Вся радость от того, что за ночь боль в ноге значительно поутихла и можно даже ходить почти не прихрамывая, испарилась. Настя подумала, что лучше б и дальше находилась в выделенной ей комнате у Андрея и Елены, и никуда оттуда не выходила. Хотелось заплакать, но не идти же по улице, на виду у всех, обливаясь слезами?

Елена удивилась столь скорому возвращению, но задавать вопросы тактично не стала. Тем более, что к Настиному ужасу рядом с ней на диване сидела Лиза. Андрея в обозримом пространстве не наблюдалось.

– Посидишь с нами? – спросила Елена начавшую уже пятиться к лестнице Настю.

– Э-э-э… да, конечно.

Она села на краешек кресла, прямая, как кочерга, но спина почему-то перестала сгибаться. Настя не знала, куда деть руки, которые ей начали вдруг страшно мешать, и во что устремить свой взор, чтобы не задеть им Лизу. Сама же Лиза кажется вообще не заметила, что их стало трое. Ее лицо было бледным, но глаза абсолютно сухими, Елену она слушала вполуха, крепко поджав побелевшие от напряжения губы и глядя в пустоту впереди себя.

– Я точно не знаю, будет ли Андрей опять объявлять сбор. Сейчас он раздумывает над новыми мерами безопасности, и возможно все же решит привлечь людей. Мне он ничего пока не говорил, но просто так он это не оставит. Скоро уже станет все известно.

– Хорошо, – глухо ответила Лиза, не проявляя никаких эмоций по поводу сказанного.

– Сейчас он пока запретил все вылазки в лес. Лучше держаться всем вместе… Знать бы еще, что у Елизара на уме, но Андрей ни при каких условиях не будет вести с ним переговоры.

Это изречение Лиза тоже оставила без внимания. Она не плакала, не заламывала пальцы, внешне была совершенно спокойна – и именно это пугало еще больше, чем если бы она закатила истерику.

– Заварю чай, – вздохнула Елена, нет, не сдавшись, а скорее взяв паузу для раздумий, и вышла из комнаты.

Настя напряженно проводила ее глазами, испуганная перспективой остаться с Лизой наедине. О чем говорить? Слова утешения казались глупыми и неуместными, но и другие темы явно не подходили к случаю. Да и помимо этого было просто страшновато. Настя чувствовала свою вину в смерти Игоря, хоть и косвенную, и не представляла, чего теперь ждать от Лизы – тем более, когда та в таком непонятном состоянии.

– Кто бы мог подумать, – вдруг сказала она после недолгого молчания, и Настя даже вздрогнула от неожиданности, – что я когда-нибудь буду так мечтать вцепиться зубами в чье-то горло.

Найти адекватный ответ на такое заявление оказалось трудно, и Настя, открыв рот, закрыла его обратно.

– Но нет, тот, кто убил Игоря, не достоин быстрой смерти. Я бы убивала его ме-е-едленно, и смотрела бы на то, как он мучается. Долго, долго…

После этих слов окончательно захотелось исчезнуть. Настя с надеждой посмотрела на дверь, но Елена застряла где-то на кухне, и повод, чтобы ускользнуть, никак не находился. Лиза казалась ей безумной, и то, что она говорила слегка улыбаясь, усиливало эффект.

– Будешь мне ассистировать? – вдруг спросила она, растянув губы еще шире.

– Я… Лиза… мне очень жаль, я не хотела, чтобы…

– Чтобы Игорь защищал тебя?! – красивое лицо Лизы внезапно исказилось и стало почти уродливым. – А чего ты хотела? Чтобы он сбежал, как трус, едва увидев приховстней Елизара? Он не трус!

– Нет, конечно же нет…

– Он сделал то, что должен был! Потому что он никогда не бросает тех, кто нуждается в помощи! – выкрикнула она, а потом вдруг отвернувшись добавила: – Не бросал… Я бы не любила его, если б он был другим.

Настя старательно искала какие-то слова, но ничего придумать не могла. Глаза ее стали влажными и в горле першило. Лиза же напротив плакать не собиралась, или у нее просто не осталось слез.

– Почему ты здесь? – наконец спросила она, снова ввергнув Настю в замешательство – ей и так было не по себе, а от неожиданных вопросов она совсем терялась. – Почему не с Русланом?

– Мы только что разговаривали… Я как раз иду от него, – произнесла Настя, не желая вдаваться в подробности. Что значит их ссора по сравнению со смертью Игоря и Лизиным героем? Мелочь…

– А зачем ты идешь от него? – резко повернула она голову и глаза ее снова вспыхнули безумным огнем. – Он тебя любит, вот и будь рядом с ним, пока есть возможность! Запомни, нет ничего крепче любви оборотня.

Лиза поднялась на ноги и в следующую секунду в комнату вошел Андрей, в которого она сразу вонзила горящий взгляд.

– Я хочу быть с ним до самого конца, – сказала она.

После смерти Кирилла Насте уже было известно, как у оборотней принято хоронить умерших: тело сжигают на погребальном костре, но родственники и близкие обычно при этом не присутствуют. Огонь разводит лидер или кто-нибудь из уважаемых членов стаи, и, собственно, – все. Никаких прощальных речей и поминок. И как бы ни кощунственно это было, но в глубине души Настя считала, что так даже лучше. Длительные траурные церемонии, да еще и с участием множества соболезнующих, как ковыряние в свежей ране для тех, кто понес утрату.

