— Так вы с Сореном теперь официально встречаетесь? — спрашивает Ноа, дожидаясь, пока Оливер сбегает за своим планшетом.

Я уже одета и готова к свиданию. Мы недавно созванивались с Сореном, и он сказал, что заедет за мной через двадцать минут. Я надеялась, что Оливер и Ноа уедут до его появления.

— Это просто свидание, — отвечаю.

— Что ж, если тебе важно мое мнение, он мне нравится. Даже несмотря на его чокнутую сестру, которую стоило бы запереть под замок. — Ноа усмехается; я обнимаю его за плечи, и он обнимает меня в ответ. — Я бы сказал, что выбью из него всё дерьмо, если он будет плохо с тобой обращаться, но мы оба знаем, что я проиграю.

Я смеюсь, мы отстраняемся друг от друга, и тогда я вижу через плечо Ноа Сорена. Он стоит на пороге и подозрительно косится на Ноа, но хранит молчание.

Оливер сворачивает за угол, видит Сорена и бежит прямо к нему. Он протягивает кулак, и Сорен легонько ударяет своим кулаком о его. Я не могу сдержать тепло, разливающееся в груди при виде этой сцены.

— Привет, приятель. Куда это ты собрался? — спрашивает Сорен Оливера.

— К папе. Ты пришел к маме или ко мне? — уточняет Оливер.

— К тебе, конечно. Просто хотел проверить, как продвигаются тренировки, — отвечает Сорен, уделяя ему всё своё внимание.

— Всё хорошо. Но мама ругалась, что я тренируюсь на стенке. — Оливер пожимает плечами, а Сорен качает главой.

— Никаких стен, только боксёрская груша или тренировка со мной, договорились? — говорит ему Сорен.

Оливер ни секунды не медлит, поворачивается к нам с Ноа и заявляет:

— Мы можем поехать в зал? Я хочу тренироваться!

— Оливер, ты же знаешь, что мы идем ужинать с Тейлор, — напоминает Ноа. — Давай в другой раз.

— Давай решим когда, — говорит Оливер Сорену, его глаза горят от волнения.

— Хорошо, я согласую это с твоей мамой, — соглашается Сорен.

Ноа кладёт руку на плечо Оливера.

— Пора уходить. Попрощайся.

Оливер машет нам обоим, затем бежит к машине Ноа и забирается внутрь, а Ноа идёт следом.

— Ты рано, — говорю я Сорену.

— Выглядишь прекрасно, — отвечает он, окидывая меня взглядом. — Хотя я начинаю немного ревновать к твоим платьям, — добавляет.

— Что? — переспрашиваю в замешательстве.

— Этому платью чертовски повезло так крепко тебя обнимать, — произносит он с абсолютно серьезным видом.

Я запрокидываю голову и смеюсь.

— Кто знал, что ты умеешь шутить?

— Шутить? Я совершенно серьезен. — И по его лицу я вижу, что так оно и есть.

— Ну, я тоже иногда ревную, — отвечаю, хватаю сумочку и закрываю дверь на замок.

Затем спускаюсь по ступеням и останавливаюсь перед ним. Он берет меня за руку — честно говоря, другого я и не ожидала.

— Жаль, что я не смогу овладеть тобой сегодня, — говорит он. — Сама понимаешь, мы будем на людях.

Я снова смеюсь, не в силах сдержаться, пока он ведёт меня к машине и открывает дверь. Забираюсь внутрь и, подняв взгляд, натыкаюсь на его пристальный взгляд. Он подмигивает, закрывает дверь, обходит с другой стороны и садится. Его водитель заводит машину, и мы отъезжаем.

— Сегодня не за рулем?

— Нет, я решил, что сегодня буду пить вместе с тобой, — отвечает он.

— Ты ведь почти не пьешь, — замечаю.

— Не люблю, когда мои чувства притупляются или когда опускаются стены.

— И ты считаешь, что со мной можешь себе это позволить? — спрашиваю.

— С тобой у меня может опуститься что угодно, кроме моего члена.

Очередной смешок вырывается у меня, и на этот раз я сама тянусь к его руке, не дожидаясь, пока он возьмет мою.

— Ты нравишься Оливеру, и для меня это много значит. Потому что если бы не это...

— Он мне тоже нравится. Хороший мальчик.

— Ты хочешь детей?

Он разминает шею, прежде чем ответить:

— Кажется, этот вопрос — ловушка.

Пожимаю плечами.

— Я хочу, чтобы ты был со мной честен.

