Спешившись, Скай первым делом поспешил в свои апартаменты, затребовав туда воду для умывания – путь до купальни сейчас представлялся неимоверно долгим, – и своего кучера. Еле-еле доковылял до комнаты и только там взялся себя лечить. Мышцы ныли, мстя за излишние нагрузки, лихие скачки и тсарлачье седло в придачу. Не быть волшебнику бесстрашным наездником! Впрочем, Скай и так на сей счет не обманывался.

Ник принял у постучавшегося в дверь слуги бадейку с водой и отнес ее в угол комнаты, туда, где стоял на высоком табурете тазик с ковшиком внутри. Потом уселся и впервые позволил себе поморщиться. Наверняка и его мышцы болели немилосердно. Ник сосредоточенно потер ладони, собирая тепло. Скай убедился, что травник может о себе позаботиться, и вернулся к своим ноющим мышцам.

Когда целительное тепло начало переходить из разогретых ладоней в натруженные мышцы, жить стало легче. А когда пришел Пит с подносом, на котором высился кувшин с ягодным отваром в окружении трех бокалов и громоздились блюда с мясными пирогами и горячими лепешками с сыром, жизнь стала почти прекрасной.

Скай потянулся, наскоро умылся и переоделся, затем озаботился Куполом Тишины и схватил пирог.

– Новостей пока нет, – ответил Пит на немой вопрос. – Весь замок на ушах стоит. Минни собиралась руки на себя наложить, но не всерьез, а потому, что так вроде как полагается.

Кучер невесело усмехнулся.

– Вы, как я понял, знахарку не нашли?

Ник помотал головой и сказал:

– Она не виновата. В ее доме есть подкопытень, но в том-то флаконе его не было! Покойный точно отравился не так, ну, не через приворотное зелье.

– Надо поговорить об этом с лордом, – сказал Скай, дожевав кусок пирога. – А то он уверен, что во всем виновата знахарка, и кажется, собрался ее казнить.

– Надо, – согласился Пит. – Но попозже. Сейчас у лорда Торна совещание с рыцарями, лекарем и старой госпожой, так что уделить время тебе он все равно не сможет. Сейчас скажу кое-кому, пусть предупредят, как совещание закончится.

Кучер вышел и совсем скоро вернулся, неся в руках два высоких кувшина.

– Вот тут сладкий медовый взвар, а тут травяная настойка. Ну вот, а теперь самое время обсудить, кто же все-таки отравил этого бедолагу, – сказал он, усаживаясь за стол и наливая настойку в один из бокалов.

Ник подозрительно принюхался, но ничего предосудительного, очевидно, не учуял.

– Почти уверен, что это не лорд, – начал Скай, примериваясь к очередной лепешке, и поделился недавними размышлениями с друзьями.

Потом добавил:

– И кстати, в отравлении есть, как мне кажется, что-то женское.

– Насколько мне известно, среди отравителей больше женщин, – согласился Пит. – Но именно «больше», не «одни только женщины». Вот с тем, что с Креем вряд ли спелся сам лорд, я, пожалуй, соглашусь. Итак, финансировать эксперименты, скорее всего, стал бы тот или та, кого интересует возможность перекачивать силу. Или для себя, или для кого-то другого.

– Для Рейнарда? – предположил Ник. – Ну, он ведь единственный не волшебник среди местной верхушки.

– Если сила нужна для Рейнарда, то главный подозреваемый – его мать, – заметил кучер. – Все говорят о том, что она сына обожает и решительно отказывается замечать, что он уже не милый малыш, а почти взрослый парень со скверным характером и дурными манерами.

– Так, мотив у госпожи Адалинды есть. Если она слепо любит сына, то вполне может полагать, что между ним и правом наследования лежит только отсутствие у него волшебного дара, – кивнул Скай. – А возможности?

– Если ты о деньгах, то она не бедствует: муж осыпает ее подарками, а еще она получает деньги с земель, доставшихся ей после смерти ее матери. И как я понял, суммы там солидные. Можно мно-о-ого экспериментов профинансировать, – мрачно пошутил Пит. – Опять же в город она нередко выезжает без мужа. С охраной, конечно, но, в общем-то, самостоятельно. Значит, она вполне могла встречаться там с курьером от Крея, отправлять деньги, получать артефакты или какие-нибудь послания. Или даже не встречаться лично, а передавать через кого-то, кто не расскажет обо всем лорду при первой возможности: в замке-то все докладывают либо ему, либо старой госпоже, ну или распорядителю на худой конец. К тому же, насколько я понимаю, Крею не составило бы труда заставить ее поверить в то, что для блага ее ребенка можно многое сделать. Даже убить кого-нибудь. Особенно если не собственноручно.

