин, Лейя, девочки, вы согласны?

Лейя поджала губы, но, к удивлению и радости Ская, кивнула.

Фрин же сказала:

– Какие глупости, милейшая Адалинда! Скаю нужно отдохнуть после испытания, а вы, как всегда, думаете только о своих развлечениях!

– Ну что ты, какая может быть усталость после такого роскошного пира! – вполне искренне возразил Скай. – И кроме того, мне будет приятно развлечь всех вас по мере моих скромных сил и возможностей.

Фрин посмотрела на него сердито, и волшебник только теперь, кажется, понял, почему она злится. Видимо, девушка полагает, что если Скай посвятит вечер Адалинде, то его сил уже не хватит на утреннюю поездку, о которой они вроде как договорились.

Он улыбнулся насупившейся Фрин и добавил, что он готов интересно проводить время в Гарт де Монте и его окрестностях и сегодня, и завтра, и вообще все то время, которое понадобится для разгадки тайны Подземного Стража в этих краях.

Девушка на секунду недоверчиво прищурилась, пристально глядя Скаю в глаза, потом хмыкнула и заявила:

– Ладно, тогда я тоже буду в Дамском зале!

Адалинда обрадовалась, а ее муж снисходительно заметил, что если Скай будет соглашаться на все дамские затеи, то ни времени, ни сил на науку у него точно не останется. Кто-то из рыцарей расхохотался, услышав слова лорда, а Рейнард почему-то поднял голову и наградил Ская быстрым и очень злым взглядом.

После ужина Скай и Ник отправились в свои апартаменты, чтобы приготовить «магические безделушки».

Едва переступив порог комнаты, волшебник озабоченно спросил:

– Так ты готов к неудобным вопросам, многозначительным смешкам и прочим прелестям общения с прекрасными леди?

Травник вздохнул:

– Нет, но что теперь делать? Придется делать вид, что готов. Можно я буду просто многозначительно молчать?

– В общем-то, да. Ну то есть на прямые и простые вопросы отвечать все же придется: ты же не немой, в конце концов. А в остальном общаться с ними буду я.

Скай подумал, что у Пита определенно гораздо лучше получилось бы общаться и со знатными дамами, и со служанками, которые наверняка будут подавать хозяйкам напитки, взбивать подушки и приносить сладости, если вечер затянется.

Но Пит занят своими делами, а им надо выполнять свою часть задания. Тем более что подвернулся прекрасный повод показать дамам шкатулку со «змеей» и посмотреть, не узнает ли кто эту интересную штуковину.

Скай выбрал пять самых занятных вещиц, включая заветную шкатулку, сложил их в саквояж, который был вручен Нику, причесался, чтобы выглядеть посолиднее, и они вышли в коридор. Ожидавший их слуга хотел забрать саквояж, но Ник не позволил, многозначительно проронив:

– Волшебные вещи…

Слуга настаивать не стал и с поклоном пригласил их следовать за ним.

Дамский зал, расположенный на четвертом этаже, был полон розового и золотого. Обивка мебели и тканевая отделка стен, ковры, шторы, большие полотняные салфетки на столиках и абажуры элегантных торшеров – все было розовым с золотой отделкой. Скай даже не предполагал, что у этого цвета так много оттенков: яркий закатный, нежный цветочный, ядовито-розовый, словно отвар шиповейника, – и еще не менее десятка полутонов, для которых и слов-то не подобрать.

В комнате пахло розами, ванилью и цитрусами. Не слишком навязчиво, но ощутимо. На самом деле запахов было больше, но эти три Скай различал наиболее отчетливо. Ароматы доносились и из курильниц, еще недавно дымившихся, но уже потушенных, и от находящихся в зале женщин и девушек. А их было немало.

Вечер в Дамском зале почтила своим присутствием и госпожа Арна. Она заняла самое большое кресло с резными подлокотниками и ножками в виде львиных лап. Рядом и чуть позади почтительно замерла служанка.

На диванчике рядом с креслом госпожи Арны притулилась Лейя, надевшая темно-фиолетовое платье с белым воротничком – видимо, нарядное. Фрин и Адалинда сидели по разные стороны единственного в комнате круглого стола.