— Ладно. — Он сжимает мою руку, пока машина замедляет ход. — Нет, я не хочу детей. Я фактически вырастил сестру, когда сам был еще ребенком. И повторять этот опыт у меня нет ни малейшего желания.

Мы сидим в тишине, пока машина не останавливается. Водитель собирается открыть дверь, но Сорен поднимает руку, останавливая его.

— Как ты к этому относишься? — нерешительно спрашивает он.

— Не каждый чувствует потребность быть родителем, и это нормально, — говорю я ему. — Оливер — всё, что мне нужно. Я не хочу больше детей.

— Оливер хороший парень. Мне нравится проводить с ним время. — Его слова согревают моё сердце.

— У Оливера уже есть отец, и Ноа отлично справляется.

Сорен кивает, кажется, вполне удовлетворенный ответом, и выходит из машины. Он придерживает дверь, пока я выбираюсь наружу. Оказавшись на тротуаре, я понимаю, что мы стоим у одного из тех ресторанов, куда очень сложно попасть и где я уже была раньше. Место принадлежит его другу Арло.

— А я-то думала, ты снова везешь меня в секс-клуб, — смеюсь я.

— Если ты хочешь поужинать там, мы можем поехать. Еду там не подают, но я найду, чем мне полакомиться. — Он окидывает меня красноречивым взглядом, и я краснею. Ничего не могу с собой поделать.

Мы заходим в ресторан, и хостес тут же его узнает. Она проводит нас в уединенную зону в глубине зала, где уже накрыт стол: бутылка вина, два бокала и меню. Сорен отодвигает мой стул, пока хостес удаляется. Когда я сажусь, он наклоняется и мягко целует меня в шею, прежде чем занять свое место.

— У меня есть вопрос, — говорю я. Он кивает и разливает вино по бокалам. — Ты бы взял меня на одну из ваших вечеринок для подружек?

Он решительно качает головой.

— Нет, никогда.

— Я слышала о них. Говорят, там принято делиться. Ты бы не хотел поделиться мной?

— Нет, не хотел бы. Но я бы взял тебя на ту, что для жен.

Я усмехаюсь, довольная ответом.

— Я не твоя жена, — замечаю.

— Хм, нет... пока.

Я замираю на слове «пока» и воздерживаюсь от комментариев, хотя вижу, что он ждет моей реакции. Когда понимает, что я не собираюсь отвечать, спрашивает:

— Хочешь, я закажу для тебя?

— Да, что угодно. Я не привередлива.

Он заказывает нам по стейку и десерт. Когда официант уходит, Сорен тянется через стол и берет меня за руку.

— Я не поеду к тебе сегодня, — напоминаю ему.

— Да, знаю. Может, завтра? — с надеждой спрашивает Сорен.

— Может быть, — отвечаю я.

И он ухмыляется.

Еда великолепна, но я и не сомневалась. Мы непринужденно болтаем на разные темы, и я удивлена тем, как сильно мне нравится слушать Сорена. Когда он говорит с тобой, он отдает тебе всё свое внимание. Это подкупает, потому что мало кто умеет так вести диалог, не отвлекаясь ни на что вокруг.

Он заставляет меня нервничать, но это приятное волнение. То самое, которое заставляет гадать, к чему всё это приведет теперь, когда мы оба открыты друг другу.

Я рада, что наши взгляды на детей совпадают. Я бы не хотела быть с кем-то и лишать его возможности стать отцом, если бы он этого хотел, ведь ребенок — это благословение, которое выпадает не каждому.

Мы выходим из ресторана, и он — для разнообразия — не держит меня за руку. Вместо этого обнимает меня за талию, притягивая к себе.

Когда подъезжаем к моему дому, Сорен выходит вместе со мной и провожает до двери. Я открываю замок, оборачиваюсь и вижу, что он уже отступил назад, увеличивая дистанцию.

— Что ты делаешь? — спрашиваю.

— Я не буду целовать или трогать тебя до завтра, — говорит он, и меня наполняет разочарование, хотя именно я и возвела этот барьер.

— Спасибо еще раз за вечер. Было приятно увидеть тебя с новой стороны.

— Всегда пожалуйста. — подмигивает.

Я захожу внутрь и закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной и выдыхаю.

Часть меня хотела, чтобы он вошел. Ладно, не часть — я вся этого хотела. Знаю, мы начали слишком бурно, но я никогда ни к кому не чувствовала ничего подобного, даже к Ноа. А ведь я вышла за него и родила ребенка.

