Небо закуталось в тучи, изредка роняя на землю скупой солнечный луч и снова пропадая за густой серой шубой. Пушистый весенний лес, в хорошую погоду словно сошедший с открытки, поблек и навевал тоску, придавленный тяжелым небом. Где-то вдалеке уже раскатисто гремело. Гроза наползала с неотвратимостью рока, ознаменуя свой скорый приход сильным запахом озона.

Выглянув в окно, Настя увидела, что сопровождать ее на шахту будет внушительная процессия из трех машин. Андрей, высунувшись с водительского сиденья на улицу и заметив ее, махнул рукой, чтобы она выходила, и уселся обратно. Руслан все еще не возвращался, хотя знал, что Насте уезжать через три часа, и она уже подумала, что они не увидятся больше до самого ее отъезда. А может и после.

Мысль о том, что из города до шахты наверняка ходит какой-нибудь автобус, привозящий провизию и вахтовиков, назойливо возникала в голове сама по себе, провоцируя на активные действия. Она думала об этом и пока пыталась засунуть в себя хотя бы один тост, и пока собирала вещи, и пока наводила подобие порядка в гостиной. В отсутствии Руслана эта мысль крепла с каждой минутой быстро убегающего времени.

Настя все поглядывала на часы, и когда, наконец, увидела машущего ей Андрея, слезы сами навернулись на глаза. Пусть предполагалось, что она уезжает всего на три дня, все же полный игнор от того, кто долгое время считался ее любимым человеком, был обидным. Наверное глупо надеяться на хорошие проводы после того, что она ему сказала. Собственно, ни на какие проводы вообще теперь не стоит надеяться, и все же Настя до последней минуты ждала, что он придет.

Внутри зрела уверенность, что сюда она уже не вернется, и оттого все хотелось делать медленно, тянуть время, давая шанс судьбе изменить необратимое. А Руслан все не шел и не шел… Настя загадала: если он так и не появится ее проводить, то это, должно быть, знак, что их дороги окончательно разошлись в разные стороны, и видеться им больше незачем. Она сядет на первую же машину, которая поедет из шахты в сторону города, и попытается забыть Руслана навсегда.

Думать о Владе и о том, что проще тогда было просто уехать с ним, не хотелось. Ведь это означало пройти точку невозврата и сжечь за собой все мосты! Настя же все еще оставляла крохотную дверцу для Руслана, через которую он мог вернуться к ней.

Она нагнулась и подняла с пола сумку, медленно обвела взглядом кухню, отметила летящую с неимоверной скоростью стрелку настенных часов и побрела на выход. Ручка двери холодила пальцы и почему-то стала неимоверно тугой. С трудом надавив на нее и потратив на это простое действие не меньше половины своих сил, Настя открыла дверь и уже почти шагнула на улицу, как вдруг услышала едва различимый шорох за спиной.

Руслан стоял у лестницы и с его волос капала вода. Настя решила, что он опять купался в своем любимом озере, неподалеку отсюда, куда однажды водил и ее – посидеть на берегу. Красивое место. Если бы не смерть Кирилла, тот вечер мог стать стать самым лучшим из всех, что она здесь провела.

С улицы посигналили. Настя вздрогнула и обернулась, оторвав взгляд от Руслана, при этом остро ощущая, что он все еще смотрит на нее. Но времени что-то сказать уже не оставалось. Она вышла на улицу, растерянная от тянущегося за ней шлейфом чувства незавершенности, и закрыла за собой дверь.

– Готова? – задал Андрей риторический вопрос, когда она вскарабкалась на заднее сиденье его машины, и сразу тронулся с места, не дожидаясь ответа.

В окно Настя видела, что Руслан вышел на крыльцо, и хотя она и скрывалась за тонированным стеклом, он смотрел ей прямо в глаза. И как теперь трактовать то, что она загадала? Считается ли это, что он ее проводил, или нет? Ведь они не сказали друг другу ни слова.

По стеклу начали постукивать капли дождя, сначала редкие, а потом все набирающие мощь. Гремело все ближе и громче. Три машины вонзались в хвойную гущу, распугивая лесных обитателей. Настя откинула голову на сиденье, уставившись в потолок, но чувствовала, как Андрей иногда скользит по ее лицу взглядом через зеркало заднего вида. Наверное, выглядела она совсем убитой, потому что в конце концов он произнес:

– Все нормально, Настя?

