Празднование Нового года началось ровно так, как навоображал себе Никита. У него уже почти прошла нога, но её все равно на всякий случай держали плотно замотанной, и поэтому Никите не пришлось заниматься подготовкой к празднику. Во дворе в центре стояла наряженная ёлка, соседи из третьего от них домика притащили целый ящик фейерверков, все дееспособные мужчины высыпали из домиков жарить шашлыки и сосиски, выпивку все выставили под навес, благо морозов сильных в новогоднюю ночь не ожидалось.

Пашка, правда, бурчал себе под нос, что симпатичных девушек тут меньше, чем в тайге, сплошь жены семейных гостей, плотные матроны, занятые своими мужьями или детьми. А Никите было и так неплохо. Разве что могла бы прийти Солунай или Васса… Но он и сам понимал, что нет ни одной причины им появляться в этом гостиничном лагере, а раз так, то нужно веселиться и без них.

Кто-то из персонала нарядился в деда Мороза и пытался организовать из немногочисленных детей хоровод. Снег приятно поскрипывал под ногами, да и наступать на поврежденную ногу было уже почти не больно.

– Слушай, Паш, – Никита доковылял до друга и взял у него банку пива. Пить не хотелось, но и просто стоять он не привык, чем-то нужно было занять руки. – Как думаешь, среди них много наших коллег?

Паша непонимающе оглядел соседей.

– Конкурентов наших, – еще тише сказал Никита и щелкнул ключом банки. – Кто сюда приехал за головами чудовищ.

– А! – Пашка расплылся в улыбке. – Нет, конечно! Ты посмотри, это всё сплошь семейные или большими компаниями. В лучшем случае на медведя кто-то соберется приехать, а скорее и вовсе обойдутся. Браконьерничать чтобы особая жилка нужна.

Никита поморщился.

– Мне, кстати, вот это и не нравится, – признался он. – Ладно просто охотиться на вот этих… куриц. Но почему браконьерничать?

– Потому что никто тебе лицензию на отстрел чудовищ не даст, – пояснил Паша. – А тут всё-таки заповедник. Ну и сам понимаешь, одно дело этих твоих куриц пострелять, я так понял, их немало. И другое дело, если настоящих чудовищ.

– То есть, динозавр с перьями для тебя уже не чудовище? – уточнил Никита. – Да вы зажрались, батенька!

– Ничего я не зажрался, – Пашка вздохнул и почесал нос. – Я бы не отказался на этих динозавров посмотреть, но Егор говорит, что самая мякотка это кого-то из гнезда подстрелить. Он так этот приют называет. Говорит, там почти все чудовища. Настоящие, разумные. Это ведь куда круче… Ну как правда сравнить охоту на куриц и на медведя!

– Да ладно, – Никита посмотрел в сторону гор. Где-то там, очень глубоко в лесу за горами живет в приюте Солунай. Имя какое чудесное, наверняка что-то значит. Но вслух он произнес другое:

– И его Васса тоже что ли?

– Ну Васса явно не его, – Пашка нахмурился. Неужели на красотку глаз положил? Он мог. – Хотя он утверждает, что да, она тоже чудовище. Их гнездо так глубоко в горах, что они за пределы заповедника почти никуда и не выбираются. И кто его знает, сколько их там и какие они. Егор говорит, что давно охотников предупреждал из соседних поселков, что оголодают чудовища зимой и выплеснуться в поселок, кто виноват будет? Но его не слушают. Он говорит, что это из-за заложников.

Никита навострил уши.

– Каких еще заложников, почему я первый раз об этом слышу? – возмутился он.

– Да как-то к слову не пришлось, – отмахнулся Пашка. – Егор говорит, пара ребят из соседнего поселка в приюте этом в заложниках. Вместе редко-редко к родителям выбираются, но бежать им некуда – найдут всё равно. Вот там и делают вид, что чудовища под боком – это нормально.

– Наверное, Васса зачаровывать умеет, вот что я думаю, – Никита открыл вторую банку пива. – Не, ну если есть чудовища, то гипнозу точно быть. Вот и окажется на самом деле, что она змея какая-нибудь или старуха ведьма. Вроде бабы Яги.

Он сказал это просто так, но по скривившемуся рту друга понял, что попал по больному. Кажется, Пашка поверил, а ведь Васса ему и правда понравилась.

– Ты чего, Паш? – торопливо спросил он. – Я же пошутил!

– В каждой шутке есть доля шутки, – вздохнул Паша и почесал затылок. – Что если это и правда так? Интересно, она обернется змеей или старухой сама, или только если её убить?

Никиту передернуло. Пашка то ли переобщался с Егором, то ли просто пьян. Как можно всерьез обсуждать убийство девушки. Даже если он всерьез верит, что она чудовище, неужели сможет поднять на неё ружье? А он сам. Смог бы он убить Солунай, пока она спускалась к нему в овраг? Будь у него ружье, разумеется? Никита и так знал ответ – да ни за что. Но если он скажет это сейчас, не найдет ли Пашка кого-то другого для летней поездки сюда? Вот в чем вопрос. Никита уже сейчас был уверен, что обязательно поедет летом. Хотя бы для того, чтобы предупредить Солунай и Вассу. Он и сейчас бы бросил всё и пошел искать их приют, если бы не нога!