Оттолкнувшись от двери, я слышу шум с другой стороны. Снимаю туфлю на каблуке и поднимаю её над головой, готовая использовать как оружие в случае необходимости, как раз в тот момент, когда дверь открывается. На пороге стоит Сорен с ключом, который он у меня украл.

— Собираешься пырнуть меня этим? — спрашивает он с оттенком веселья в голосе.

— Зависит от обстоятельств.

Мы мгновение смотрим друг на друга, затем я швыряю туфлю и бросаюсь к нему. Он подхватывает меня, умудряясь ногой захлопнуть за собой дверь, пока мои ноги обхватывают его талию. Наши губы сталкиваются в неистовом поцелуе. Его руки скользят под мое платье, пока не добираются до задницы.

Он несёт меня по коридору, не останавливаясь, пока не заходит в спальню. Там осторожно опускает на кровать, разрывая поцелуй, и я тут же жалею об этом. Он начинает расстёгивать рубашку, а я поднимаюсь на колени и стягиваю платье через голову. Наши взгляды встречаются, и Сорен будто забывает, что делал, просто смотрит.

— Мы не слишком торопимся? — спрашиваю.

— Переезжай ко мне, — выпаливает он, и я шокировано качаю головой.

— Вот это точно слишком быстро.

— Тогда я перееду к тебе, — парирует он, сбрасывая обувь и расстегивая брюки.

— Сорен! — говорю я укоризненным тоном.

— Выходи за меня.

Я смеюсь над его безумными предложениями, пока он не оказывается передо мной полностью обнаженным. Вид его голого тела быстро заставляет меня замолчать.

— Я отвезу тебя в суд, как только он откроется, если ты скажешь «да». — И, как ни странно, я ему верю.

— Нам понадобится брачный контракт.

Он ухмыляется, будто просто рад тому, что я вообще рассматриваю его предложение.

Но я ведь не всерьез.

Или всерьез?

Почему я вообще об этом думаю?

— Мне он не нужен. Можешь забрать всё, если когда-нибудь уйдёшь от меня. — Он делает шаг к кровати, глядя на меня открыто и искренне. — Мне нужна только ты.

— Как романтично, — протягиваю, кладя ладонь ему на грудь.

— Я не романтик и я не шучу.

Его руки ложатся на мои бёдра, я подаюсь ближе. Он тянется за спину, расстёгивает застёжку лифчика и снимает его. Пальцем приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть на него.

— Выходи за меня.

— Трахни меня, — отвечаю я.

— Это я могу.

Он жадно целует меня, притягивая к себе, и опускает на матрас. Его губы отрываются от моих и медленно спускаются вниз по моему подбородку и шее, пока не добираются до груди. Он прикусывает сосок, достаточно сильно, чтобы оставить след, и продолжает двигаться ниже.

Очень быстро он оказывается между моих ног, и раздвигает их шире. А затем его рот оказывается на мне. Он проводит языком по клитору, прежде чем обвести его кончиком. Это затрагивает все нужные точки, и вскоре я ловлю его ритм, прижимаясь плотнее к его губам. Я чувствую, что ему это нравится, потому что он издает рык и продолжает, пока я не оказываюсь на пределе.

Я впиваюсь пальцами в постельное белье, когда меня накрывает мощный оргазм. Губы Сорена исчезают, и через секунду я чувствую его у входа. Он скользит внутрь, очень медленно, зная, насколько он большой, и замирает.

— Ты так хорошо меня принимаешь, — хвалит, наблюдая, как его член входит в меня.

— Глубже, — шепчу, наслаждаясь ощущениями.

Сорен толкается еще немного, и меня переполняет удовольствие; мне нужно, чтобы он начал двигаться.

Когда я думаю, что он почти полностью внутри, он замирает и смотрит на меня.

— Глубже?

Киваю, и он толкается до конца.

Я замечаю, как он задерживает дыхание, зажмурив глаза.

— Двигайся, — требую, и он подчиняется.

Сорен начинает двигаться, медленно и ритмично, трахая меня так, будто я хорошая девочка, но в то же время смотрит на меня так, будто я — весь его мир.

Надеюсь, когда-нибудь я действительно стану для него всем.

— Ты создана для меня, — хрипит он, трахая меня.

Я лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Я уже близко, и чувствую, что Сорен тоже на пределе. Он замедляет толчки, будто стараясь растянуть каждое мгновение, и это превращается в великолепную пытку.

После того как мы оба кончаем, он осторожно выходит и заглядывает мне между ног.

— Болит? — спрашивает он.

— Нет.

— Хорошо. Потому что я хочу еще раз.