Десять дней назад.

___

— Пожалуйста, вот ваши конверты с результатами ДНК-тестов, — говорит нам сотрудница лаборатории. Нам — это мне, Мише и Давиду. Мы приехали за конвертами все вместе точно так же, как в тот день, когда сдавали анализы. Разве что Дамира с собой брать не стали: зачем ему это?!

Я очень волнуюсь и, честно говоря, не знаю, какой результат кажется мне наиболее желательным.

Наверное, если думать только о себе, я бы предпочла, чтобы отцом Дамира оказался Давид. Он, по крайней мере, полноценно заинтересован в ребенке, ездит к нему в гости уже несколько дней подряд... возможно, с ним получится построить отношения и семью, как мы с сыном заслуживаем.

С другой стороны, если рассуждать с позиции Дамира, то лучше бы, чтобы его отцом оказался Миша. Потому что именно его мой сын считает папой, любит и всегда ждет. Впрочем... Дамир ведь сам сказал, что папа, кажется, нас не любит...

Так что — даже не знаю, как лучше.

Будь что будет!

— Готовы? — спрашивает Давид. Он из всех нас самый спокойный и уравновешенный. Оно и неудивительно: он-то о существовании потенциального сына знает всего несколько дней! Мы с Мишей — другое дело.

— Открывай уже, — командует Миша, и Давид вскрывает первый конверт.

Я слежу за движениями его пальцев, которые разворачивают лист бумаги, с замиранием сердца.

— Ну что же, — нервно комментирует Давид и зачитывает заключение, написанное после таблицы совпадения аллелей: — Вероятность отцовства — девяносто девять целых и девяносто девять сотых процентов. Вывод: отцовство практически подтверждено.

— Ясно, — Миша тяжело, с явным усилием выдыхает. — Не знаю даже, есть ли смысл открывать второй конверт...

— Открой, — просит Давид. — Вдруг нас ждет сюрприз?!

Но никакого сюрприза внутри не оказывается, и Миша читает именно то, что мы и ожидали:

— Вероятность отцовства — ноль процентов. Вывод: отцовство практически исключено. Вот и все.

— Вот и все, — как эхо, повторяю я.

— Получается, Лене и ее дружку можно было и не стараться, можно было и не подменять результаты, — фыркает Миша.

— Главное, что мы теперь знаем правду, — говорю я.

— Вопрос, что делать-то с этой правдой, — качает головой Давид. — Правильно ли я понимаю, что вы, Михаил, любите Дамира и не планируете бросать его?!

— Правильно, — кивает Миша.

— Получается, мы будем воспитывать его, как шведская семья, или что?! Когда и как мы скажем Дамиру о том, кто его настоящий отец?!

— Думаю, это мне решать, — вмешиваюсь я.

— Ну да, это же твоя вина, — фыркает Миша.

— Давайте без обвинений, — тормозит его Давид. — Теперь мы все трое в одной лодке и должны работать сообща ради благополучия Дамира. Думаю, все не так уж ужасно. Два папы — лучше, чем один.

— Да уж... — я тру пальцами переносицу.

Ощущения максимально странные. Как в фильме «Мамма Мия» с Мэрил Стрип, где у героини Аманды Сайфрид двадцать лет не было ни одного отца, а потом появилось сразу трое!

Но я, наверное, все-таки рада.

Давид отчасти прав: теперь в жизни моего сына будет сразу два папы. Давид компенсирует тот недостаток внимания, что не может дать Миша, а Миша навсегда останется тем, кто помог нам в самом начале нашей истории...

Да, есть трудности.

Нам придется найти правильные слова, чтобы объяснить Дамиру, почему у него теперь два папы.

Но в остальном — думаю, все и правда не так уж ужасно.

___

Сейчас.

___

— Ты прости, конечно, — говорит Давид. — Но то, как ты поступила со мной... с нами... с нашим сыном... я простил тебя, но никогда не смогу строить с тобой отношения.

Минуту назад я призналась ему, что хочу попробовать, и вот — отказ, вежливый, мягкий, но все-таки отказ.

— Понимаю, — отвечаю я тихо, а сама краснею от стыда.

Я ведь и правда уже вообразила себе отношения, семью, свадьбу... может быть, даже второго малыша, братика или сестричку для Дамира.

Но Давид не хочет видеть меня рядом с собой.

— Я хочу сосредоточиться на Дамире, — говорит он. — Меня не было в его жизни много лет, и я хочу наверстать это: физически, морально, материально. И хочу, чтобы мы собрались втроем с тобой и Михаилом и обсудили, когда и как мы расскажем Дамиру правду.

— Думаю, с этим нельзя торопиться, пусть он сначала привыкнет к тебе, начнет воспринимать тебя как члена семьи...

— Конечно, — мужчина кивает. — К тому же, я все равно не знаю, как подобрать слова. Поэтому я записал себя, тебя и Михаила на прием к детскому психотерапевту. Ольга Игоревна Камыш — профессионал с огромным опытом, думаю, она нам поможет.

— Ого! — восклицаю я, удивленная тем, как серьезно он подошел к делу.

Мне это нравится.

Думаю, это и правда правильное начало.

Но прежде чем вступать в это правильное начало, прежде чем строить все заново, с белого листа и с чистой совестью, мне надо закончить кое-что другое, то, что много лет было грузом на моей душе.

Оставшись наедине с самой собой, я беру телефон и набираю номер, который не набирала раньше никогда.

Прикладываю к уху и слушаю гудки, понимая, что дрожу.

Когда на том конце провода раздается удивленное:

— Алло, — не сразу нахожу в себе силы для ответа.

В горле как будто пустыня...

Потом я все же отзываюсь:

— Здравствуйте... Александра.

— Каролина, это вы?! — удивляется моя собеседница.

— Да, это я.

— И зачем вы мне звоните?! Если планируете как-то повлиять на наш развод с Мишей, то...

— Нет, я звоню по другой причине.