На Покровского было жалко смотреть. Он сидел в своем кресле – довольный, с дергающимся глазом, и старательно писал дорогой, брендовой ручкой прямо столе, что-то отклоняя, зачеркивая, яростно подписывая, задавая вопросы и споря сам с собой.

– Нет-нет-нет, это совершенно недопустимо… Разве вы не видели графики? Я требую это срочно переделать!.. Отлично… отлично… Уже лучше! Вот видите… это надо срочно утвердить!.. А вы зайдите ко мне попозже. В четыре часа…

– Паша, – мягко, словно разговаривая с маленьким ребенком, повторил Андрей. – По какой дороге они поехали?

Никогда еще за все время их знакомства он не старался быть настолько кротким, чтобы не напугать своего собеседника. Андрею, в общем-то, было плевать, что директор шахты, да и все остальные люди тоже думают о нем – бояться или ненавидят, но сейчас от любого резкого движения и громкого звука Покровский Павел Сергеевич вздрагивал и замирал как изваяние на несколько минут, переставая вообще подавать признаки жизни.

– Это бесполезно, Андрей, он двинулся, ты же видишь.

– Черт…

– Опять вы напутали с отчетом! Нет, я это не буду подписывать… Уберите это меня!.. Что вы мне принесли? Мне нужна процентовка!

– Что здесь происходит?

Вошедший в кабинет мужчина импонировал Андрею куда больше директора шахты. Начальник охраны, которого он видел лишь несколько раз и чьего имени даже не знал. Тот, в отличие от Покровского, был подтянут, несмотря на покрывшие его лицо морщины и седые волосы, по-военному краток и сух, и казалось, что с ним иметь дело намного проще. Во всяком случае Андрей предпочел бы вести диалог именно с таким человеком.

– Андрей, – коротко представился он, протянув руку.

– Вячеслав.

Они обменялись рукопожатием, и начальник охраны снова перевел взгляд на директора. Нервно сглотнул, но в остальном держался достойно, учитывая зрелище, которое предстало перед его взором.

– Опять вы ко мне со своими чертежами?! Я же сказал, зайдите завтра…

Покровский говорил совершенно отчетливо и понятно, и, если его не видеть, то можно было подумать, что какой-то суровый начальник устраивает разбор полетов своим подчиненным. Стол перед ним уже был исцарапан, но директор продолжал черкать по видимым одному ему документам. По его подбородку потекла тоненькая струйка слюны.

– Вы знаете, куда поехали ваши люди? Они уехали вечером, около десяти часов – так сказал ваш директор… когда еще был в своем уме, – добавил Андрей.

Вячеслав качнул головой, не в силах оторвать взгляд от Покровского.

– В город, но подробностей я не знаю. Он ничего не сказал, сам общался с ребятами… Просто сорвал целую смену, которая сейчас должна отдыхать. И они увезли ту девушку, что приехала с вами тря дня назад.

– Я знаю. Нам надо найти ее.

По лицу Вячеслава пробежала тень.

– Вы хотите… чтобы я выделил вам своих людей? Я не могу ими рисковать. Даже с учетом того, что у меня пропала целая смена… Сейчас ночь, я никого не выведу на поиски до самого утра.

– Я понимаю. Это и ни к чему. Думаю, что к утру мы и так разыщем всех пропавших, – Андрей замолчал на несколько секунд, а потом добавил: – Можете рассказать, что произошло?

– Приехала какая-то женщина. Я ее не видел… Павел Сергеевич приказал пропустить ее на территорию, а у нас не принято обсуждать его приказы. Потом он собрал моих ребят и они уехали вместе с вашей девушкой.

– А та женщина, которая приезжала?

– Ее машина все еще на территории.

– Да, я видел. Где она сама?

Вячеслав замялся немного, а потом все же произнес:

– В лесу, полагаю. Она ушла отсюда не человеком. У ворот парни дежурили, которые ничего не знают о… вас. Они увидели какое-то существо, которое бежало к воротам… Ну и открыли их от греха подальше. А потом закрыли. И никому ничего не сказали. С перепугу, видимо. Я сам только что узнал.

– Понимаю. Такое не каждый день увидишь.

– Я с ними потом отдельно поговорю на счет дисциплины…

– А давно это было?

– Почти сразу, как ребята с вашей девушкой уехали. Можем посмотреть по камерам видеонаблюдения, они тут по всей территории. Только они у нас без звука.

Андрей поднял голову и проскользил взглядом по всем углам.

– А в этом кабинете есть камера?

– Нет.

– Зачем тебе камера? – вдруг вмешался Руслан, молча сидевший до этого на диване, с закрытыми глазами, целиком погруженный в себя. – Здесь повсюду запах Ольги. Мотивы ее понятны. Да и способы секретом не являются.

– Что-нибудь почувствовал? – спросил Андрей, никак не прокомментировав сказанное.

– Настя жива. Но не могу понять, где.

– Ищи.

– Как искать?! Я чувствую, что она где-то есть, и все! – начал злиться Руслан, явно считая задачу невыполнимой.

– Она твоя пара. Если любишь – найдешь, – отрезал Андрей.

