Две недели спустя.

___

— Как себя чувствуешь? — спрашиваю я у Артура.

— Прекрасно! — бодро рапортует сын.

— Как уши?

— Не болят! Давно уже!

Вчера мы были на контрольном приеме, где нам сказали, что Артур совершенно здоров и готов к перелету, но я, конечно, все равно переживаю.

Сегодня мы возвращаемся в Россию, и у меня уже готов целый рюкзак того, чем мы будем пользоваться во время полета.

Сосудосуживающий спрей — есть!

Спрей от аллергии — есть!

Солевой раствор для промывания — есть!

Леденцы, жвачка и вода — глотание во время взлета и посадки самолета помогает расправлять слуховые трубы и избегать перепадов давления, — есть!

Отовент, он же носодуй, — есть!

Вроде бы, ничего не забыли.

Надеюсь, все пройдет отлично.

— Не о чем переживать, — с мягкой улыбкой говорит Станислав, который летит с нами. — Ваш сын полностью восстановился, и с такой заботливой и предусмотрительной мамой рядом полет пройдет без проблем.

— Ну да, — я киваю, но все равно немного тревожусь.

Кажется, после того, что вытворил мой муж — надеюсь, он скоро станет бывшим, — это навсегда останется моей психологической травмой...

Но главное, конечно, чтобы на сыне это никак не отразилось.

Впрочем, Артур, кажется, совершенно спокоен и с нетерпением ожидает посадки: истосковался за несколько недель по школе и друзьям.

Мы, конечно, разговаривали с ними по видеосвязи, старательно каждый день занимались по всем предметам, даже несколько самостоятельных работ сделали вот так вот, дистанционно, но это все равно не то же самое, что быть внутри коллектива и учиться вместе со всеми в классе.

— Началась посадка на наш рейс, — сообщает Станислав, глядя на табло.

— Отлично, — я киваю. — Артур, ты готов?

— Да, мам!

— Тогда идем! — я встаю, набрасываю на плечи рюкзак с ручной кладью, беру сына за руку, и мы идем к нашему гейту.

Вечером того же дня у меня встреча с моим адвокатом.

Ирина Петровна, конечно, потрясающая женщина!

Мне кажется, мы с ней продолжим общаться и дружить даже после того, как бракоразводный процесс закончится, и я стану свободной.

Как она помогала меня все это время, как поддерживала!

Совершенно ясно, что все это было не только ради денег, но и, в первую очередь, ради простой человечности и женской солидарности!

Если бы не Ирина Петровна, я бы вообще, может, не узнала никогда, в какой город и отель увез Миша моего ребенка! Ну, или, по крайней мере, мне потребовалось бы гораздо больше времени!

— Ну что же, — говорит Ирина Петровна, когда мы с ней встречаемся за столиком в кофейне. — Мы по-прежнему планируем давить на то, что ваш муж стал виновником серьезного заболевания вашего общего сына?

— Да, — я киваю и с готовностью открываю папку, в которой — все, что я накопила за недели пребывания в Турции.

Медицинские договоры, заключения, выписки по процедурам, рецепты, счета. Мы потратили на лечение очень много денег, времени и сил... а еще — нервов, и не только моих, но и нашего сына.

Заключения от двух независимых психотерапевтов здесь тоже есть, и они едины в своем мнении: Артур получил огромный стресс. К счастью, до серьезных диагнозов вроде депрессии не дошло, но и это — не окей. То, что должно было стать отдыхом, в итоге стало нашим личным адом: физически, эмоционально, материально.

— И да, — добавляю я, пока Ирина Петровна внимательно просматривает бумаги. — Возможно, он будет слишком сильно выпендриваться, качать права, пытаться забрать у нас с сыном квартиру... тогда парируем тем, что лишим его родительских прав. Тем более что запись того, как он угрожает мне забрать и увезти Артура так, что я его никогда не найду, у меня тоже есть... он неосторожно проболтался об этом, когда мы говорили по телефону.

— Прекрасно! — улыбается Ирина Петровна. — Совершенно прекрасно! Я горжусь вами, дорогая Александра Евгеньевна! Вы отлично поработали! Теперь можете расслабиться: дальше работать буду я. Первое заседание уже завтра, и мне есть, что показать суду...

Ирина Петровна — мой герой.

Но еще один мой герой — это Станислав.

Его заключение, кстати, тоже есть в папке моих медицинских документов.

Станислав, как невролог с огромным опытом, несколько раз за эти недели осматривал Артура и отметил, что в начале болезни были незначительные неврологические отклонения, связанные и с основными лор-заболеваниями, и с сопутствующим стрессом.

Станислав жил с нами, заботился, тратил на нас свои деньги.

Я, честное слово, не знаю, как я смогу отплатить ему... у меня просто нет таких средств.

— Просто поужинайте со мной, — предлагает он, когда мы созваниваемся вечером.

— А это-то здесь при чем?! — искренне удивляюсь я.

— При том, что ваше присутствие — лучшая награда и высшая плата за любое беспокойство... хотя вы, уверяю, не доставили мне никаких неудобств. Я был счастлив быть рядом, помогать и поддерживать. А теперь просто хочу угостить вас форелью на пару в своем любимом ресторане...

— Звучит, конечно, соблазнительно, — признаюсь я.

— Соглашайтесь, — говорит Станислав. — Тем более что у меня еще и интересное деловое предложение к вам есть.

— Ого! О чем речь?!

— О том, что я хотел бы инвестировать в расширение вашего бизнеса.

— Моего дефектологического кабинета?! — удивляюсь я.

— Да. Вы рассказывали, что ваши дочери Мирослава и Аврора учатся, одна — будущий педиатр и уже имеет сертификат детского массажиста, другая — будущий психолог и сейчас подрабатывает няней. Я думаю, вы могли бы объединить ваши усилия и создать центр для особенных деток. А я не только помог бы финансово, но и стал бы частым приходящим специалистом. Как вам такая идея?!

— О боже... — у меня аж дыхание перехватывает. — Звучит просто волшебно, звучит как... как... моя мечта!

— Отлично. Тогда совместим приятное с полезным: обсудим бизнес, а потом проведем свидание.

— Свидание?! — переспрашиваю я в ужасе, но он лишь улыбается мне в трубку, я слышу это по голосу:

— Сегодня в восемь.