Васса тоже поднималась на башню, но не для того, чтобы попытаться пробраться к директорской коллекции голов, это её мало интересовало. Именно в этой башне ловил телефон. Плохонький, кнопочный, он большую часть времени был выключен, но раз в два-три дня Васса включала его, чтобы проверить сообщения. Этот телефон давным-давно подарил ей Егор. Тогда Вассе его диковатый вид казался привлекательным, и она допускала, что у неё и человека может быть будущее. Хотя бы пока она не найдет Полоза.

Не вышло.

Но подарок она использовала с умом. Продавщица из поселкового магазина писала ей, когда приходили свежие товары, а когда в поселке слишком много приезжих. Васса откупалась кусочками яшмы, которые просто сами липли к рукам, когда она лазила по горам. Попадались ей и серебряные самородки, пару раз были и крупные куски золота. Это всё Васса искусно прятала, понимая, что Ируся или Егор могут не пройти испытание нежным металлом. А вот ей он пригодится, когда она наконец станет хозяйкой.

Хозяйки в родных ей Уральских горах могли становиться такими и без Полоза, потом змей сам приползал, почуяв силу. Но на Алтае всё было иначе. Здесь в горах царил белый хозяин. Не чудовище как она или другие приютские, а дух. Сильный и равнодушный. Чтобы заполучить у такого хоть одну гору, нужно было привязать её к себе. Стать частью этих гор, как был он сам. А Васса мечтала путешествовать, учиться, жить полной жизнью человека. Хотя бы первые лет пятьдесят, потом можно и остепениться. Для этого к горе стоило привязать свою пару, такую же долгоживущую, со змеиной сутью.

Из всего приюта подходила одна лишь Солунай, но они были слишком похожи, и девочка тоже хотела свободы, а не быть ключом к горе.

Зачаровать её Васса даже не пыталась. Обманом гору не получить, да и вряд ли Солунай, всё детство проведшая в компании вредного сирена, еще подвержена чарованиям. Лучше не рисковать и ждать. Вот в Индии туристы и исследователи лезут в самые далекие и давно разрушенные храмы. Может, какой-нибудь наг запаникует и отправится в нутро мира под защиту сам или отправит ребенка. Васса может еще подождать.

Впрочем, сейчас её волновало совсем другое. На телефон, где давно сообщения были от одной Ируси, пришла смс от Егора. «Надо поговорить. Важно».

Васса поморщилась. Что может быть важного у браконьера? Опять будет просить отвлечь Катеньку от троп, которыми он проникает в заповедник, да клянчить места, где живут дикие, не приютские чудовища. С этими просьбами нужно быть особенно осторожной – в прошлый раз Егора неплохо подрал болотник, но и сама тварь пострадала, да еще дважды. Теперь от него не избавиться, торчит в клетке в кабинете директора. Уж лучше бы сторожевого пса из него сделали, всё равно на людей бросается.

Васса решила всё-таки сходить к Егору, а заодно повидаться с Ирусей и посмотреть, не появилось ли новых лавок. Весна, скоро поедут туристы, им одного магазина будет мало. Опять же могут приехать скупщики, с ними можно договориться насчет яшмы.

Васса приободрилась. Всё у неё получится, раньше или позже, но обязательно получится.

Егор ждал её у тропинки. Вел он себя странно. Украдкой, постоянно оглядываясь по сторонам, он провел её дворами к задней двери в дом.

«Стесняется, – сообразила Васса. – А раньше не стеснялся, наоборот, всем хвалился. Понял, что чудовище и всё, прошла любовь?»

Она усмехнулась. Любви у Егора и не было, это она видела теперь прекрасно. Но тогда она попалась, неопытная зеленая девчонка.

– Так, что ты хотел, – она села в единственное старое кресло в доме Егора.

От кресла отчетливо пахло старостью, как и от большей частью мебели в доме. Похоже, дом Егору достался от стариков. В приюте так пахло от Айару и Джисфрида, если он подходил слишком близко к забору.

– Мне нужна твоя помощь с заповедником, – если Егор и собирался пойти издалека, предложить ей чаю и обсудить погоду, то он определенно передумал. Судя по его лицу, её свободная поза его взбесила. Впрочем, это не проблемы Вассы, ведь так? Она в гости не напрашивалась.

– Что именно ты хочешь? – Васса украдкой зевнула. Она не собиралась помогать Егору даже если он собирался в защиту заповедника выстроить вокруг забор. Но не начинать же сразу с этого? Пусть хотя бы попытается.

– Я хочу небольшие экскурсии, – заторопился Егор. – Никаких убийств, с фоторужьями. Люди будут подписывать контракты, что увиденное будет якобы подделкой в рамке квеста, а на самом деле настоящим. Мне нужно знать безопасные тропы и договор с вашим гнездом, чтобы никто не нападал на туристов.