Руслан со психом пнул стул и тот с грохотом отлетел к стене.

– Нет-нет, сегодня неприемный день! Запишитесь у секретаря!

– Где, Настя? Куда ты ее отправил?!

– Руслан, прекрати!

Подскочивший Андрей вцепился в его плечи, пытаясь оторвать от Покровского, которого Руслан тряс, как тряпичную куклу, схватив за лацканы пиджака.

– Тебе приказали охранять ее…

– Хватит, он ничего не понимает, отпусти его!

Руслан отшвырнул от себя директора шахты обратно в кресло с такой силой, что оно перевернулось.

– Выпустил пар? Теперь возьми себя в руки, – процедил Андрей, не обращая внимания на хныкающего из-под стола Покровского. – Иначе ты ее никогда не найдешь.

Руслан открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал и, еще раз пнув напоследок злосчастный стул, вышел.

– У вас есть врач? – спросил Андрей, и Вячеслав перевел взгляд на стол, откуда доносились всхлипы.

– Есть, но… он не психиатр.

– Позаботьтесь о нем, – Андрей кивнул в сторону Покровского и тоже направился к двери.

Что будет с шахтой и кто займет место Покровского, ему было все равно. Сейчас его интересовали только Настя и Оля, точнее – их местоположение. И если на поиски второй можно было отправить кого угодно из стаи, и он даже не сомневался, что найдут ее быстро, то искать первую мог лишь ограниченный круг лиц – те, кто не подвержен влиянию полной луны, а таких осталось очень мало. Андрей поискал глазами Влада, но не нашел, хотя они заехали сюда вместе. Машина Ольги все еще стояла во дворе.

Мог ли он ожидать от нее такого предательства? Наверное – да. Ее любовь к Владу ни для кого не являлась секретом, а отвергнутая женщина может быть страшна в своем гневе.

– Оля-Оля… что же ты наделала?

Андрей с удивлением для себя почувствовал, что почти не злиться на нее. На самом деле ему стало ее жаль.

***

Она бежала по лесу не разбирая дороги. Нужно было остановиться и успокоится, но понимание того, что у нее совсем не осталось времени, рождало неконтролируемую панику. Так страшно ей еще не было никогда в жизни, и даже звериная сущность оказалась не способна подавить клокочущий в груди ужас.

Оля не собиралась возвращаться домой, ведь ее причастность к тому, что Настю увезли с безопасностной территории шахты, в любом случае раскрылось бы. Но она была уверена, что у нее будет время покинуть лес и затеряться… Кто мог знать, что между директором шахты и Андреем есть прямая связь? Ей еще повезло, что Андрей не ответил на звонок, дав ей небольшую фору, но даже этого отчаянно не хватало.

Наверное, сумей она собраться с мыслями, ей бы удалось сориентироваться и успеть сбежать. Но страх отравлял разум, и Ольге стало казаться, что она вообще бежит по кругу. Она не понимала, где находится и в какую сторону теперь двигаться. В голове все смешалось. Перед глазами мелькали одинаковые деревья, как будто ей без конца показывали один и тот же опостылевший кадр.

Хотелось завыть в голос, недаром круглый серебряный шар то и дело мелькал над головой, стыдливо подглядывая за ее побегом сквозь густые кроны. Но Оля терпела. Нужно бежать… бежать… Быть может, она еще успеет спастись?

Вой совсем рядом лишил ее даже этого призрачного шанса. Ее нашли. И преследователи, уже напав на след, теперь не упустят своего. Их много, а она – одна. Ольга даже узнавала тех, кто гнал ее сейчас по лесу. Тех, кого она считала родными – соседи, знакомые ей с самого детства. Ее стая, ее семья. Но надеяться на то, что они ее пожалеют, было глупо, и она не надеялась. Пусть даже Настя пришлая, а она, Оля, своя по праву рождения, законы стаи все равно непреложны – предательство не прощают. Ее убьют за то, что она сделала.

Инстинкт заставлял ее продолжать двигаться, хотя она уже понимала, что это бесполезно. К рычанию и вою добавился звук мотора, а в нос ударил запах бензина – дорога была где-то совсем рядом. Она рванула на этот звук и через несколько минут выскочила на асфальт.

Машину, гнавшую по шоссе, узнать было нетрудно. Ольга даже остановилась.

Он был совсем близко – она уже могла разглядеть его лицо через лобовое стекло. Лицо, которое видела во сне каждую ночь, ради которого пошла на преступление и отказалась от всего, что у нее было. Ее сердце преисполнилось надежды…

Но когда он приблизился еще, Ольга увидела, что в глазах Влада совсем нет жалости. Да и откуда ей было взяться? Он не любил ее, и эта горькая правда убивала все желание жить. Усталость и равнодушие накрыли, как цунами. Ну вот и все. У Ольги не осталось сил бежать, да и больше не хотелось. Она просто стояла посреди дороги и смотрела, как на нее несется огромный внедорожник, и тот, кто сидит за рулем, не дрогнет, нажимая на педаль.

Последнее, что она увидела в своей жизни, был взгляд ее любимых, таких невозможно красивых, но очень холодных глаз.