– Да Крей мог и не посвящать ее в детали, – пожал плечами волшебник. – Вполне вероятно, что он не рассказывал своему благодетелю обо всех тонкостях процесса добычи силы.

– И верно, – согласился Пит. – Так что госпожа Адалинда очень даже подходит на роль подозреваемой. А что остальные?

Кучер посмотрел сначала на Ская, потом на Ника.

Травник сказал:

– По-моему, самый подозрительный – это Рейнард, но Крей не был таким дураком, чтобы с ним связываться.

Пит рассмеялся:

– Дело говоришь! Рейнарду наверняка хотелось бы стать волшебником и полноправным наследником. Но Крей действительно не стал бы иметь с ним дело. Слишком уж ненадежный молодой человек. Скай, а что скажешь по поводу господ волшебников-рыцарей?

Скай ненадолго задумался, потом сказал:

– Я бы исключил Рорта. Он поглощен заботой о Розалинде, а она – сильная волшебница и без всяких артефактов: уже этой осенью собирается в Академию поступать и, уверен, поступит, хоть по возрасту и рановато. Рейнард его, как я понимаю, мало волнует. Увеличивать же собственную силу Рорт, как мне кажется, не планирует.

Никто из друзей не возражал против такой оценки Рорта, и Скай продолжил:

– Теперь Белл. Он тоже не показался мне чрезмерно озабоченным ни судьбой Рейнарда, ни своим положением. Так что у него, кажется, нет повода финансировать проект Крея и Ганна.

– Говорят, ему нравится Фрин, – поделился сведениями Пит. – Вроде как он однажды попытался просить ее руки, но она не позволила ему даже фразу закончить. Как думаешь, не могло ли ему прийти в голову, что, если он станет великим и могучим волшебником, Фрин сменит гнев на милость?

Скай вспомнил, как Белл смотрел на Фрин, как ходил по пятам за ней и гостем, как хмурился, думая, что приезжий волшебник заигрывает с его возлюбленной.

– Может быть… – вздохнул Скай. – Кажется, Фрин ему действительно симпатична…

– …а влюбленный человек способен на что угодно, – закончил мысль Пит. – Что скажешь про остальных?

– Ничего, – развел руками волшебник. – Ни с Уфри, ни с Олетом я пока еще не общался. Пожалуй, ты о них знаешь больше. Есть подозрения?

В досье Уфри значилось, что у него большая семья, что равно может означать как то, что весь доход рыцаря уходит на содержание детей и внуков и средств на финансирование кого-то еще у него попросту нет, так и то, что ему очень хочется сделать сильнее любимого сына или обожаемую внучку.

Что касается Олета, то стоило вспомнить, что о нем даже сотрудники Тайной службы раздобыли совсем немного сведений. То ли он такой скрытный, то ли наоборот – у него совсем нет секретов. В любом случае списывать его со счетов пока не стоит.

Скай неожиданно поймал себя на том, что ему очень хочется распутать это дело. Не потому, что господин Марк поручил, а потому, что искать хитреца, скрывающегося в Гарт де Монте, оказалось ужасно интересно. Почти как открывать хитроумный волшебный замочек с тремя секретами.

– Ничего конкретного, – сказал Пит. – Кое-что я о них, конечно, разузнал, но ничего такого, что позволило бы подозревать их больше, чем госпожу Адалинду, я не выяснил. Что думаешь о лекаре?

– Лекарь может легко отравить кого угодно, – заметил Ник. – Хоть он и не женщина.

– Лекарь может, да! А вот, скажем, Беллу организовать отравление и свалить вину на Хахад было бы куда сложнее! Откуда ему знать, что именно сегодня Рену подольют зелье? Это скорее знает тот, кто общается со служанками. – Скай даже со стула вскочил, не в силах усидеть на месте: мысли так и роились в голове, множась, хватаясь друг за друга, переплетаясь, а то и, наоборот, отпихивая друг друга. – Госпожа Арна? Фларинен? Госпожа Адалинда? Кому, кстати, прислуживала эта Минни?

