Паника, как морские приливы и отливы, то топила сознание целиком, смывая все разумные мысли, то отступала, оставляя за собой опустошение и равнодушие. Ни в одном из этих двух состояний Настя не могла взять себя в руки и попытаться придумать хоть что-нибудь для собственного спасения. Да и что она могла? У нее нет ни малейшего шанса справиться с оборотнями или сбежать от них, а Руслан и Андрей, и вся остальная стая, даже не ищут ее! Тем более, если Влад сказал правду, и все внимание стаи сейчас сосредоточено на волках Елизара, которые отвлекают ее где-то далеко отсюда. Помочь некому.

На этой мысли Настю снова накрывал неконтролируемый ужас, и она начинала кричать и дергать скованными руками, безрезультатно пытаясь освободиться и сдирая кожу еще больше. Все ее запястья уже были в крови, но от страха она не чувствовала боли.

Алина пришла в тот момент, когда Настя находилась в состоянии апатии, присела неподалеку, сочувственно потупив взгляд.

– Мне правда очень жаль. Если бы я только могла тебе помочь…

– Но ты ведь можешь мне помочь, – пробормотала Настя, еле шевеля засохшими губами. В горле тоже все пересохло, очень хотелось пить, но просить воды казалось унизительным. – Освободи меня.

– Ты же понимаешь, что я этого не сделаю.

– Тогда уходи.

Алина помолчала немного, а потом осторожно спросила:

– Что-нибудь хочешь напоследок? Может – просьба? Обещаю, что выполню.

Если бы Насте перед лицом смерти предложил исполнить последнее желание кто-нибудь, кому можно доверять, она бы попросила позаботиться о ее родителях. Ну или хотя бы передать им, что она их любит. Но Алина вышла из круга доверенных лиц, и даже упоминать при ней о папе с мамой было страшно.

– Хочешь, я принесу тебе поесть?

– Нет.

– Может, выпьешь вина? У меня есть отличное красное вино, тебе понравится…

– Воды.

Алина поднялась, глубоко вздохнув, словно Настя не оправдала ее надежд.

– Хорошо, – произнесла она и пошла к двери, но уже почти выйдя из комнаты, добавила: – Если тебя это утешит, то все случится быстро, ты не успеешь ничего почувствовать.

– Откуда ты знаешь?

– Елизар обещал мне. Не хочу, чтобы тебе было больно.

– Спасибо за заботу, – процедила Настя и отвернулась.

Алина все-таки принесла вина. Она поставила бокал на край подоконника – так, чтобы его можно было достать прикованными к батарее руками. Но Настя со злостью отбросила его, бокал разбился и дорогое вино разлилось по полу. Правда, вскоре она об этом пожелала. Во-первых, пить все еще хотелось, во-вторых – быть может ее чуть-чуть отпустил бы страх, и последние минуты жизни не были бы такими мучительными.

Во второй раз Алина вернулась вместе с сыном спустя примерно час. Настя продолжала тупо глядеть в одну точку, но когда подняла взгляд и увидела в руках Влада веревку, ее прорвало. Слезы хлынули из глаз рекой. Она закричала и рефлекторно попыталась отползти от него подальше. И если еще недавно ей казалось унизительным просить воды, то теперь стало плевать на гордость, она была готова умолять о пощаде. Где-то в глубине души ей верилось, что если Алина хоть немного чувствует себя виноватой, то может ее еще можно уговорить помочь?

Но когда Влад без усилий схватил Настины ноги и принялся связывать их, несмотря на то, что та отчаянно брыкалась, Алина лишь молча стояла рядом и ласково улыбалась.

– Нет… нет… пожалуйста, не надо… Алина!!! Пожалуйста…

Влад отстегнул наручники, но не успела она ничего сделать освободившимися было руками, как он заломил их у нее за спиной, быстро перевернув ее на живот. Больно придавив ее к полу, он связал ей запястья веревкой, максимально лишая возможности сделать хоть что-нибудь. Если цепочка наручников давала ей какую-то, пусть и сильно ограниченную, но свободу, то теперь Настины ладони оказались плотно прижаты друг к другу.

– Скоро все закончится, Настя, – сказала Алина, как-будто это могло быть утешением. – Больно не будет. Ты просто уснешь…

Она говорила что-то еще, но Настя кричала так, что слов не было слышно. Влад взял ее на руки и сильно прижал к себе, не позволяя даже шевелиться. Единственное, что она могла, так это бестолково дергать связанными ногами. Он вынес ее на улицу, и хотя обзора не хватало, Настя все же разглядела, что это действительно старый заброшенный поселок: ни в одном из разваливающихся домов не горел свет, все тропинки давно заросли травой, кустарники наползали на стены, а за деревьями уже давно не было видно дороги. Несмотря на это, она снова закричала. Может ей повезет, и крики услышит какой-нибудь случайный путник и вызовет полицию?

– Да не ори ты, тут в радиусе ста километров никого нет! – раздраженно сказал Влад.

– Надо было все же перевязать ей рот, – посетовала в ответ Алина. – Это ведь не помешает Елизару?

– Не думаю.

Дом, в которой они зашли, сильно осел, и окна наполовину скрывал грунт. Пол отсутствовал, вместо него из земли бойко росла трава, и кое-где даже уже виднелись небольшие кустики. Солнце уже зашло за деревья, и стало сумеречно, но темноту внутри разгоняли зажженные свечи. Их света хватало, чтобы разглядеть шесть клеток с животными и птицами: сова, орел, лиса, заяц, кабан и медвежонок. Они были живы и с ужасом жались к решеткам, кроме орла, который отчаянно клекотал и бился о прутья.