– Перестань называть приют гнездом, – Васса снова зевнула, но уже лишь прикрыв рот рукой. – Ты всерьез думаешь, что я поверю? Ты боишься их. И обязательно как минимум одно ружье будет с тобой, а потом «ах, на безопасной тропе на нас напали, мы защищались!». В заповеднике нет ничего безопасного, Егор. Пора тебе это понять. Наши ребята, чудовища они или люди, рискуют каждый день, когда выходят за пропитанием. Но мы живем в нутре мира не потому что нам это нравится, а потому что нас туда загнали охотники. И позволять им идти еще и сюда… Что за глупость.

– Но я не собираюсь никого убивать, – Егор подошел чуть ближе и молитвенно сложил руки. – Васса, ты не понимаешь. Вы сидите на мешке с деньгами и грызете сухари. Я мог бы помочь!

– Егор, я знаю, кто разорил гнездо гаруд, – этот разговор начал надоедать. Пора было идти в магазин и возвращаться в приют. Найти глупышку Солунай и всё-таки уговорить её. Она боится директора, это так кстати! – У тебя руки давным-давно в крови.

Васса поняла свою ошибку слишком поздно. Она постоянно говорила себе, что Егор никогда её не любил, но глупое слишком юное сердце верило в другое. Только поэтому она и не следила за его взглядом, только и успела начать подниматься из кресла.

Егор же, бросив быстрый взгляд на стол, потом на неё, рывком бросился вперед и успел раньше. Топор в его руке взлетел в воздух.

Васса скользнула с кресла на пол, но ей удалось лишь избежать прямого удара по голове. И то спасла не реакция, а то, что Егор в последнюю минуту дрогнул. Топор скользнул по плечу, разрывая рубашку, кожу, мышцы.

Васса снова дернулась, уводя от острия кость, но рука уже безжизненно повисла, а боль была до того сильной, что в глазах у нее потемнело, и впервые за свою девятнадцатилетнюю жизнь Васса обернулась.

Она почувствовала, как кровь перестает мочить рукав и литься теплыми струйками, кожа грубеет и покрывается чешуйками. Хорошо, хоть удалось остановить хвост, но когти на зеленых, покрытых едва заметными чешуйками руках выглядели жутковато.

Против воли она поймала собственный взгляд в мутном зеркале старого трельяжа. Её прекрасные зеленые глаза словно заволокло расплавленным золотом, скрывая белок и радужку, а зрачок вытянулся в тонкую стрелу. Кожа позеленела и огрубела.

– Тварь, – прошипел Егор и снова поднял топор. – Очень удачно. Я убью чудовище и продам чучело. Я смогу даже уехать отсюда на эти деньги.

Если бы Васса могла, она бы рассмеялась от такой иронии. Егор тоже хотел освободиться от заповедника. Только шел совсем другим путем.

Но сейчас ей было не до этого. Из последних сил, преодолевая жгучую боль, она обернулась обратно, чувствуя, как мокрые от крови ошметки одежды холодят кожу.

Слезы на глазах появились от боли, но они были кстати. Васса собрала последние силы и подняла взгляд на Егора. О, она знала, как выглядит. Не как Солунай, у которой краснел нос и глаза от слез, она же была куда больше чудовищем. И сейчас слезы блестели на её ресницах крошечными бриллиантами, а полные влаги глаза горели яркими изумрудами. Это не могло подвести даже с таким как Егор.

Она оказалась права, но не во всем. Егор и впрямь дрогнул, но потом повернул топор плашмя, обошел свою жертву со спины – Васса пыталась повернуться следом, чтобы не терять зрительного контакта, но потерпела неудачу, – и ударил.

Очнулась она глубокой ночь в полной темноте, что никогда не было проблемой для приютских. Она была привязана к гнутой раскладушке, с заткнутым ртом, с её лежанки был виден только край кровати, на которой спал Егор. У кровати стояла бутылка, одежда Вассы грязным засохшим комом лежала у края раскладушки. Сама же она была одета в старый спортивный костюм Егора, вытершийся за время, но от этого мягкий и уютный.

Васса потерла острыми зубами кляп – не помогло. Руки вывернуть из ремней тоже не получилось, да еще и раскладушка заскрипела, и Егор всхрапнул, поворачиваясь на бок.

Васса замерла и лишь спустя несколько томительно тихих минут аккуратно свернулась поудобнее и закрыла глаза. Рука ныла, но была плотно перевязана, а во рту был горьковатый привкус – похоже, Егор споил ей какое-то лекарство.

В любом случае, он мог её добить, пока она была без сознания, так что всё хорошо. И Васса позволила себе провалиться в сон.

Утром она поняла, что была чересчур оптимистична и снова слишком сильно поверила в Егора. Да когда это уже пройдет?