Нэгэл стояла в шаге от своей госпожи, а возле кресла Адалинды стояли целых три служанки. Две с любопытством смотрели на пришлого волшебника и его спутника, а третья, самая юная и хорошенькая, с обожанием глядела на госпожу.

Послышался шорох – и стало ясно, что Скай не заметил еще одну присутствующую персону: из-за спинки диванчика Лейи выглянула Розалинда и хитро улыбнулась гостю.

– Розалинда, сядь на стул! – процедила госпожа Арна.

Девочка ойкнула и метнулась к придвинутому к столу стулу. Фрин встала, отодвинула для племянницы стул и потрепала девочку по волосам.

– Ну что ж, – повысила голос старая госпожа, – начнем. Итак, молодой человек, откуда вы?

Она холодно смотрела на Ника, чуть прищурив глаз, и всем своим видом давала понять, что ее ничуть не убедило недавнее испытание, а молчит об этом она лишь из уважения к сыну, которого им удалось одурачить.

– Мы с господином Скаем прибыли из Ларежа, – вежливо ответил Ник.

– Я знаю! – нетерпеливо отмахнулась Арна. – Меня интересует, откуда ты родом? И кто научил тебя так различать запахи? По-моему, это не по-человечески.

Ник, прямой как струна, спокойно проговорил:

– В нашем деле все хорошо различают запахи. Лучше обычных людей, – он выделил голосом слово «обычный», и Скай оценил иронию.

Госпожа Арна было нахмурилась, но тут в разговор вмешалась Фрин:

– Матушка, ну что вы, право слово! «Не по-человечески» – разве можно так смущать гостей? Травники и зельевары – все хорошие нюхачи. Вон, у Каила нюх получше и моего, и вашего. Давайте лучше смотреть на волшебные штучки!

– Согласна! – обрадовалась Адалинда. – Мы ведь для этого собрались. Это должно быть очень и очень мило!

Она улыбнулась и склонила голову к правому плечу.

Розалинда была солидарна с мамой: девочка выразила свое согласие радостным, нетерпеливым подпрыгиванием на стуле. Правда, она скоро вспомнила о бабушке и, тихонько ойкнув, села как положено.

Лейя промолчала, но, видимо, и ей было интересно, раз она вообще решила посетить эту встречу.

Скай сделал знак Нику, чтобы тот поставил саквояж на край стола. Когда помощник отошел, волшебник торжественно открыл саквояж и продемонстрировал зрительницам первый «экспонат» – кубик размером с грецкий орех.

– Дорожный Тепловик! – возвестил Скай. – Греет неплохо, но, увы, мощности пока хватает совсем ненадолго, а заново наполнять его силой – процесс весьма и весьма затратный.

Он активировал артефакт и передал Фрин. Та повертела вещицу в руках, оглядела ее без особого интереса, потом протянула Адалинде через стол.

– Ой, какой горячий! – восторженно ахнула та, взяв маленький кубик.

– Само собой, – фыркнула Фрин. – Это такой же Тепловик, как у тебя в комнате.

Лейя, не вставая с дивана, проронила:

– Баловство все это.

– Верно, – кивнула госпожа Арна.

Розалинда спрыгнула со стула и подбежала к маме. Адалинда протянула ей игрушку, и девочка радостно сказала:

– Ого, какой сильный! В нем много-много волшебства, – объяснила она маме. – Как… как густой мед в кувшинчике! Вроде и маленький кувшин, а меда там много: зараз всего чуть-чуть съешь.

Волшебнику объяснение Розалинды понравилось: концентрированная сила, запертая в маленькой копии Тепловика, действительно чем-то напоминала вязкий густой мед.

Бабушка Розалинды поджала губы и покачала головой, явно недовольная тем, что балованный ребенок влезает в разговоры взрослых.

Скай забрал Тепловик у девочки и вытащил следующую безделушку – свечку. На вид свечка казалась самой обычной, и дамы с интересом уставились на нее, желая узнать, что за секреты она таит.

Волшебник с нарочито важным видом достал низкий подсвечник и устроил свечу. Стоило пламени перейти на фитиль свечи, как оно стало сначала ярко-синим, а затем нежно-розовым. Все присутствующие дружно ахнули, завороженно глядя на волшебный огонек. Свечка продолжала ровно и сильно гореть, то и дело меняя цвет с синего на розовый, с розового на светло-зеленый, а затем снова синея.