– Да, все хорошо.

Андрей хотел сказать что-то еще, но тут вдруг ожил телефон. Мелодия смс начала обрадованно пиликать без остановки, с пылким рвением оповещая о пропущенных звонках. Трели поступающих сообщений еще не закончились, когда Настя достала телефон из сумки и быстро набрала номер. Гудки шли мучительно долго, у нее вспотели ладони от волнения, пока из трубки не послышалось долгожданное «Алло».

– Ульяна Михайловна, это Настя! – завопила она, подскочив на сиденье.

– Настенька! Ох, наконец-то, куда это ты пропала? Мама с папой несколько раз приходили, звонили тебе, а тебя все нет и нет! – сразу запричитала продавщица из магазина, откуда родители частенько связывались с ней. – Мы уже волноваться начали! И в городе как назло никого знакомых нет, отец уж хотел сам ехать…

– Ульяна Михайловна, вы можете передать маме с папой, что со мной все хорошо?! – крикнула в трубку Настя, потому что было очень плохо слышно, связь прерывалась, и она боялась, что не успеет сказать главное.

– Скажу-скажу, Настюша! Вот Кольку пошлю прям сейчас… КОЛЬКА!!! А ну поди сюда! Быстро беги к дяде Ване с тетей Катей, скажи, что Настя звонила! – завопила Ульяна Михайловна мимо телефона. – Да оставь ты свой мяч, успеешь еще! Алло! Настя?! Сейчас сына сбегает! Ал…

Связь оборвалась. Оторвав трубку от уха, Настя убедилась в отсутствии антенки на дисплее и со вздохом погасила экран.

– А до шахты далеко? – спросила она у Андрея.

– Еще около часа езды.

Она приготовилась маяться от безделья еще целый час, но совершенно неожиданно ее начало клонить в сон. Проснулась она от того, что Андрей, открыв заднюю дверцу, потормошил ее за плечо.

– Просыпайся, Настя, приехали.

Она открыла глаза и выглянула наружу. До этого никаких шахт ей на еще пока коротком жизненном пути не попадалось, и Настя немного разочаровалась, увидев всего лишь приземистые одноэтажные строения, расположенные ровными рядами и похожие на невзрачные бараки. Поискав глазами таинственные пещеры, где в глубине шевелится ожившая темнота, разгоняемая шахтерскими фонарями, гуляет бесконечное эхо по сетке вырытых под землей коридоров и живут летучие мыши – именно такой в ее представлении и должна быть всякая уважающая себя шахта – ничего подобного она не нашла, и разочаровалась еще больше. Похоже, жить ей придется вовсе не глубоко под землей среди летучих мышей, а в заурядных блочных домиках с пластиковыми окнами.

Директор шахты – невысокий, шарообразные мужичок, представившийся Павлом Сергеевичем, – выбежал встречать гостей лично. Из двух других машин, ехавших сзади и спереди почетным эскортом, никто так и не вышел, и теперь Павел Сергеевич прыгал лишь вокруг Андрея и Насти, рассыпаясь в любезностях.

– Вы не волнуйтесь, Настенька, все будет в лучшем виде! Комнату мы вам приготовили отдельную, никто вас не побеспокоит. А если вам что-то понадобиться, можете обращаться ко мне напрямую. В комнате есть телефон, и свой номер я вам написал… – щебетал он по дороге.

Где-то недалеко, перекрывая шум дождя и грома, жалобно скулили собаки, и что-то подсказывало Насте, что причиной тому была совсем не гроза. Они чувствовали рядом волков. Здоровая, лохматая овчарка выбежала из-за ближайшего дома, но завидев Андрея, вдруг заскулила, поджала уши и хвост, и попятилась обратно за угол едва ли не ползком.

Павел Сергеевич провел гостей до самого дальнего строения.

– В этом корпусе у нас администрация живет, – похвастался он.

Внутри все оказалось гораздо уютнее, чем можно было предположить по внешнему виду. Обшитые деревянными панелями стены, низкие диванчики, большой телевизор на стене, невесть откуда взявшийся здесь бильярдный стол, рядом – длинный обеденный, с забытыми на нем кружками и печеньем в вазе, кадки с цветами и забавно побулькивающий в углу кулер – все это находилось в холле, очевидно служившем общей гостиной для обитателей административного корпуса.