Правда эти подробности прошли мимо внимания Насти. Как только Влад опустил ее на землю, она сразу впилась взглядом в то, что находилось в самом центре большой комнаты. В свежевырытой яме, похожей на могилу, лежала большая – в человеческий рост – клетка, ее дверца была открытой, словно приглашала прилечь, и торчала перпендикулярно земле.

Крик сорвался на тонкий визг, но Елизар не обратил на это никакого внимания. Он лишь кивнул, равнодушно скользнув по Насте взглядом, и отвернулся. В его руках был длинный нож, в котором весело играли отражения огоньков свечей.

– Пора начинать, – произнес он.

– Пожалуйста… отпустите меня… пожалуйста… – Настя захлебывалась слезами, переводя взгляд от могилы с клеткой к ножу и обратно. – Что вы хотите со мной сделать?..

– То же, что я когда-то сделал со своей женой, да упокоится ее душа.

– Но я же не ваша жена! На мне нет вашей метки!!!

Елизар отложил нож в сторону, неспешно подошел ближе и присел перед Настей, чтобы лучше видеть ее лицо. Его черные – до ужаса знакомые Насте глаза проскользили взглядом по ее мокрым щекам, но сочувствия в них не отразилось.

– Зато на тебе метка Руслана, а мы с ним крепко связаны. Он часть меня… лучшая часть! Ты знаешь, что у меня двенадцать сыновей? Но ни один из них не взял от меня то, что унаследовал мой первенец. Ни с одним у меня нет такой крепкой связи, как с Русланом – единственным, рожденным от любимой женщины. Жаль, что он этого не ценит.

– Не сравнивайте его с собой, – зло прошептала Настя. – Он лучше вас в тысячу раз!

Елизар улыбнулся и его черты лица вдруг смягчились, перестали казаться такими уж хищными. Настя любила, когда Руслан смотрел на нее так. И на какую-то секунду ей даже показалось, что это он и есть – и сейчас он снимет с нее эти веревки, обнимет и защитит.

– Я горжусь Русланом, но по большому счету, мне все равно, как сильно он будет меня ненавидеть после этого. Свою миссию он выполнил – поставил метку, я ждал этого. Тебя ждал, Настя! Теперь у меня есть возможность снова провести ритуал и стать сильнее… Через метку Руслана я не смогу забрать из тебя столько же силы, сколько смог бы, будь эта метка моей. Но…

Насте стало очень жаль себя, жаль Руслана, и маму с папой. Они так ничего и не узнают. Будут считать ее без вести пропавшей, искать, и может быть когда-нибудь найдут, если, конечно, еще будет, что находить.

– Не убивайте меня… – заплакала она, понимая, как ничтожно при этом выглядит.

– Я не пожалел свою жену – женщину, которую любил! Думаешь, мне станет жаль тебя?

Он резко поднялся и отошел от Насти, оставив ее одну давиться слезами и мольбами о пощаде. В его руках снова мелькнул длинный нож, но она не видела, что он им делал. Через несколько минут Елизар вернулся и высыпал на землю какой-то синий порошок. Задумчиво поддел его носком ботинка и опять отошел.

– Разведи костер, Алина, – произнес он, кивнув на горстку чего-то, похожего на синий песок.

Алина взяла из рук Влада зажигалку, поднесла ее к порошку и тот быстро вспыхнул, потянувшись вверх маленькими, но яркими язычками синего пламени.

– Как тебе запах? – мягко спросил Елизар.

Алина втянула носом поднимающийся от костра дымок.

– Приятно пахнет… Что это?

– Особая смесь. С аконитом.

Насте ни о чем это не говорило, но Алина вдруг шарахнулась назад от костерка, как от пожара, и в ужасе подняла взгляд на Елизара.

– Влад! – коротко скомандовал он.

– Прости, мам.

– Что?! Что ты делаешь? ОТПУСТИ МЕНЯ!!!

– Мне понадобится твоя помощь, Алина, – произнес Елизар, хладнокровно глядя, как Влад заломил матери руки за спиной также, как Насте, и принялся связывать их веревкой.

– Отпусти, Влад, как ты смеешь? Вы с ума сошли?! Вы отравили меня!!!

– Это не отрава, – поправил ее Елизар, и Алина даже на мгновение перестала дергаться, с надеждой уставившись на него. – Ты просто не сможешь обернуться в волка. Для ритуала нужны семь жертв, и последняя – это оборотень. Но ты должна быть в человеческом обличии.

Алина завопила так, что будь в окнах стекла – они бы тотчас вылетели. Влад связал ей руки и ноги, волоком подтащил поближе к яме и посмотрел на Елизара.

– Готово. Нужна еще моя помощь?

– Нет, можешь идти. Я должен сосредоточиться.

Влад кивнул и, еще раз бросив взгляд на беснующуюся на земле мать, вышел. Алина осыпала его вслед проклятиями, но он даже не обернулся. Пребывающая в состоянии шока Настя напротив не могла выдавить из себя и писка, и глядела на происходящее широко открытыми глазами, забывая моргать. Какое-то время Елизар стоял посреди комнаты, слегка раскачиваясь, сцепив пальцы в замок и уперевшись в них лбом, будто о чем-то глубоко задумавшись. Потом он резко поднял голову и чуть улыбнулся каким-то своим мыслям.

Настя, странно «отключившись» от воплей Алины, продолжала смотреть на него во все глаза, но когда он взял в руки свой длинный нож, на нее снова обрушился дикий ужас.

– Приступим.