Когда девица подсаживается ко мне и говорит мило:
— Привет, — я понимаю, что ничего не понимаю.
Она что, тоже знает меня?!
А может, по какому-то другому принципу решила подойти?!
Ну, там, познакомиться, пообщаться на курорте?!
Впрочем... боже мой, кому я вру?! Самой себе?! Зачем?!
Очевидно, что она тоже знает, как я выгляжу, и Миша наверняка уже сообщил ей, что я прилетела в Турцию.
Так или иначе — надо быть очень внимательной и осторожной!
— Здравствуйте, — говорю я ей, подыгрывая.
— Можно к вам присоединиться?!
— Ну... здесь каждый волен садиться, где ему удобно, но... вокруг же свободно...
— Да, понимаю, прошу прощения, просто... мне очень одиноко, — говорит девица и, не дожидаясь ответа, радостно падает напротив меня. — Я здесь совсем одна, чужая страна, чужой язык, не с кем поболтать... а по вашему лицу я сразу поняла: русская! Вот и решила подойти...
— Вот оно что, — фыркаю я, с трудом сдерживая эмоции. — Как же так вышло, что такая молодая красивая девушка оказалась в роскошном пятизвездочном отеле Турции одна?!
Мне кажется, мой голос звучит с откровенной иронией, возможно, даже сарказмом, но моя собеседница либо не замечает этого, либо хорошо притворяется.
— Мой муж умер, — начинает рассказывать она, а я слушаю ее увлекательную и, видимо, только что придуманную сказку и киваю, киваю, киваю... ей бы в писатели с таким талантом!
Вот только болтает она недолго: в какой-то момент, не выдержав, я все же признаюсь, что прекрасно знаю, кто она такая, и после этого наш прекрасный диалог продолжается уже совершенно в ином ключе.
Девица заявляет, что мое время давно вышло и я должна уступить ей своего мужа.
Я в ответ говорю, что ее время тоже выйдет довольно быстро, потому что Миша — человек, судя по всему, непостоянный.
И все бы ничего — типичный диалог жены и любовницы, наверное, — но в какой-то момент она позволяет себе неосторожно высказаться про Артура — и я, недолго думая, даю ей пощечину...
Случается это резко, спонтанно, наверное, на каком-то материнском инстинкте, который призван защищать свое чадо любой ценой.
— Не смей. Называть. Моего. Сына. Больным, — говорю, вкладывая в эти слова всю свою ярость.
Сначала, блин, притащила моего ребенка в другую страну, не спросив разрешения, не узнав, есть ли у него какие-то хронические заболевания, а теперь, видите ли, недовольна, что он заболел!
— Пошла ты, — рычит девица, вскакивая с места.
Кажется, такого она от меня не ожидала.
— Сама пошла... прочь от моего стола! — я показываю ей пальцем в сторону дверей.
Она действительно убегает — но сразу следом вынуждена уйти и я сама, потому что вокруг все смотрят, показывают пальцем, перешептываются...
Некомфортно.
К счастью, еду можно заказать в номер, так я и поступаю.
Наконец с аппетитом кушаю, а потом прикидываю, как я буду здесь с завтрашнего утра работать.
Проверяю интернет: он отличный, как говорится, летает.
Включаю планшет, который привезла с собой: как чувствовала, что пригодится!
Конечно, с ноутбуком было бы удобнее, но что есть, то есть.
Выбираю для себя задний фон: им становится стена, расписанная узорами на тропическую тематику.
Открываю рабочие чаты, диалоги с родителями своих подопечных, корректирую расписание на ближайшие дни, кому-то пишу, что занятия придется перенести на неопределенный срок, кому-то — что будем заниматься онлайн, а не лично.
В какой-то момент, сидя с планшетом напротив окна с видом на море и пальмы и попивая из стакана апельсиновый сок, я ощущаю себя той самой самозанятой зумершей, которых пруд-пруди в социальных сетях...
Но потом вдруг раздается звонок от мужа — и я вспоминаю: мне все еще сорок пять, я далеко от дома, у меня болеет сын, а муж — изменник и предатель.
Трубку беру без промедления: вдруг что-то с Артуром?!
Голос на том конце провода — взволнованный:
— Надо поговорить.
— Говори. Что-то с сыном?!
— Ну... да.
— Что случилось?!
— Я в фойе отеля. Спускайся. Лена мне все равно уже сказала, что ты здесь.
На этом его фраза обрывается, он кладет трубку, а я, встревоженная, быстро выпрыгиваю из номера и бегу вниз.
Миша действительно в фойе, ждет меня в одном из кресел.
Я сажусь напротив:
— Ну, что?!
Муж смотрит на меня долгим, внимательным, как будто бы изучающим взглядом, а потом вдруг говорит:
— Да нет, ничего. С Артуром все в полном порядке. Просто если бы я назвал тебе реальную причину — ты бы не пришла. А поговорить я хочу о том, как ты поступила с Леной. Грубо, оскорбительно, даже жестоко. Она сказала, что ты угрожала ей и даже дала пощечину! Ты совсем, что ли, с ума сошла?! Я понимаю, конечно, что ты мать-наседка, которая устроила нам слежку и примчалась не то что в другую страну, но даже в отель, куда мы заселились! Но чтобы такое... Тебе не стыдно?!
Его вопрос заставляет меня опешить.
Он что, правда собирается защищать свою девицу?!
— Нет, — говорю я. — Мне не стыдно. И если это все, что ты хотел сказать и о чем спросить, то я, пожалуй, вернусь в свой номер.
— Свой номер?! — фыркает Миша. — И на сколько же ты его забронировала?! На сутки?! Двое?! Трое?! Потому что на больше у тебя все равно денег не хватит...
— А ты свои деньги считай, а не мои, ладно?!
— У нас общие деньги, напоминаю. И если ты скрываешь какие-то счета или наличные запасы, то придется поделиться.
— Раз у нас общие деньги, как же так вышло, что ты в этом отеле собираешься жить несколько недель, а у меня может хватить только на три дня?! Неувязочка.
— Боже... ну какая же ты душная.
— А ты лжец и предатель. Да еще и отец безответственный. Оставил нашего сына с этой профурсеткой, да?!
— Ты снова опускаешься до оскорблений. Лена — прекрасная девушка. А вот ты... если ты продолжишь вести себя, как торговка на базаре, будь уверена: я заберу у тебя сына, и ты никогда его больше не увидишь.