– Как мило! – обрадовалась Адалинда.

– Красиво… – прошептала Розалинда.

Фрин вопросительно взглянула на Ская, ожидая объяснений.

– Это свечка, строго говоря, не волшебная, – охотно пустился в объяснения волшебник. – Фитиль пропитан сложным алхимическим составом, который и заставляет пламя менять цвет. В столице уже можно заказать свечи на свой вкус: синие, зеленые, красные или как раз вот такие, разноцветные… Пока алхимики бьются над получением безупречного черного цвета. То есть бились, когда я уезжал из столицы, вполне возможно, что сейчас черные огоньки уже украшают столичные дома.

– Фу, черный огонь! – скривилась Лейя. – Это же ужасно!

– О, а мне ты всегда запрещала говорить «фу», потому что это – ужасно, – фыркнула Фрин. – А сама-то!..

– Я запрещала тебе фукать на новорожденного племянника. Это действительно было ужасно с твоей стороны.

– А на меня ты тоже фукала, когда я родилась? – слегка обиженно спросила Розалинда.

– Нет, детка. Ты была прекрасным младенцем, просто прелесть! – Фрин привстала и, потянувшись через стол, легонько стукнула племянницу указательным пальцем по носу. – Не то что Рейнард!

– Фрин, милая… прошу тебя… – жалобно прошептала Адалинда.

– Хорошо-хорошо, молчу, – Фрин снова села.

Судя по всему, ей по-настоящему нравилась племянница, но кажется, племянника она не любила еще сильнее. Впрочем, в этом вопросе Скай был с ней полностью солидарен.

Волшебник задул свечу и убрал ее обратно в саквояж. А наружу вытащил механическую игрушку – серую в яблоках лошадку с белым парадным плюмажем. Завел ее, поставил на стол – и лошадка пошла по кругу, гордо вскидывая точеные ноги.

Фрин, Адалинда и девочка затаили дыхание, следя за игрушкой. Старая госпожа подошла ближе, чтобы посмотреть на лошадку, и даже Лейя с заинтересованным видом привстала с диванчика и сделала пару шагов в направлении стола.

Лошадка и правда была дивной: ее ноги двигались, как настоящие, грива и хвост трепетали на ходу, крошечные ушки чуть дергались, а еще она то и дело поводила головой, будто ей досаждали насекомые. Роскошный белоснежный плюмаж при этом колыхался, вызывая восторженные вздохи публики. На маленьких копытцах красовались золоченые подковки, а на спине поверх белой попоны – копия настоящего седла с подпругой и стременами. И стремена, и уздечка, и центр плюмажа были украшены искусно изготовленными золотыми звездочками.

Розалинда хлопала в ладоши и восхищенно ахала. Ее мать восторгалась не меньше дочери. И даже бабушка была впечатлена работой столичных мастеров.

Фрин попросила разрешения потрогать игрушку и, получив его, погрузилась в изучение. Розалинда громким шепотом уговаривала маму купить ей такую же лошадку – и может быть, даже не одну.

Адалинда вполне благожелательно выслушала дочь и спросила у Ская, сколько стоит такая диковинка.

– Мне она ни к чему, – ответил волшебник. – Приобрел при случае да так и таскаю. Так что с удовольствием подарю Розалинде эту штуку.

Девочка слетела со стула и подбежала к гостю. Принялась обнимать его и благодарить.

– Нет, так не пойдет, – вдруг возразила Арна.

Она сделала знак, и служанки придвинули ее кресло к столу. Старая госпожа уселась и продолжила:

– Розалинда не нуждается в подарках.

– Нуждаюсь… – тихонько прошептала девочка, притаившаяся за спиной Ская.

Адалинда тоже хотела возразить, но Арна вскинула руку, требуя тишины, и продолжила:

– Так что мы купим у тебя эту лошадь. Фларинен зайдет после этих посиделок и принесет деньги.

Скай подумал, что старая госпожа слишком уж сильно хочет все-все решать самолично. Не самое полезное качество, если рядом такой властный человек, как Торн Фортитус. Однако вслух волшебник лишь выразил свое согласие, поскольку спорить со старой леди в этом случае не имело смысла.

Затем настал черед того, из-за чего Скай и согласился присутствовать на этих посиделках.