– Она не чья-то личная служанка, – отозвался Пит. – А что касается замковых слуг, то тут такой расклад. Супруга лорда не вмешивается в хозяйственные дела замка. Заготовкой припасов, поддержанием порядка и всем прочим ведает старая госпожа. Ну и распорядитель, само собой. Зато госпожу Адалинду очень любят служанки: она щедра на подарки, доброжелательна и заботлива. Особенно с теми, кто мил с ее сыном.

– А лекарь? – спросил Ник, внимательно следящий за ходом рассуждений.

– Со слугами по хозяйственным делам он не общается. Зато со всеми недугами, само собой, идут к нему. Вот, например, его безмерно уважает Большая Фло, кухарка, которая опекает красотку Минни, потому что знала когда-то ее мать. То есть узнать о приворотном зелье и планах Минни лекарь, в принципе, мог, – заметил кучер.

– И как нам узнать, кто просто имел возможность, а кто этой возможностью воспользовался? – вздохнул Скай.

Волшебник сел и взялся за лепешки с сыром. Ник уже жевал пирог, а Пит присоединился к Скаю. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая сосредоточенным жеванием.

Затем Скай отложил очередную лепешку и сказал:

– Пора показать шкатулку госпоже Адалинде и намекнуть, что это. Если она финансировала Крея ради своего сына, она поймет и наверняка себя выдаст. А если нет, то скорее всего вообще не обратит на волшебную штучку должного внимания.

Пит кивнул и спросил:

– А если она не при делах, кому потом покажешь? Кстати, мы не обсудили еще прекрасную половину Гарт де Монта – Фрин, Лейю и старую госпожу. Какое мнение у тебя сложилось об этих дамах?

Скай, которому был адресован вопрос, ответил практически сразу:

– Фрин однозначно не стала бы усиливать племянника. Да и собственные возможности ее более чем устраивают, как по мне. Насчет Лейи сказать сложнее: я с ней и парой фраз не обменялся. Но мне показалось, что она не из тех, кто стал бы связываться хоть с Креем, хоть еще с кем. Слишком недовольна всем миром и окружающими людьми, чтобы доверять им.

Пит усмехнулся:

– Примерно так о ней слуги и говорят. Но мнение о человеке, оно не всегда верное, а вот то, что у нее нет своих денег, это факт. Деньги покойного мужа вдова отдала его родне. Сама вернулась в Гарт де Монт, напрочь отказалась от своей части отцовского наследства и ни в какую не берет подарки от лорда и других членов семьи. Никуда не ездит, новую одежду позволяет себе только по большим праздникам, ест – и то по чуть-чуть. Так что выделять средства на эксперименты Ганна и Крея она точно не могла. К тому же она почти не выезжает в город да и со слугами никогда не говорит, в том числе и с Реном.

Скай поежился: страшно представить, как волшебница могла дойти до такой жизни. Он спросил:

– А она всегда была так сдержанна в своих потребностях?

– Нет, до замужества она, говорят, была обычной женщиной: любила и наряды, и украшения, и танцы. А вот как потеряла мужа и детей, так будто умерла живьем.

Волшебник снова поежился, но кивнул: как бы жутко все это ни звучало, но для их расследования это как будто бы хорошо – теперь одной подозреваемой меньше.

– Следующая в нашем списке госпожа Арна, – сказал Пит. – О ней говорят, что она властная женщина, блюдущая честь семьи почище самого лорда. Деньги у нее водятся, и немалые. Внука старая госпожа не особо жалует, но она никого особо не балует своей приязнью, даже всеобщую любимицу Розалинду. Рейнард бабку, кстати, уважает.

– А про приворотное зелье она узнать могла? – спросил Скай.

– Могла, – кивнул кучер. – Ей все слуги отчитываются. Ну, по крайней мере обязаны это делать. Так что про влюбленность Минни ей наверняка донесли да и про планы этой глупышки рассказать вполне могли.

Друзья еще немного посовещались и решили, что Скай как бы невзначай предложит показать магические безделушки сначала Адалинде, потом Лейе, а затем Фрин. Скай был уверен, что она ни при чем, но если Лейя не имела ни мотива, ни возможности, то у Фрин возможности все-таки были, так что отмести ее кандидатуру без всякой проверки было бы неразумно. Да и Креем из всех женщин интересовалась только она.