Со свистом понесся в воздух и взорвался первый фейерверк. Все засвистели, заулюлюкали, дети весело кричали.

И Никита тоже завопил, замахал руками, на время выбросив из головы чудовищ и девушек. Кто из них был страшнее и непонятно.

А потом они пили шампанское, снова пиво, водку, поджигали фейерверки и ели шашлыки. И Никита сам уже не верил, что совсем в общем-то недалеко отсюда водятся кошмарные птицезавры. Еще меньше ему верилось, что они реально могли его убить.

– Надо в город ехать, – пытаясь перекричать фейерверки, крикнул он Пашке. – У меня нога, да и не будем же мы тут сидеть еще три дня? А там сессия начнется.

– Ну ты что! – Пашка расстроенно скривился. – А как же приключения? Знаешь, что Егор нам предлагает? Послезавтра в поселок должен прийти самый крутой охотник на чудовищ, он столько голов срубил, что Егору и не снилось! Давай хоть на него поглядим, а?

– А он нас как конкурентов не поубивает? – Никита заволновался и тут же сам себя одернул. Не о том волнуешься! – А… Солунай он не убьет?

– Откуда я знаю, мы даже не знаем, чудовище Солунай или нет! – крикнул ему в ухо Пашка, когда в небо взвился очередной фейерверк. – Но, может, удастся узнать?

Никита против воли улыбнулся. Пашка был таким… Пашкой. Сил нет.

– Хорошо! – крикнул он. – Остаемся.

Он ничуть не пожалел об этом своем решении, тогда как решение мешать разные напитки наутро казалось не таким уж блестящим. Голова болела так, что с постели он сполз только к обеду. Пашка и вовсе сумел сесть ровно только к вечеру.

– Ничего! – оптимистично заявил он, открывая один глаз. – Завтра будем огурчики и как раз поедем на охотника этого поглядеть!

Никита молча согласился. Да, трястись в автобусе несколько часов до города сейчас было бы смерти подобно.

На следующее утро Егор снова заехал за ними на своем УАЗике, и они поехали в противоположном уже знакомом им направлению.

– Куда это мы? – поинтересовался Никита.

– Охотник в другое место приходит, меняется, продает местным, – неохотно пояснил Егор. – Русским редко. Мне не любит продавать, но как повезет. Вам, наверное, не продаст ничего. Разве что шкуру медвежью или рысью. Чудовищ не ждите, это только своим.

– Ну мы и не собирались, – буркнул Никита, так и не решившись спросить, каковы у них шансы увидеть среди трофеев знакомые личики.

– Мы поглядим только, сидеть будем тихо как мыши, – за обоих пообещал Пашка. Егор поморщился, словно совсем в это не верил, но промолчал. И поди угадай, зачем он вообще тащит их на эту встречу, если им там будут не рады. Странный он.

УАЗик Егора остановился рядом с лыжной базой. Рядом стояло немало воткнутых в снег лыж и автомобилей примерно в таком же состоянии как у Егора.

Молча гуськом Паша и Никита двинулись за своим провожатым, проникнувшись важностью момента. В большом помещении, куда они прошли после недолгого блуждания по коридорам, уже вовсю шли торги. На составленных вместе четырех столах лежали какие-то головы, шкуры, кости. Хорошо разглядеть мешали спины людей, которые собрались вокруг.

Какой-то оборванец, весь укутанный яркими ленточками и с головным убором, похожим на двух дохлых зайцев, застывших в драке, что-то отрывисто произнес на незнакомом Никите языке и указал на дверь. Егор ответил ему на том же языке и добавил по-русски.

– Кого хочу, того и привожу. Я тоже хранитель, между прочим. Такой же как ты.

Подчиняясь его знаку Никита и Пашка наконец протиснулись к столу и принялись разглядывать трофеи. Первым делом Никита убедился, что женских голов и рук на столах нет и успокоился. Теперь можно было смотреть внимательно. Ему показалось, что он не ошибся, когда белесые перья в березовых туесках показались знакомыми, рядом стояли туески с такими же белесыми чешуйками, а вот дальше…

– Смотри! – он дернул Пашку за руку. – Это череп той твари, что чуть меня не сожрала!

Пашка посмотрел за его рукой и ахнул.

– Это не птица, а крокодил! – вскрикнул он негромко. Впрочем, достаточно, чтобы на них начали оборачиваться.

– Амыр, Егор опять туристов привел! – крикнул какой-то бородатый мужик. – Да еще и пацанов совсем.

– Амыру тоже деньги нужны, а что от вас он получит! – ответил Егор. – Он там у себя разводит чудовищ, а кормить их чем, пока в возраст не войдут, а? Когда ты уже им головы порубишь, чтобы люди могли не бояться, а, Амыр?

Никита во все глаза уставился на человека, который возвышался над многими присутствующими, а к ним сейчас стоял боком. Но вот охотник за головами, привезший все эти трофеи на лыжную базу, повернулся лицом, и Никита ахнул.

