Она думает, что я шутил насчет женитьбы, но я не шутил.

Я люблю её.

Не думал, что эти слова однажды придут мне в голову по отношению к женщине, но я, черт возьми, действительно её люблю. Я никогда не хотел детей, но не солгал, когда сказал, что Оливер — славный парень, и я с нетерпением жду возможности узнать его получше. Более того, если она когда-нибудь передумает и решит, что хочет еще детей, у нас они будут. Вот насколько глубоко я увяз.

Крессида всё еще спит, уютно свернувшись в постели, пока я одеваюсь. Глаза открывает только тогда, когда я возвращаюсь в спальню с чашкой кофе для неё. Она улыбается, садится и берёт чашку из моих рук.

Прочищаю горло, готовясь рассказать ей то, что никогда не говорил ни одной женщине. Я доверяю ей информацию, которая может уничтожить многих людей, не только меня.

— Общество Отверженных состоит из людей, у которых есть либо мрачное прошлое, которое они хотят скрыть, либо внутренняя тьма, которую они хотят исследовать, не боясь быть пойманными. Именно для этого оно и было создано много поколений назад, — объясняю.

Крессида не перебивает и не спрашивает, зачем я это рассказываю.

— Среди нас есть люди из самых разных сфер бизнеса, организаций и государственных структур, но всех объединяет одно: деньги и влияние. Деньги — это огромная сила, они дают нам возможность покрывать многие пороки и проступки. В частности — Охоту.

Изначально я планировал рассказать ей лишь столько, чтобы удовлетворить её любопытство. Но по какой-то причине я не хочу ничего от неё скрывать. Я достаю из заднего кармана телефон, открываю статью о рыжеволосом мужчине, который был нашей добычей на последней охоте.

— Ты слышала о нем? — спрашиваю.

Крессида берет мой телефон и пробегает глазами текст.

— Я написала эту статью, — отвечает. — То, что я узнала об этом человеке, было ужасно. Он должен быть похоронен так, чтобы его никогда не нашли. — Она возвращает мне телефон, и я засовываю его обратно в карман.

— Я хочу начать с тобой жизнь. И я знаю, что ты ценишь честность. И я был честен с тобой… до определённой степени. — Я делаю паузу. — Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Крессида. Хочу, чтобы ты посещала вечеринки Отверженных вместе со мной. Я их Лорд, но Лорд — ничто без свой леди рядом. Однако есть некоторые вещи об охоте, которые я не могу тебе рассказать.

— Всё в порядке, Сорен, я тебе доверяю. Ты не должен рассказывать мне то, чего не хочешь или не можешь.

— Но я хочу рассказать тебе всё. Я не хочу, чтобы ты что-то скрывала от меня, и я не хочу ничего скрывать от тебя.

— Я ничего не буду скрывать от тебя, — говорит она, и я верю ей.

— Я убил того человека на охоте, — признаюсь я. — И это принесло мне удовлетворение.

Ей требуется время, чтобы осознать услышанное.

— Ты убил его? — Она произносит это так, будто не верит своим ушам, словно повторение моих слов придает им больше веса.

— Ты ведь догадывалась, что такое Охота, верно? — спрашиваю я, пытаясь вытащить её из собственных мыслей.

— Ну… да. Но услышать подтверждение от тебя… — Крессида смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Большинство тех, на кого мы охотимся, заслуживают этого, — заверяю я её. — Такие, как он.

— И тебе это нравится? — спрашивает она.

— Да. И я никогда не остановлюсь.

— Я бы не стала просить тебя об этом, Сорен. Я понимаю, кто ты такой. По крайней мере, часть тебя. Я понимаю, что в тебе есть тьма, потому что видела её на ринге. Но если у нас что-то получится, ты никогда — повторю, никогда — не принесешь это в жизнь моего сына. Даже несмотря на то, что я люблю тебя, я уйду.

— Ты любишь меня? — спрашиваю с удивлением.

— Скажи мне, что ты меня услышал. — Она строго смотрит на меня.

— Я услышал. И я никогда не втяну Оливера во всё это. Одно тебе стоит знать наверняка: я умею хранить секреты. Ты годами пыталась их раскрыть.

Я подхожу к её шкафу, выбираю белое платье и кладу его на кровать.

— А ведь достаточно было просто переспать с тобой, чтобы ты начал откровенничать, — шутит она, затем её взгляд падает на платье. — Это зачем?

— Одевайся, Ураган. Суд уже открыт, и мы идем жениться.

— Сорен, я не могу. — Она качает головой.

— Можешь. А через несколько месяцев устроим большую свадьбу, когда твоя семья примет нас.

— Они уже приняли, — говорит она, ставит кофе и встаёт с кровати.

— Да?

Она берёт телефон, открывает переписку с сестрой и показывает мне сообщения.

Иззи:

Ты уже трахнула его?

Иззи:

Ну же, сестренка, прижми этого парня.

Иззи:

Ты уже призналась ему в любви? Потому что он по уши влип.

Иззи:

Жду всех подробностей!

Я читаю их с улыбкой и перевожу взгляд на неё.

— Твоя семья меня одобряет?

— Полегче, здоровяк. Ты познакомился только с одной сестрой. Тебе ещё предстоит встретиться с другой и с моими родителями.

— Познакомлюсь.

— И я не перееду к тебе... — она делает паузу, — пока что.

— А свадьба? — спрашиваю с надеждой.

— Может быть, через несколько месяцев.

Она обнимает меня за плечи, встает на цыпочки и шепчет на ухо:

— У меня ещё есть пара часов, прежде чем нужно забрать Оливера. Может, примем душ?

Кто я такой, чтобы отказывать этой великолепной женщине, даже если мне не удалось затащить её под венец сегодня? Можете поставить последний чёртов доллар: я буду пытаться каждый день, пока она не скажет «да». Потому что так или иначе я собираюсь надеть кольцо ей на палец, как бы яростно она ни сопротивлялась.

И тогда, черт возьми, она будет полностью моей.