Всеволод.

Пока катаемся с детьми на аттракционах, замечаю каким взглядом Адам смотрит на Виолу. Он, в прямом смысле, раздевает её глазами, неотрывно следя за ней. А когда она ему улыбается, у него будто башню сносит. И я его понимаю — у меня точно так же.

За эти дни я много чего передумал, даже к психологу записался, посетил один сеанс. Но пришёл только к одному выводу: нам нужно побыть вместе ещё, чтобы точно определиться с форматом наших отношений. Готов ли я делить жену с другим мужчиной? Нет, не готов. Но Адам — будто другое дело.

Когда мы втроём, мы не делим её и не пытаемся соперничать, словно знаем, что оба получим столько внимания, сколько хочется и сколько нужно. Другой вопрос — как сделать так, чтобы Ви смогла нам обоим довериться после того, что было?

Я знаю ответ для себя. Я должен доказать и себе, и ей, что больше не взгляну на другую женщину, буду верен ей одной потому, что безумно люблю. Только её, свою любимую и замечательную жену. А ещё… Мне нужно добиться её заново. Поэтому я твёрдо решил, что буду дарить ей по букету через день. С этим, конечно, маленькая загвоздка. Если дарить Виолетте цветы каждый день, она просто-напросто выкинет или их, или меня, потому что я достану её своим излишним вниманием… А придумать что-то другое пока не могу.

С ней нужно быть ненавязчивым, но напористым. А я не знаю, как это реализовать. Сегодня вечером у меня вторая встреча с психологом, и именно на ней я и уточню этот момент. Странно, наверное, добиваться расположения той девушки, на которую полгода клал болт. Но что поделать — осознал свою ошибку я только недавно. И теперь ни за что и никогда не променяю мою любимую на кого бы то ни было. Виола мне роднее и ближе всех.

Говорят, люди не меняются, а я верю . Верю и знаю, что смогу построить наши отношения иначе, но всегда терпеть рядом третьего человека… Сумею ли? Выдержу? Не знаю и даже не могу представить такую картину. Понимаю, что той ночью нам троим было очень хорошо, но что делать теперь, когда Ви неожиданно предлагает быть втроём всегда и даже жить с Адамом?.. Говорит, что тогда будет готова меня простить. Понимаю, это манипуляция, но всё же… Эти слова режут ножом по сердцу.

— Ты чего? — ко мне вдруг примыкает мозгоправ, пока Ви и дети идут впереди, чтобы найти площадку, где дети смогут побеситься, а мы — посидеть и отдохнуть. — Задумчивый какой-то. Не рад, что мы с вами поехали? Или думаешь о тендере?

— Нет, — усмехаюсь негромко. Удивительно, что он подумал, что мне не нравится их общество. — Я же сам предложил, чтобы вы поехали. А тендер… Я рад, но больше всего я думаю про Виолетту, — без понятия, почему делюсь с ним, как с другом, но всё же делаю это. — Не знаю, как вернуть её расположение, и оттого чувствую себя каким-то беспомощным мальчишкой, что ли? Знаешь, как будто мы вернулись в молодость, но даже тогда я добивался её более настойчиво и открыто.

— А в чём проблема? Не можешь вести себя с ней так, как тогда? Думаю, ты же ей понравился тем, что взял её нахрапом. Возможно, если ты будешь делать то же и сейчас, она снова поддастся твоим чарам? — Адам спрашивает это искренне, несомненно. Но у меня закрадываются сомнения, что он сам сдастся в отношении Виолы. Когда мы по отдельности, я всё же воспринимаю его, как соперника, тем более после её слов о том, что она бы выбрала другого мужчину для отношений.

— Сейчас ловлю себя на ощущении, — отвечаю вдумчиво и медленно, — что моя жена уже не та молодая и, в какой-то степени, наивная девочка. Она женщина. Со своим опытом, ценностями и принципами. Цветами и подарками её не удивишь, а чем ещё её можно взять, я не знаю, — иронично хмыкаю и добавляю: — словно я остался тем же пацаном. А она выросла.

— Сев, она, может, и выросла, но и мы не стоим на месте. Мы все совершили массу своих ошибок, но у нас хотя бы есть возможность всё исправить, а у кого-то и этого нет, — пожимает плечами он. — А насчёт способов… Их куча. Главное, включить голову или фантазию. Давай удивим её вместе? Не знаю, к чему всё это приведёт, но уверен, что ничего плохого не случится.