Он дал ей воды, сам же долго гремел на кухне посудой и, судя по вкусным запахам, плотно позавтракал. И как в него только лезло, спрашивается.

А потом отвязал от раскладушки и втащил их обе – её и раскладушку, в какую-то крошечную каморку без окон.

– Давно это местечко тебя ждало, – хохотнул он, бросая раскладушку об стену и заталкивая Вассу внутрь. – Вот ослабнешь, не сможешь удерживать человеческое обличье, я тебя живьем продам. Всяко дороже такое чудо выйдет!

И дверь захлопнул. Клацнул засов.

Васса поднялась и потерла затекшие руки, растянула шею, наклоняя голову из стороны в сторону и только после этого подошла к стене. Её заинтересовало то, что раскладушка звякнула лишь своими пружинами, а сам удар был глухой. Палец коснулся чего-то мягкого и упругого. Она угадала. Это была специальная комната, из которого никто не услышит и звука.

Не то чтобы Васса отчаялась настолько, чтобы вопить, срывая голос, в надежде, что хоть кто-то в поселке будет проходить мимо до того, как она осипнет, а потом еще рискнет лезть на чужую территорию… Но так было еще неприятнее.

К счастью, Егор знал слишком мало о её виде. Он уже обманулся её внешностью, полагая, что зеленая шкурка ей роднее. И теперь. В этой каморке многие бы начали сходить с ума, находясь в замкнутом пространстве без окон и притоков воздуха – крошечная щель в двери не в счет. Но та, которая может жить в горной породе на глубине и годами не выходить наружу, не испугается какой-то комнатушки. Что до голода… Ей приходилось терпеть голод раньше. Она продержится достаточно, чтобы её нашли. А её обязательно будут искать.

До вечера она привела в порядок всю комнатку, поставила аккуратно у двери ведро, разложила раскладушку и тряпье на ней, переплела косы. Потренировалась сама вызывать оборот, пусть пока не полный, но острые когти помогли ей начать работать со стеной – едва заметный разрез в ткани, а уже отодвинув её, она принялась скрести старое бревно. Надеяться на другие неплохо, но и самой стоит позаботиться о побеге.

Когда пришел Егор, она как раз отдыхала.

Егор долго разглядывал её, освещенную фонариком. В другой руке он держал всё тот же топор.

– Сказал между делом в магазине, что видел, как ты уезжала на автобусе в город, – произнес он с усмешкой. – Обсудили, что такой красотке надоело возиться с детишками-уродами. И уехала ты в Горно-Алтайск поступать. Классно, да?

– Никто в это не поверит, – ответила Васса негромко, машинально облизывая пересохшие губы. Увидев это, Егор вытащил из кармана небольшую пластиковую бутылочку с водой и бросил на раскладушку.

– Да ну? – картинно удивился он, глядя как она смакует воду. – Ты вот прямо никогда не хотела свалить из вашего дурдома? Да ни за что не поверю.

Васса с трудом удержала лицо. Как некстати она говорила с Солунай об этом как раз вчера! Как бы девочка не решила, что это правда и не подвела к этой мысли остальных.

Отвечать же не стала, аккуратно поставив бутылочку с остатками воды на пол.

– Да пей целиком, я не собираюсь лишать тебя воды, я же не чудовище, – заметил её манипуляции Егор.

Васса промолчала. Спорить сейчас и проверять, насколько далеко он может зайти, она не собиралась. Она будет жить еще сотни лет, когда даже потомки Егора умрут. Если у него вообще будут эти потомки. А уж она позаботиться о том, чтобы не было. Но только в том случае, если она выживет сейчас.

– Смотрю вот на тебя, – Егор первым прервал возникшую неловкую паузу. – И вспоминаю, как мечтал я обладать тобой. Такая красивая, недоступная…

Васса попыталась посмотреть на Егора правильным взглядом, но свет фонарика бил в глаза, и она с трудом могла сосредоточиться на темном силуэте. Почему у неё не такой голос как у Бануша! И раненая рука ныла, мешала принять соблазнительную позу. Впереди сотни лет, она даже не вспомнит Егора с его липкими взглядами и руками. Нужно только выбраться отсюда.

– А теперь? – как можно осторожнее произнесла она, так и не дождавшись его первого шага. Кажется, она всё испортила даже одним звуком своего голоса.

Егор вздрогнул и попятился.

– Не сплю с ящерицами, – бросил он из коридора прежде, чем хлопнуть дверью.

Снова щелкнул засов.

Васса в сердцах ударила рукой по мягкой стене, потом свернулась калачиком на раскладушке и закрыла глаза. Ей нужно поспать. Ночью, в самый сонный час, она попытается дальше процарапывать стену. Нужны силы.