Он пододвинул маленький Тепловик ближе к центру стола и оглядел зрительниц с заговорщическим видом. Достал из саквояжа магический фонарик, поставил на стол и зажег огонек. Потом вынул шкатулку, открыл ее, пробуждая «змею», и пояснил, стараясь не выпускать никого из леди семьи Фортитус из виду:

– Эта «змейка» может выкачивать силу из одних магических предметов и передавать ее в другие.

Волшебник закрыл крышку шкатулки, и магическое создание тут же вытянулось, скользя по воздуху к фонарику и трепеща крошечными лапками по бокам. Добравшись до цели, оно распахнуло пасть со жвалами-крючками и, просочившись сквозь стекло, поглотило огонек.

Розалинда ахнула, с изумлением разглядывая существо. Остальные волшебницы смотрели на чудное создание с любопытством, а госпожа Адалинда и служанки видели лишь, как пламя подрагивает, медленно тая.

– Можно я ее потрогаю? – тихонько шепнула девочка.

– Она не любит прикосновений, так что все равно увернется, – пояснил Скай.

Розалинда все-таки попробовала, потянувшись к висящему над фонариком длинному телу. Но «змея» не далась: выгнула длинное тело, уходя от детских пальцев, а потом и вовсе уплыла на другой край стола, «доев» фонарик.

«Змейка» плавно покачивалась, медленно поворачивая голову слева направо и обратно, словно выбирала, к чему теперь прицепиться: к Тепловику, к защитному амулету сидящей рядышком Фрин или к большому волшебному светильнику на стене. Скай не дал существу определиться. Загнал ее в шкатулку, а потом вынул из разряженного фонарика кристалл.

– Смотрите, сейчас кристалл снова наполнится силой!

Он снова открыл шкатулку, уложил туда источник силы и пододвинул к ней Тепловик. Закрыл крышку шкатулки, выпуская существо. «Змея», не тратя времени на покачивания, тут же распахнула пасть и взялась за артефакт. Наевшись, она убралась в свое логово.

– А она долго будет наполнять кристалл? – нетерпеливо спросила Розалинда, пристально глядя на шкатулку.

– До полной зарядки надо подождать четверть свечки. Но мы ее потревожим пораньше. Скоро будет заметно, как она поработала.

– А на человека эта штука не может напасть? – настороженно спросила Фрин, откинувшись на спинку стула.

– Нет, люди ей безразличны, – с улыбкой отозвался Скай и посмотрел сначала на Адалинду, потом на старую госпожу.

Наверняка, если бы Фрин была в курсе делишек Крея, она приберегла бы этот вопрос для более спокойной обстановки, не стала бы спрашивать о возможностях «змеи» в присутствии других волшебниц. По крайней мере, Скай на ее месте поступил бы именно так: взял артефакт на заметку, а завтра, во время поездки, расспросил бы того, кто привез занятную вещицу, сильно напоминающую то, над чем работал при жизни Крей, не привлекая внимания родственников здесь и сейчас.

Адалинда, как показалось Скаю, смотрела на шкатулку с меньшим интересом, чем на цветную свечку или механическую лошадку. Если она непричастна к экспериментам Крея, то все вполне логично: яркий огонек, меняющий цвет на глазах, или самоходная крошка-лошадка куда интереснее пустой, на взгляд не волшебницы, непритязательной шкатулки. А вот если супруга лорда Торна причастна к деяниям Крея и смотрителя Ганна, то либо она великолепная актриса, достойная играть на лучшей сцене страны, либо она настолько глупа, что не поняла, как связан этот артефакт с теми самыми экспериментами.

Госпожа Арна спросила:

– Такую штуку тоже можно купить в столичной лавке?

– Нет. Эту вещицу подарил мне Крей. Вроде бы это часть какого-то его проекта…

– Говорила ведь, что он – очень талантливый мальчик, – кивнула Арна с таким видом, будто, по меньшей мере, самолично воспитала и обучила Крея. – Занятная вещица.

– Но разве волшебники сами не могут наполнять силой магические вещи? – удивилась госпожа Адалинда.

– А как же не волшебники, мам? – спросила Розалинда. – С такой штукой и ты, и Рейнард сможете заряжать волшебные штуки. Правда, только маленькие. А нету такой же «змеи», но в сундуке? Чтоб большой Тепловик заряжать, когда дома холодно?