Лиза, однако, хотела присутствовать, и проводить Игоря. Андрей нахмурился еще сильнее обычного, и Настя уже подумала, что он не разрешит. Состояние Лизы и так не самое лучшее, и смотреть на такое ей вряд ли стоит. Вошедшая в комнату Елена с подносом в руках тоже выжидательно уставилась на Андрея и ее брови взлетели вверх, когда он кивнул, но она оставила это без комментариев.

– Я пойду пока домой.

– Лиза, я думаю, тебе… – начала было Елена, но та ее перебила.

– Со мной все в порядке! Я хочу побыть одна. Не бойся, Лена, я не собираюсь вскрывать себе вены. Мне есть, ради чего жить, ведь я еще не отомстила! Лучше Елизару и его своре спрятаться где-нибудь подальше.

Андрей молча посторонился, пропуская ее, и ты выскочила из дома, уверенно печатая шаг. И в этот момент меньше всего она казалась сломленной, потерявшей кого-то дорогого сердцу. У нее была Цель, и она собиралась к ней идти.

– Хоть кто-нибудь в этом доме будет чай?

– Я буду! – сказал Андрей.

Настя отрицательно покачала головой. Ей хотелось улизнуть в свою комнату, но просто встать и уйти казалось невежливым, и она продолжала сидеть на краешке кресла с онемевшей спиной и сверлящей болью в висках. Андрей взял у Елены из рук чашку и сделал глоток.

– Я думал, что ты у Руслана, Настя, – сказал он.

– Нет.

Андрей подождал продолжения, а потом кивнул:

– Понятно, – затем повернулся к Елене. – Как Лиза?

– Сам видишь, она не в себе. Постой возле нее, когда… – она сбилась на полуслове, – все произойдет.

– Постою, – вздохнул Андрей. – Надеюсь, скоро станет полегче.

– Ты что-то решил?

– Да. Я уже послал весть Энко. Две смерти – это слишком много.

– Значит, все-таки зовем соседей на помощь.

– Я не хочу больше рисковать, Лена.

– Нет, я только за. Но почему именно Бероо?

– Он мой должник. К тому же у них сейчас спокойно…

– И холодно.

– Разомнутся и заодно погреются, – констатировал Андрей и сделал еще один глоток.

Елена повернула голову молчавшей Насте.

– Энко – это лидер другой стаи, Бероо – его прозвище, не знаю, что оно означает. Не пугайся, когда увидишь его.

– А что с ним не так?

– Ну… он своеобразен. Когда они прибудут, Андрей?

– Через два-три дня. Бероо не из тех, кто откладывает все в дальний ящик.

Новость о том, что здесь появятся оборотни из другой стаи, вроде как должна вселять надежду, ведь защита от этого усилится, но Настя разнервничалась. Она за эти несколько дней и к местным-то не успела привыкнуть, а вскоре волков станет еще больше!

Посидев немного с Андреем и Еленой и дважды отказавшись от чая, Настя сочла, что проявила достаточно почтения к хозяевам дома, и можно уже наконец уйти. К тому моменту в висках не просто ныло, в голове уже что-то взрывалось и плавилось, поэтому она решила выйти на улицу и сделать глоток свежего воздуха. Хотя окна были распахнуты настежь и приятно пахло хвоей, стены все равно действовали угнетающе. Насте почему-то хотелось вернуться в дом Руслана, там она ощущала себя хоть и в меньшей безопасности, но одновременно и более уверенно.

Вот если бы Андрей разрешил Руслану вернуться домой… Быть может, разговаривай она с ним не через прутья решетки, их диалог получился бы совсем другим?

– Наслаждаешься?

Настя, сидевшая в уютном плетеном кресле на крыльце, открыла глаза.

– Разве есть чем? – буркнула она.

Внизу, у лестницы стояла Ольга, прислонившись к перилам. Своей позой и выражением лица она ухитрялась передавать целую гамму эмоций: от снисходительности до презрения.

– Свободой, например. Вы же расстались с Русланом?!

– С чего ты взяла? – оторопела Настя, чуть не вывалившись из кресла от такого известия.

– С того, что в такой сложный для него момент в жизни ты почему-то не сидишь с ним рядом, не держишь трогательно его за руку…

– Тебя это не касается.

– Отчего же? Ты заменила своего мужчину на моего, тогда может, справедливости ради и баланса для, совершим полноценный обмен? Или ты собираешься усидеть на двух стульях сразу? Имей в виду, оборотни единоличники – они такого не потерпят, так что ты уж определись.

– Ты несешь бред! – холодно сказала Настя и поднялась на ноги, намереваясь прекратить неприятный разговор и уйти в дом. – И слушать его я не намерена.

– Можешь не слушать, мне все равно. Вот только, я смотрю, Руслан что-то не весел после вашей встречи…

Настя, уже отвернувшаяся, замерла на месте. Откуда она знает? Выпрашивать у Ольги подробности она считала ниже своего достоинства, но заставить себя гордо уйти все равно не могла.

– Отвечая на твой немой вопрос – да, я была у него. Только что. Приятно, знаешь ли, провести время с интересным мужчиной.

– Если ты пытаешься вызвать у меня ревность, то у тебя ничего не выйдет. Я на это не поведусь!

– Очень смелое заявление. И очень опрометчивое.

Настя быстро обернулась и ее пронзил страх. Ольга надменно улыбалась, будто между ней и Русланом уже что-то произошло, и она вот-вот сделает контрольный выстрел в упор, сообщив об этом.

– Руслан меня любит, – прошептала Настя, уязвленно отметив жалобные ноты в собственном голосе.

– Любовь вовсе не гарантирует верность.

Ольга уже знакомым жестом откинула назад копну густых волос и, подмигнув Насте, расхохоталась.