– Александр Николаевич! – пробормотал он себе под нос. Впрочем, недостаточно тихо.

Бородач вскинул густые брови, потом в его глазах промелькнуло узнавание.

– Пусть остаются, – произнес он негромко и все затихли. – Но это последний раз, Егор. Хранители не приводят убийц в заповедник.

– Боитесь конкуренции просто, – сплюнул Егор и ухватился за туесок с чешуей. – Сколько?

Начался торг. В большинстве своем торговались на местном, Никита и Паша ничего не понимали, только и тыкались вокруг, щупая когти рыси или шкуру медведя.

– Откуда ты его знаешь? – шепнул Паша, когда они отодвинулись достаточно далеко от охотника.

– Это тот самый человек, что был с Солунай в лесу, – также шепотом ответил Никита. – Она сказала, что он директор приюта. И он пострелял этих динозавров. Они вроде как на живца их ловили. На меня.

– Ого! – присвистнул Пашка. – Слушай, я не утверждаю, что твоя Солунай чудовище, я её не видел. Но если это вдруг так… ей не опасно жить рядом с охотником за чудовищами. И Вассе? Или Егор прав, и они просто растут там на убой?

– Я… я сейчас спрошу! – Никита сам поразился своей смелости, но теперь сдавать назад было поздно. Не под восхищенным взглядом Пашки.

Поэтому он уверенно пошел к охотнику, который только что отдал шкуру медведя и теперь с удовольствием наблюдал за тем, как покупатель её сворачивает.

– Ск-скажите, вы правда охотник на чудовищ? – чуть заикаясь и страшно злясь на себя за это, спросил Никита, подойдя ближе.

Охотник смерил его задумчивым взглядом, отчего Никита разом почувствовал себя маленьким и ничтожным, но почему-то снизошел до ответа.

– Охотниками на чудовищ величают себя браконьеры вроде вашего спутника, юноша, – и, прежде чем Никита успел выдохнуть с облегчением, добавил:

– Я же охотник за головами. Сугубо чудовищ, конечно.

– И что же, Солунай знает об этом? – Никита не собирался заходить так далеко, он прикусил язык, но было поздно.

– Полагаю, что знает, – медленно ответил охотник. – И хочу отдельно отметить, что её голова ни в коем случае не должна беспокоить вас и прочих браконьеров. Забудьте о ней или ей придется пожалеть, что она была так добра. Да еще и дважды. Третий раз вы можете и не выбраться из наших гостеприимных мест.

Так и не поняв, было это угрозой или нет, Никита поспешил вернуться к Паше. Что-то такое говорила и Солунай, прямо твердят все в один голос. Нет уж, спорить он сейчас не собирался. С другом они простояли до конца торгов – денег на что-то выдающееся вроде шкуры медведя, у них с собой не было, а покупать мелочевку Никита не хотел.

Тем больше он удивился на следующее утро, когда они собирали вещи, чтобы возвращаться в Москву. Раздался короткий стук в дверь его домика, а когда Никита открыл, то на пороге увидел Амыра. Или его правильнее было звать Александр Николаевич?..

– Эм… Амыр? – начал он, но охотник лишь поморщился.

– Можете звать меня Александром Николаевичем, юноша, – ответил он. – Амыр – всего лишь моя фамилия. Я подумал, что вам может быть интересно увезти с собой голову существа, что чуть вас не убило. Конечно, со справкой, что это искусная поделка местных умельцев.

И он вытащил из пакета череп с клювом из которого торчали зубы.

– Тот самый? – охрипшим голосом спросил Никита, который тотчас вспомнил страшную ночь в красках, будто это произошло с ним только что.

– Тот самый, – подтвердил Александр Николаевич и нехотя добавил. – Егор кое в чем прав. Наш приют сейчас переполнен, да мы кормим и тех, кто вышел из приюта, но не нашел себя в большом мире. Деньги лишними не будут.

– Сколько? – Никита вытащил бумажник.

– Сколько заплатишь, – пожал плечами Александр Николаевич. – Мы не в магазине.

К счастью, Никита думал обратно поехать на такси, а не на автобусе, чтобы не травмировать ногу, деньги снял заранее. Оставив пару тысяч и мелочь на автобусные билеты, он выгреб все остальные бумажки и сунул охотнику. Тот со странной усмешкой передал ему пакет с черепом и вложенным документом на перевоз «народного творчества».

– Подождите! – остановил его Никита. – Можно вас попросить…

Он нашел еще несколько сторублевок, понадеявшись, что успеет снять еще денег или что у Пашки осталось хоть что-то в заначке.

– Купите для Солунай запеченную курицу в магазине, – попросил он. – Чтобы она знала, какова курица на вкус.

Александр Николаевич медлил, и Никита уже было думал, что он откажет и денег не возьмет, но тот наконец кивнул.

– Почему бы и нет, – произнес он. – Это будет занимательно.

Он аккуратно сложил деньги и повернулся уходить.

– Летом выберете себе другое место для отдыха, юноша, – произнес он, не глядя Никите в глаза. – Теплое море, песок… Вы ведь определенно можете себе это позволить.

И ушел. Никита даже не успел придумать достойного ответа.