Проверять мужскую часть подозреваемых решено было, начиная с лекаря.

Однако же сначала Скаю надо было сделать важное дело, лишь отчасти касающееся их задания: поговорить с лордом о приворотном зелье, отраве и Хахад. В дверь как по заказу постучали, и Пит вышел посмотреть, кто там.

– Заседание закончено, – сказал он, тут же сунувшись обратно. – Через полсвечки обед будет.

Скай убрал Купол и поинтересовался, где сейчас лорд Фортитус.

– У себя, – пискнула из-за двери служаночка.

Девушка одним глазом заглянула в комнату гостя и, зардевшись, предложила:

– Могу вас проводить.

Нежный румянец на щеках предназначался, скорее всего, стоящему рядом Питу. Подтверждая догадку волшебника, служаночка подняла глаза на рослого кучера и премило улыбнулась. Пит игриво подмигнул ей и сказал, что у него дела на конюшне. Девушка проводила его взглядом, потом спохватилась и спросила, надо ли проводить господина волшебника.

Скай ответил утвердительно и, поманив Ника, вышел из комнаты.

По пути к комнате лорда Торна волшебник проинструктировал помощника:

– Подождешь снаружи, пока я буду говорить с лордом. Если понадобишься, я тебя позову.

Ник кивнул.

Апартаменты хозяина замка располагались на третьем этаже и занимали его целиком. Их провожатая охотно пояснила, что здесь обитают сам лорд и его супруга. Этажом выше находятся комнаты госпожи Лейи, госпожи Фрин и юной госпожи Розалинды. А этажом ниже – покои господина Рейнарда и госпожи Арны.

У дверей комнат Торна дежурили два совсем молодых воина. То ли охраняли покой господина, то ли стояли тут на случай, если господину захочется есть, пить или затребовать кого-нибудь из обитателей пред свои светлы очи.

Девушка поклонилась и ушла, предоставив гостю самому разбираться со стражами двери.

– Я к господину Торну, – сказал Скай.

Один из юношей кивнул, быстро стукнул в дверь и скользнул внутрь. Скай приготовился ждать, но три-четыре вдоха спустя страж вышел из комнаты и неожиданно басовито для своей скромной фигуры и почти детского лица объявил:

– Господин Торн ждет!

Второй страж распахнул дверь, и Скай вошел в покои хозяина замка.

Там оказалось очень светло и душно. Всюду горели магические светильники: они висели на стенах, стояли на столе, на полу, на полках вместительного шкафа, расположенного вдоль стены слева от двери.

– А, дорогой гость! – поприветствовал Ская лорд, сидящий за круглым столом в глубоком темном кресле со спинкой, украшенной резными горными вершинами. – С чем пожаловал? Садись-садись.

Скай дошел до стола, отодвинул тяжелый стул и уселся напротив хозяина замка.

– У меня есть сведения по поводу зелья, – сказал он, глядя на лорда.

Фортитус кивнул:

– Каил сказал мне, что твой травник не нашел яда в том флаконе. Но яд мог выветриться!

Тон Торна был суров, но вроде бы не категоричен. То есть лорд, кажется, готов выслушать чужую точку зрения. Хорошо.

Скай сказал:

– Я уверен в словах своего помощника. И в его чутье. Если он говорит, что подкопытня во флаконе не было, значит, так и есть.

Торн внимательно посмотрел на Ская, опершись на стол и наклонившись ближе к гостю. Взгляд был пристальный и не слишком приятный. Серые глаза лорда казались одновременно холодными, как талая вода, и пронзительными, как острия арбалетных болтов. Молчание лорда в сочетании с таким взглядом, надо полагать, должно было подавить гостя и заставить его одуматься, устрашиться и умчаться прочь, дрожа от осознания собственной дерзости. Но Ская выразительным молчанием было не пронять. Он точно знал, что Ник говорил правду.

Лорд, поняв, что устрашить не вышло, откинулся в кресле и вполне спокойно сказал:

– Если яда не было в зелье, то где же он был?

– Вот это-то и интересно! – оживился Скай, обрадованный тем, что Торн не стал упорствовать в своем заблуждении. – Если кто-то ухитрился отравить слугу в вашем замке, то надо ведь обязательно выяснить, кто и зачем!

