Вообще-то, в разговоре с мужем я немного лукавлю: я еще не искала адвоката.
Мне было банально некогда: работа накрыла с головой.
Много детей, много занятий, много бумаг и документов...
Плюс — Миши не было дома, делить обязанности по Артуру было не с кем, так что я много времени тратила на сына.
Нужно было отводить его в школу и забирать после уроков, возить в бассейн, делать с ним домашние задания, читать, играть, гулять, кормить, делать еще миллион вещей...
И да, муж изменял мне, но в одном ему не откажешь: он всегда был очень любящим, заботливым, включенным отцом.
Мне никогда не приходилось упрашивать его посидеть с сыном, как это делают другие женщины.
Он всегда выполнял свои обязанности напополам со мной, как полноценный родитель... кормил и купал с первых дней, водил к педиатру на плановые осмотры и во время болезней, в детский сад и школу, укладывал спать... еще бы: он столько лет мечтал о сыне!
Несколько дней назад выяснилось, правда, что сына-то у него было два.
А потом — что все-таки один.
Он провел ДНК-тест и узнал, что Дамир — не его сын.
Иронично.
Но для меня это действительно ничего не меняет.
— Все должно стать, как было, — твердо говорит Миша, почему-то свято уверенный, что теперь-то я его прощу и приму обратно, но я, качая головой, так же твердо отвечаю:
— Нет. Не должно. То, что Дамир не твой сын, ничего не меняет в отношении нашего брака. Ты все равно изменял. Ты предал меня. Обманывал. А теперь еще и угрожал, замахивался на меня...
— Я бы никогда тебя не ударил, ты прекрасно это знаешь.
— Не знаю, — не соглашаюсь я снова. — И вообще, я уже ищу адвоката, — да, ложь, но ему этого знать не нужно. — Но кое в чем ты прав: нам действительно нужно поговорить. Мы должны обсудить, как расскажем нашему сыну, что разводимся. Мира и Аврора уже в курсе, кстати.
— Вау. Я смотрю, тебе неймется, — фыркает муж, и я вижу, как в его взгляде разгорается огонь ненависти. — Войны хочешь?! Окей. Будет тебе война. Но потом, когда приползешь ко мне на коленях и будешь молить о прощении, не говори мне, что я не предупреждал...
— Я перед тобой на коленях стоять не буду, не мечтай, — говорю твердо, но чувствую, как голос подрагивает, как окутывает тревога.
— Посмотрим.
Мне даже находиться рядом с ним противно, не то что разговаривать.
Но, к сожалению, в нашей семье есть тот, кто безумно рад его видеть.
Артур. Наш сын.
Услышав голос отца, он выбегает из своей комнаты и бросается к нему с радостными воплями:
— Папа! Папочка!
Миша тоже сразу меняется в лице — разглаживаются морщины, разбегаются по сторонам насупленные брови, появляется улыбка, — и подхватывает сына, кружа его над полом под счастливый детский визг:
— Сынок! Как я рад тебя видеть!
— И я тебя, папочка! Я очень соскучился! Что ты делал там, в своей командировке?!
Миша бросает на меня короткий взгляд: мол, ясно, что ты ему сказала...
Ну, а что должна была?!
Что его отец — изменник и предатель?! Что он укатил к любовнице?!
— Работал, конечно, — говорит он сыну.
— А в каком городе ты был?! — любопытствует Артур.
— В Москве.
— А возьми и меня как-нибудь в Москву?!
— Обязательно, сынок! Ну а ты чем тут без меня занимался?! Учился?! Покажешь мне свои последние прочитанные книги?! Потому что я тоже очень-очень по тебе соскучился!
— Да, идем! — Артур тянет своего отца в детскую комнату, и я остаюсь одна.
Сажусь в кресло, закрываю лицо ладонями и с трудом сдерживаю слезы.
Потому что, несмотря на разговор с дочерьми, понятия не имею, как дальше вести себя с сыном, что и как ему рассказывать...
Слишком уж деликатная ситуация.
Артур любит отца — и я не хочу рушить их отношения, не хочу развивать в собственном сыне детскую психологическую травму... потому что я и сама педагог, я и сама работаю с детьми и прекрасно знаю, как такие вещи могут навредить в будущем...
Миша тоже любит Артура — и никогда не бросит его, мне не нужно об этом волноваться.
Но что, если Миша попытается настроить Артура против меня?!
Что, если Артур примет отцовскую сторону?!
Что, если муж попытается забрать у меня сына?!
Я боюсь этого, потому что знаю: он может.
В нем достаточно жестокости и эгоизма, а еще у него достаточно денег и связей. Конечно, суды редко отдают детей отцам, особенно отцам-изменникам, но... все возможно.
Боюсь, что за сына действительно придется сражаться.
И это страшно.
Через два часа, уложив Артура спать, Миша возвращается.
— Ну что, подумала?! — спрашивает он у меня.
— О чем я должна была подумать?!
— О нашем будущем.
— У нас нет будущего.
— Окей... Тогда, возможно, ты подумала, что сказать сыну, чтобы он не слишком расстраивался, когда узнает, что ему придется жить без мамы?!
— Знаешь, что?! — спрашиваю я, стараясь быть максимально равнодушной.
— И что же, дорогая?!
— Впредь я хочу разговаривать с тобой только через наших адвокатов.
— А у тебя есть адвокат?! — фыркает муж.
— Теперь да, — снова вру я.
Вообще-то, эти два часа я действительно потратила на поиск адвоката.
И даже, кажется, нашла подходящий вариант: самый лучший по соотношению компетенций, отзывов и цены.
Я даже написала ей.
Теперь, надеюсь, Ирина Петровна согласится представлять мои интересы в суде.
И не даст мне потерять сына.