Остановившись в тени, мы с Адамом закуриваем, а Виолетта идёт с детьми играть на верёвочной площадке. Я обдумываю его предложение какую-то секунду, а потом вдруг отвечаю:

— А давай. Есть идеи?

Знаю, только что мне казалось, что он соперник. Но как только Раевский предлагает действовать сообща, я отметаю любую ревность и иду ему навстречу. Может, потому что подсознательно знаю, что могу ему доверять? Или потому что внутри сидит уверенность в том, что нам суждено быть втроём?

— Есть, — отвечает психолог. — Но это целый план, так что слушай, — он дожидается моего кивка, а потом продолжает. — Я предлагаю брать Вилу вместе и практически одновременно. По отдельности мы уже с ней были и не раз, а сейчас пришло время действовать вдвоём. Идей несколько. Одна заключается в том, что Ви всегда хотела посетить одно озеро, где много светлячков. Я нашёл одно такое. Не знаю, была ли она там хоть раз… Это за городом, поэтому потребуется подождать до конца недели, но оно того стоит. Детей можно взять с собой, снять домик. Отлично провести время под шашлыки, немного выпить. Ночью — прогуляться и дать ей понять, что мы готовы ждать её, сколько угодно, но ни за что не отступим…

Адам предлагает несколько идей на выбор: поехать на озеро или посвятить какое-то время давней мечте Ви. Помню, она рассказывала, что очень хотела стать дизайнером одежды и открыть свой небольшой бутик. Раньше я смотрел на эту идею как-то надменно, считал её несерьёзной, но, оказывается, на одной из прогулок с Раевским, Ви упомянула, что до сих пор мечтает об этом. Мне об этом она уже давно не говорила. Я думал, она и забыла про это.

Обещаю Адаму подумать над удачными вариантами, а вечером, после того, как дети и Виолетта возвращаются домой, еду к психологу. В клинике, у стойки администратора, меня встречает девушка лет тридцати. Её коротенькая бежевая юбка обтягивает бёдра так, что на них невозможно не обратить внимание, а декольте красивой, даже нарядной, белой блузки ещё больше притягивает к себе. Про длинные ноги я, вообще, молчу. Тёмные волосы уложены крупными волнами, на лицо нанесена немалая доза макияжа, но выглядит это всё вместе — неплохо. В общем, красивая, сексуальная женщина. И она — мой психолог. Ничего больше.

— Здравствуйте, — приветствую девушек и улыбаюсь, — прекрасно выглядите, — делаю комплимент и админу, и психологу.

— Добро пожаловать и большое спасибо. Вы тоже очень привлекательны, Всеволод, — отзывается Анна.

На первом сеансе она настояла на том, чтобы я обращался к ней только по имени. А я воспользовался этим — не нужно каждый раз тараторить имя и отчество. Да и так я ощущаю себя раскрепощённее.

Представляю, что она мой друг и выдаю то, что нужно. Честно говоря, обычно я не могу быть открытым с малознакомым человеком, но с Анной, даже на первом сеансе, многим поделился. Она — хороший психолог и симпатичная женщина.

— Проходите, — Анна указывает в сторону своего кабинета. — Я сейчас подойду.

— Хорошо, — улыбаюсь и прохожу в кабинет.

Внутри присаживаюсь на диванчик и собираюсь с мыслями. Психолога нет на протяжении пятнадцати минут, а из-за ожидания я начинаю нервничать. Никогда бы не подумал, что меня когда-то будет трогать тема другого мужчины для моей жены. И, конечно, Адам неплохой человек, но, несмотря на это, я часто обдумываю, сможем ли мы, вообще, быть втроём? А сумеем ли остаться вдвоём? И не важно, кто с кем. Она со мной или она с ним. Наверное, как раньше, уже в любом варианте не будет.

После такого тройного опыта, вся жизнь будто прямо сейчас перечёркивается. Я скрываю это от себя, но хочу, очень хочу повторить. Не раз и не иногда. Но как принять такие изменения, если раньше думал, что никогда не стану делить свою жену с кем-либо другим? Как принять самого себя и свои тайные, порочные желания? А как быть с детьми? Они ведь будут видеть всё это…

— Ну что, Всеволод, — выдёргивает из размышлений женский голос, — как ваши успехи?

Девушка проходит в кабинет, цокая каблуками. Слежу за ней взглядом, пока Анна берёт нужные папки со стола и направляется ко мне. Присев на диванчик напротив, она кладёт всё необходимое на прямоугольный кофейный столик, разделяющий нас.

