Вечером того же дня мне все-таки дают поговорить с проснувшимся сыном.
Я подробно расспрашиваю Артура о том, как прошел его перелет из Сочи в Анталью, как его дела, как он себя чувствует... и все, вроде бы, хорошо, спокойно, ровно, но... как будто не по-настоящему.
Как будто, не видя перед собой его прекрасных голубых глаз, я не могу быть на сто процентов уверена, что он говорит мне правду, то, что действительно думает и чувствует, а не то, что ему велел сказать отец...
— Как твои уши?! — спрашиваю я.
— Все хорошо, мам, — отвечает сын.
— Точно?! Ты уверен?!
— Да, — снова говорит он спокойным, ровным голосом, но мое материнское сердце как будто чувствует обман...
Я знаю, что я не должна так думать.
И знаю, что я не должна сомневаться в Мише как в отце нашего общего ребенка... Мне он, может, и мечтает покрепче насолить, навредить, но уже точно не родному сыну!
Но что-то все равно меня тревожит, не дает спокойно жить.
Я теряю аппетит и сон.
Думаю только о нем — своем мальчике, который сейчас так далеко... Меня мучает совесть, что я не могу забрать его прямо сейчас... и что вообще позволила Мише забрать его!
И на следующий день — а точнее, вечер, — мои тревоги подтверждаются, находят воплощение.
Я только возвращаюсь домой после работы, только открываю дверь и переступаю порог квартиры, когда мне звонит Ирина Петровна, мой адвокат.
Мы с ней не договаривались сегодня созваниваться, поэтому, едва прочитав ее имя на экране телефона, я чувствую, как мое сердце начинает тревожно колотиться...
— Здравствуйте, — говорю в трубку дрожащим голосом.
— Добрый вечер, Александра Евгеньевна, — говорит Ирина Петровна. — Боюсь, у меня не самые хорошие новости...
Ну вот! Знала же! Чувствовала!
— Мой сын?! — сразу понимаю я. — Что с ним?!
— Пока не знаю. Но мой человек, частный детектив, который вел наблюдение, сообщил, что час назад ваш муж и его... хм... спутница... отправились с вашим сыном в больницу.
— О боже! — я закрываю лицо руками. — Что же мне делать?!
— Мы на стадии выяснения, в каком состоянии ваш сын, что вообще случилось... Пока могу сказать только, что он вышел из отеля и сел в такси сам, его не несли на руках или носилках.
— Слава богу! — выдыхаю я с небольшим облегчением, но все равно сразу понимаю, в чем, скорей всего, проблема: — Уши. Наверное, у него заболели уши. Думаю, Миша соврал мне, что они брызгали спрей во время полета. И, думаю, Миша велел и Артуру соврать... Мой бедный мальчик...
— Да уж, — соглашается Ирина Петровна. — Ужасная ситуация.
Я знаю, что она сочувствует мне, но этого, увы, мало.
— Так что мне делать?! — повторяю я свой вопрос. — Понимаю, вы не ответственны за это, вы просто держите меня в курсе, но... дайте совет, прошу вас! Мне не к кому больше обратиться! Я по-прежнему не должна вмешиваться?! Или теперь пора лететь в Турцию?!
— Думаю, что пора, — говорит женщина после небольшой паузы, и у меня сердце падает вниз... Ведь если даже она, такая спокойная и собранная, считает, что нужно вмешательство, то ситуация действительно критическая.
— Напишите мне название отеля, пожалуйста... и название больницы.
— Да, конечно, Александра Евгеньевна. Мой человек может встретить вас и сопроводить.
— Я была бы благодарна.
— Только... простите, сейчас не время говорить об этом, но я вынуждена...
— Что такое?! — не понимаю я.
— Мишелю потребуется доплата... если вы желаете воспользоваться его услугами в Турции.
— Поняла, — киваю и одновременно вскакиваю, готовая собирать чемодан. — Конечно. Спасибо, Ирина Петровна.
Через час я уже в аэропорту, через три часа — сажусь на ближайший рейс до Антальи.
У меня есть адреса отеля и больницы, а еще — контакты Мишеля, частного детектива, который работает с моим адвокатом.
Денег, конечно, не очень много, но я готова отдать последнее — все накопления, все драгоценности, да хоть последнее белье с собственного тела! — лишь бы вернуть моего мальчика домой... здоровым!
Еще через два часа я уже в Анталье.
Время здесь, как и в Сочи, московское, глубокая ночь.
В аэропорту я обмениваю немного налички с рублей на лиры, покупаю местную сим-карту, а потом беру такси до дешевой гостиницы, номер в которой успела забронировать между регистрацией и посадкой на рейс...
Номер этот, конечно, не то что номера в отеле, куда заселились Артур, Миша и его помощница — еще одна любовница?! — но мне достаточно, чтобы сбросить лишние вещи, помыться и перекусить.
Еще до рассвета я отправляюсь в больницу — точнее, меня везет туда Мишель.
Он не смог выяснить, в каком отделении находится Артур, но уверен, что обратно в отель мой сын не возвращался... как и его отец.
А вот сопровождавшая их девица вернулась — и даже была поздним вечером в бич-клабе.
В больнице мы сразу направляемся к администраторской стойке.
Я не говорю по-турецки, но хорошо знаю английский... только вот из-за сильного стресса язык как будто вылетает из моей головы — Мишелю приходится помогать мне. Я киваю и смотрю на него с благодарностью, пока он объясняет девушке-администратору нашу ситуацию, показывает документы, подтверждающие, что я мать Артура, и свое удостоверение.
— Сочувствую, — говорит девушка по-английски, внимательно выслушав нас. — К сожалению, прямо сейчас я не могу пропустить вас к сыну... Но могу позвать отца мальчика.
— Да, пожалуйста! — киваю я.
— Подождите здесь, пожалуйста, — говорит она и уходит.
Я сажусь на диванчик.
Меня трясет.
Не знаю, что я скажу Мише при встрече... главное — не пустить в дело кулаки, которые так и чешутся от желания ударить его...