Прямо из него в глубину строения убегал длинный коридор, где, перекрывая собой весь проход от стены до стены, женщина неопределенного возраста мыла пол. Она обернулась, и Настя подумала, что та не пропустит их, пока они не вытрут ноги под ее строгим надзором, а то «ходют тут всякие».

– Вериванна!

Женщина вздрогнула и молча посторонилась, разрешая топтаться по чистому полу. Настя почувствовала стыд, оставляя грязные следы, но ни Андрей, ни Павел Сергеевич даже не обратили на это внимание.

– Вот здесь, Настенька, ваша комната! – пропуская ее вперед, пропел Павел Сергеевич. – Здесь есть, все что нужно, но если что – вы не стесняйтесь, звоните мне сразу в любое время!

Это была спальня, похожая на гостиничный номер средней руки. Большая кровать со сторожившими ее по бокам тумбочками, плазма на стене, ненужный кондиционер, письменный стол с неожиданно древним телефоном с крутящимся диском, большой зеркальный шкаф, дверь у дальней стены, ведущая, вероятно в ванную комнату, и большое окно, забранное решеткой, казавшейся здесь с одной стороны неуместной, но с другой – внушающая чувство защищенности от агрессивного внешнего мира.

– Это территория хорошо охраняется, так что ничего не бойся. Мы вернемся за тобой через три дня, – сказал Андрей и, дождавшись ее кивка вышел, бросив уже из коридора едва различимое: «Не скучай».

– Обязательно звоните, если что! – в десятый раз повторил Павел Сергеевич, словно его зарплата зависела от количества Настиных звонков.

– Простите… – замялась она, и удостоверившись, что, судя по шагам, Андрей уже отошел от двери достаточно далеко, все же спросила: – А от шахты до города ходит какой-нибудь транспорт?

– Сегодня вечером машина уходит, а что?

Директор шахты кажется был очень удивлен этим вопросом, но Настя лишь неопределенно качнула головой:

– Нет-нет, ничего. Большое спасибо.

– Вериванна позовет вас к ужину, а пока – располагайтесь… И обязательно звоните!

И будто в ответ на его призыв у Насти снова зазвонил телефон. На дисплее высветился номер магазина Ульяны Михайловны, но вместо маминого голоса в трубку закричал папа:

– Настя! НАСТЯ!!! Алло! Ты где? АЛЛО!

– Да, пап, я здесь. Я тебя слышу.

– Куда ты пропала? Мы тебе звонили, ты постоянно не на связи, мать волнуется!

– Все хорошо, пап, я… э-э-э… в турпоездке с подружками, – ляпнула Настя первое, что пришло ей в голову. Надо было заранее подготовиться к разговору и придумать, что сказать! – Здесь связь иногда плохо ловит, пап, но со мной все хорошо, скажи маме, чтоб не волновалась!

– Але, Настя? – мама выхватила у отца трубку. – Ты где?

Пришлось снова повторить выдуманную историю про внезапную турпоездку. Как бы ни было неприятно врать родителям, но в самом деле – не говорить же, что она в глухом лесу среди оборотней и шахтеров?

– Какая поездка, а учеба? У тебя же скоро сессия, Настя!

– Я знаю, мам, я все сдам! Мы просто решили… м-м-м… отдохнуть немного перед экзаменами.

– Лучше бы домой тогда приехала! – запричитала мама и отец снова отобрал у нее трубку.

– Настя, когда ты приедешь?

Этот вопрос застал ее врасплох. Она еще не успела все толком обдумать, а в голове навязчиво крутилось: «Сегодня вечером машина уходит…».

– Настя, ты слышишь меня? Алло!

– Да, я здесь… – произнесла она тихо, а потом повторила чуть громче, потому что папа, не слыша ее, продолжал кричать в трубку.

Она может сесть на машину, которая поедет вечером в город, и очень скоро оказаться дома – с папой и мамой. И без Руслана. Она готова окончательно порвать с ним? Бросить все и вернуться домой?

– Так когда ты приедешь? – настаивал папа, не давая ей времени сосредоточиться и подумать.

– Пока не могу, пап. Еще же учеба, потом сессия… Только летом приеду. Поцелуй маму за меня, ладно? Я вас люблю.