— Пока не понятно, — улыбаюсь еле заметно. — Я никак не могу принять то, что происходит в моей жизни. Развод, присутствие другого мужчины в жизни моей женщины…

— Не переживайте, осознание обязательно придёт, если вы этого захотите. Я вам ещё на прошлом сеансе говорила, что нет ничего ненормального, если человек чего-то хочет. Понимаете? — Анна наклоняется ближе, дав заглянуть в её декольте. Мой взгляд падает туда только от неожиданности такого поворота, и я сразу же отворачиваюсь. — У всех нас есть психические отклонения, тараканы, так сказать. Но, если мы будем грести всех под одну гребёнку, нормальных людей и не останется. Люди подходят нам, когда мы совпадаем с ними своими проблемами, убеждениями, характерами и тараканами. В отношениях главное — слушать друг друга и понимать.

— Да, понимаю, — киваю, сглатывая.

— Поэтому, если вас и жену, устраивают ваши отношения с ещё одним мужчиной, никакой проблемы вызвать это не должно. Единственное, такие отношения обычно не долгосрочны и полны психологических проблем. Рано или поздно они распадаются. В вашем случае я не буду делать прогнозы, но, тем не менее, ответьте честно. Вам понравилась та ночь, что вы провели вместе? Признайтесь.

Задумываюсь и отвожу взгляд, хотя знаю ответ и понимаю, что психолог прав. Мне следует признать свои желания и пристрастия. Прежде всего, для того, чтобы создать гармоничные отношения и лучше понимать себя… Лучше понимать Адама и Виолетту.

— Мне очень понравилось, — выдавливаю из себя.

— Почему?

— Потому что я никогда не видел свою жену настолько возбуждённой, страстной, — отвечаю честно. — Она раскрылась перед нами двумя намного больше, нежели когда мы были одни.

— Вы хотели бы повторить данный опыт?

— Да, — снова честно. — Я только не знаю, как это принять.

— У меня для вас есть интересное упражнение, — Анна кладёт листа размера А4 на стол. — Нарисуйте на бумаге вашу семью. Вы можете даже дополнительно нарисовать и того мужчину.

— Хорошо, — киваю и беру из рук психолога несколько цветных ручек.

Рисую посередине листа Виолетту, слева — себя, а справа — Адама. Себя и его рисую примерно одного размера, Виолу — чуть поменьше. Дорисовываю детей. Не только наших, но и Яра — сына Адама. Разукрашиваю всех цветами и передаю рисунок Анне. Психолог недолго рассматривает мою картину и делает свои выводы.

— Почему вы ограничиваете свою жену в свободе и считаете, что она маленькая? — удивляется Анна. — По вашим рассказам я бы не сказала, что она такая.

— Она не маленькая, она просто хрупкая, нежная, беззащитная, — пожимаю плечами и отвожу взгляд.

— Вы ошибаетесь. Какой бы ваша жена не была, она имеет свои права, свободы, желания. Как давно вы ухаживали за ней? Дарили подарки? Говорили комплименты? — хочу что-то сказать, но психолог меня осекает. — На прошлом сеансе вы говорили, что не знаете, как добиться расположения жены заново. Может, просто стоит показать, как она вам дорога, важна и нужна? Получается, вы второго мужчину воспринимаете на равных с собой, — женщина смотрит на рисунок, а затем возвращает взгляд мне. — Он обладает равными долями, скажем так. А ваша супруга, почему-то, для вас хрупкая, беззащитная. Вы совсем не видите сильную женщину, которая пережила измену, а теперь осталась одна с детьми?

— Не знаю… — тяну и прокручиваю в голове воспоминания.

Как часто я не разрешал ей куда-то ходить, что-то одевать… Относился к желаниям и мечтам Ви похуистически. Выполнял что-то, только когда это касалось детей… А она всегда поддерживала меня в любых проектах, начинаниях, всегда гордилась мной, а я лишь принижал её самооценку, вечно давил на её совесть и…

— Не углубляйтесь, Всеволод, — хмыкает Анна. — Я говорю это не для того, чтобы вы гнобили себя, а для того, чтобы поняли, что ваша жена стоит наравне с вами. И её желания и потребности тоже многое значат. Не будьте эгоистом. Что вы, что другой партнёр. Тогда вы увидите ту самую женщину, которую хотите видеть. Не сопротивляющуюся, а податливую и нежную.