Я понимаю, что мои чувства к Мише начинают остывать — и я испытываю по этому поводу страшную вину.

Я столько лет любила его и столько лет хранила ему верность — даже при том, что ответной верности не получала, — а теперь... что теперь?

Он снова где-то далеко, снова где-то не с нами.

Конечно, все эти годы он помогал — и не только материально, надо признать, он приезжал и проводил время с сыном, — но Дамиру все равно всегда было недостаточно его внимания... а то, что произошло вчера, только подтвердило мои тревоги. «Папа нас, кажется, не любит», — сказал Дамир, и эта фраза разбила мне сердце.

Я, кстати, не согласна с сыном. Я искренне считаю, что Миша любит Дамира... да, по-своему, криво, косо, неправильно, но все же... только достаточно ли этой любви ребенку?! Нет.

А уж мне и подавно.

Я столько лет жила в иллюзии и надеялась, что однажды наступит день, и Миша уйдет от жены ко мне... к нам... теперь же этого не произойдет никогда.

Так чего же я жду?!

На что я все еще надеюсь?!

И почему так глупо, нелепо, упрямо отказываюсь посмотреть на то, что прямо передо мной?! Точнее, на того, кто прямо передо мной.

Я про Давида. Про мужчину видного, обеспеченного. Про мужчину, который, узнав, что у него где-то есть сын, моментально примчался к нему и сказал, что хочет его воспитывать.

Может, вот оно, мое счастье?!

Вот она, моя любовь?!

Разве я не заслуживаю того, чтобы рядом со мной был достойный мужчина?!

Я все еще довольно молода и довольно красива, я даже смогу еще раз стать мамой!

Конечно, переключиться с одного мужчину на другого вот так просто, легко, как по щелчку пальцев, невозможно.

И я не тороплю себя.

Но все же понимаю: Мишу я больше не хочу.

Переболела... и это прекрасно.

Вот только Миша все равно приезжает к нам какого-либо предупреждения, как раз, когда я готовлю ужин, а Дамир и Давид в детской собирают новенький дино-конструктор.

Да, я позволила Давиду прийти еще раз... почему нет?!

Он не хочет забрать моего сына — а мне так надоело справляться со всем самой и просто постоянно ждать, ждать, ждать...

Когда я выхожу в гостиную, выясняется, что Миша и Давид уже познакомились.

Странно, конечно, видеть двух мужчин, с которыми я спала, в одном помещении в одно и то же время... да еще и такими спокойно настроенными в отношении друг друга.

Но что есть, то есть.

Выглядят они, однако, оба довольно тревожно.

— В чем дело?! — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другого.

Миша рассказывает мне про свою любовницу Лену и ее козни.

Выясняется, что результат ДНК-теста, который мы делали, поддельный, и совпадает ли он с реальным, неизвестно.

Таким образом, снова встает вопрос: кто же отец Дамира?!

— О боже... — я просто закрываю лицо ладонями.

В этот момент из детской выбегает Дамир и, увидев на пороге Мишу, бросается к нему радостно с воплями:

— Папа, папа!

Миша присаживается на корточки и обнимает его:

— Привет, сынок!

— Я скучал по тебе!

— И я по тебе, мой родной!

Я бросаю взгляд на Давида: мужчина стоит и наблюдает за всем, явно ревнуя.

Боже, какой же сюрреализм!

Дамир тем временем тянет Мишу в комнату:

— Пошли смотреть конструктор!

— Пошли... только ненадолго, ладно? Нам с мамой и дядей Давидом надо обсудить очень важный вопрос.

— Ненадолго! — важно кивает Дамир и утаскивает отца — можно ли так теперь говорить?! — в детскую почти на полчаса. Потом нам наконец удается выторговать немного времени, чтобы он поиграл один.

— Что делать будем? — спрашивает Давид после того, как Дамир возвращается в свою комнату.

— Очевидно, новый тест, — говорит Миша и смотрит на меня строго: — Думаю, теперь уже никто никому не станет врать, все просто хотят узнать правду... в конце-то концов!

— Согласна, — киваю.

— Предлагаю прямо сейчас отправиться в клинику и сдать материал: Дамира, мой и Давида, чтобы уж наверняка.

— Можно, — киваю опять.

Мы собираемся и такой большой, дружной компанией — Давид шутит, что шведской семьей, — отправляемся в частную клинику, чтобы сделать там все необходимое.

Надеюсь, через несколько дней вопрос отцовства наконец-то будет закрыт раз и навсегда.

Когда мы выходим из клиники, Дамир зовет отца и... отца обратно домой, но соглашается только Давид.

Зато я замечаю, как Миша отзывает Давида в сторону и говорит ему:

— Она теперь твоя... если захочешь.

Я невольно краснею от услышанного.

С одной стороны, приятно, что он дает добро.

Но с другой... это означает, что наша с ним история закончена... насовсем. И это грустно и больно. Мне потребуется время, чтобы справиться с этим и начать жить дальше. Но я, конечно, смогу... выбора-то нет.

Еще и Дамир подливает масла в огонь, когда мы возвращаемся домой:

— Мамочка, а тебе нравится дядя Давид?! — спрашивает он, в упор глядя на меня большими чистыми глазами.

— Что ты имеешь ввиду, сынок?! — я снова почему-то краснею.

— Ну... он нравится тебе так же, как папа?! Ты бы хотела выйти за него замуж и родить ему детей?!

— Мы с дядей Давидом друзья, — говорю я, смущенная. — Я ведь говорила тебе, помнишь?!

— Помню, но ты подумай, если что — я не против, чтобы вы были больше, чем друзья, — кивает сын. — Он, кажется, намного лучше, чем папа...