Лорд усмехнулся:

– Что, так и хочется раскрыть какую-нибудь тайну, чтоб и интересно, и не там, где можно на хвост родне или знати наступить? Понимаю: сам такой был!

Торн махнул рукой: мол, дело молодое! И тут же, став серьезным, добавил:

– Но и ты пойми: кому охота исподнее перебирать при чужаке? При своих-то не вдруг станешь, а тут…

– Но тайну все равно надо раскрыть, – развел руками Скай.

Лорд кивнул:

– Конечно, надо. Тебе со стороны, наверное, кажется, что тут, в нашей глуши, любое злодеяние может приключиться… А на деле все не так! – Лорд стукнул ладонью по подлокотнику кресла, словно припечатывая возможные возражения.

Торн мрачно свел густые рыжие брови, но Скай понимал, что хмурая раздражительность Фортитуса адресована не ему, а жизненным обстоятельствам.

– У нас тут, – продолжал лорд, – все свои. Да, есть, конечно, тонкости. Рорт вот терпеть не может Нэгэл, как и всех прочих даракийцев независимо от их пола, возраста и места обитания. Белл обожает мою сестрицу и волком смотрит на всех, кому она улыбается, – на тебя, кстати, тоже, да. А Фрин собачится с моим сыном. И сам Рейнард не подарок. Но это все пустяки, а настоящих преступлений в Гарт де Монте и вокруг не было лет двадцать, с тех пор как мой ревнивый дядя прирезал любовника своей жены. То есть не любовника на самом деле, но это уже детали. А так у нас никто не ворует, не убивает и не мошенничает. Ни здесь, ни в городе. Только даракийцы да редкие разбойники в лесах. Так что или знахарка ошиблась и сунула в свое зелье не ту траву, или это чьи-то личные счеты с Реном. И я уж выясню, чьи именно!

Скай добавил очевидное:

– Или это происки даракийцев…

Лорд усмехнулся:

– На этот счет мои люди все вдоль и поперек проверили, но никаких следов Дарака не нашли. И вообще – если это дорогие соседи, то почему Рен? То ли у даракийцев, если это они, что-то пошло не так и они отраву подсунули не тому, кому следовало: мне или кому из рыцарей, то ли у них снова какие-то пророчества.

– Пророчества? Какие? – Скай проявил ожидаемый от молодого ученого научный интерес.

Доказанных случаев пророчеств история не знала, но многие исследователи не оставляли надежду найти настоящее пророчество, прославиться и изменить мир заодно.

– О, у даракийцев то и дело появляются пророки и провидицы из их шаманов. Прогнозы дают ерундовые, но их все равно слушают. Совет вроде «нужно извести слугу в каменном доме за час до рассвета и трижды прокричать совой» вполне в их духе.

Голос лорда полнился презрением, но в нем все же чувствовалась легкая настороженность: да, мотивы даракийцев смешны, но вот могли ли они действительно попасть в замок?..

– Так что допросить Хахад нужно обязательно, – подытожил лорд. – Ее отец был из Дарака, и она до сих пор общается со степняками. Так что или сама виновата, или слышала что.

Судя по всему, для Торна смерть слуги была скорее досадной неприятностью, которая могла обернуться серьезными проблемами, не более.

– Или кто-то пытается ее подставить. Ведь подкопытня в том флаконе не было, – осторожно напомнил Скай.

– Узнаем! – еще сильнее нахмурился лорд.

– Я могу присутствовать при разговоре с Хахад? Мне тоже хотелось бы задать ей несколько вопросов.

Торн внимательно посмотрел на гостя, а потом неожиданно улыбнулся и сказал:

– Если запретить, все равно ведь попытаешься, так ведь? Ты парень любопытный. Даже кучер твой вопросы любит задавать, мне уже рассказали. Ну да ладно. Гарт де Монту скрывать нечего. Задавай вопросы. Но знай меру. – Лорд погрозил пальцем.

Скай поблагодарил. Теперь, по-видимому, он получил право задавать вопросы, а Торн – право приглядывать за ним, чтобы он «знал меру». Не самый худший вариант.

– Ладно, идем обедать. Аппетит разыгрался от этой суеты волчий! – Торн встал из-за стола.