– Пока нет, – ответил Скай, – но вполне возможно, что однажды появится.

– Ой, а если в сундук Рейнарда положить, «змея» его зарядит силой? – Розалинда даже спрыгнула со стула и подбежала к гостю, преисполненная воодушевлением от посетившей ее идеи.

– Что ты, детка, так нельзя! – всплеснула руками Адалинда.

– А почему? – не унималась девочка. – И если нельзя, то не значит же, что не получится!

С одной стороны, Розалинда права: если что-то запрещено, это не значит, что это что-то не работает. Более того, обычно дела обстоят с точностью до наоборот. По крайней мере, в волшебных делах. С другой стороны, примерно такими вопросами руководствовались и господин Юстиниан, и Ганн с Креем. Конечно, вряд ли этот ребенок непременно захочет пойти по их стопам, но не подумать об экспериментаторах – и их жертвах – Скай не смог.

– Не болтай глупостей, Розалинда! – отрезала госпожа Арна. – И вообще уже поздно – тебе пора спать.

– Ма-а-ам… – обиженно протянула девочка.

Но Адалинда согласилась со свекровью:

– Тебе действительно пора спать, детка. Мы же договорились, что ты побудешь тут четверть свечки, не дольше. Девочки, проводите Розалинду в ее комнату.

Стоящие рядом с креслом госпожи Адалинды служанки тут же захлопотали вокруг юной госпожи и вскоре увели ее спать. Оставшаяся служанка предложила принести фруктов или сладостей и, получив дозволение, тоже упорхнула.

Скай достал наполнившийся силой кристалл и продемонстрировал зрительницам. Интерес проявила лишь Фрин, оглядев его со всех сторон.

– А что еще у вас там припрятано? – с нарочитым любопытством поинтересовалась Адалинда.

Мероприятие, судя по припухшим векам и не слишком убедительной улыбке, уже утомило супругу господина Торна, но правила предписывали довести вечер до конца.

Волшебник не стал тянуть тсарлака за хвост и достал из саквояжа последний предмет – хитрый магический светильник. Попросил погасить свет в зале – и на стенах и потолке заплясали причудливые фигуры: сначала розово-фиолетовые грозовые облака, затем золотые звезды на черном ночном небе, потом «небо» разорвала вспышка пламени – и на потолке оскалил пасть огромный изумрудно-зеленый дракон.

Адалинда и Фрин долго и искренне восхищались. Причем Фрин желала в подробностях разузнать, как именно устроен светильник, а Адалинде, как показалось Скаю, было совершенно безразлично, как работает диковинка, главное – что было красиво.

Арна и Лейя сошлись на том, что сие есть пример бессмысленной траты волшебных сил и умений мастеров. После чего обе решили покинуть зал, чтобы заняться полезным делом – лечь спать.

– И ты ложись, Адалинда, – велела Арна, уже стоя на пороге, – а то снова будешь утром как снулая рыба.

Дверь закрылась, отделяя старую госпожу и ее старшую дочь от остальной компании.

– Это еще что! – фыркнула Фрин, прерывая неловкую паузу. – Вот сразу после свадьбы матушка допекала Адалинду по-черному. Но братец быстро положил этому конец. В этом тебе действительно повезло, дорогая: брат тебя безумно любит.

– Я знаю, – отозвалась супруга Торна, не обратив внимания на прощальный выпад свекрови. – И я тоже очень-очень его люблю!

Адалинда так улыбнулась, что несколько мгновений казалась по-настоящему красивой.

Фрин шумно вздохнула, потом сказала:

– Нэгэл, дай, пожалуйста, тарелку с орешками. Что-то есть захотелось. Да и вообще не пора ли заканчивать?

Скай был только за: ужасно хотелось как следует поесть и завалиться спать. Что, собственно, они с Ником в скором времени и проделали: сначала плотно поели на кухне, потом отправились к себе. У гостевых покоев Ская поджидал Фларинен с увесистым мешочком платы за лошадку. Фларинен долго и витиевато извинялся за то, что он понятия не имеет, сколько стоит игрушка, и выражал надежду на то, что переданного госпожой Арной хватит. Волшебник взял мешочек и заверил взволнованного распорядителя, что все в порядке: лошадку он уже передал госпоже Адалинде, и сколько бы ни передала госпожа Арна, этого более чем достаточно.