Заносчивый (прил.) за-нос-чи-вый

1. Уверенный в себе, зачастую необоснованно.

2. Чрезмерно самонадеянный, чванливый.

Лила

Они сидели в зоне ожидания уже несколько часов. Точнее, два. Но все равно больше, чем один.

— Держи. — Рис протянул ей пластиковый стаканчик с горячим шоколадом, снова сел на свое место и помог ей уложить ногу себе на колени.

Не такой уж он плохой, этот Рис. Может быть, он действительно резковат, но уже во второй раз приносит ей горячий шоколад и прождал с ней все это время.

— Хочешь «Киткат»? Печенья в автомате не было, а если бы и было, наверняка невкусное. — Он с сухой улыбкой протянул ей большой «Киткат».

— Рис, да я убить готова за шоколадку. — Она выхватила батончик у него из рук, вмиг сорвала обертку и запихнула шоколадку в рот. — Что? Я пропустила обеденную дозу печенья.

— Ты ешь печенье в обед? — Его брови поползли вверх.

— Да, и утром. Поэтому я такая милая.

Уголок его губ пополз вверх, но он осекся и снова нахмурился.

— А долго еще? — Он уже в тринадцатый раз смотрел на свои крутые часы. — Несколько часов прошло. Пойду спрошу.

— Рис, не надо. Они и так стараются как могут. Просто у Национальной службы здравоохранения слишком много работы и слишком мало ресурсов. — Лила взяла его за руку. У него были очень сильные руки.

Наверняка он привык ходить к частным врачам, и терапевты и специалисты готовы были обслужить его по первому зову. А как иначе, если у его семьи международная корпорация. Что ж, пусть посмотрит, как живет другая половина человечества — те, кому приходится сидеть в зоне ожидания и пить горячий шоколад из автомата.

— Ладно. — Он недовольно вздохнул и сел.

— Уже скоро. — Рис вел себя как взрослый ребенок.

Она и в самом деле надеялась, что ожидание не затянется: она очень проголодалась. А одним шоколадом не наешься.

Они сидели в тишине. В какой-то момент Рис положил руку ей на щиколотку — неудивительно, ведь ее нога лежала у него на коленях. Он рассеянно теребил розовую ткань ее брюк.

Лила вздохнула. Наверное, надо написать маме.

ЛИЛА

Мам, я поскользнулась на листьях и попала в больницу. Просто растяжение, наверное. Со мной все в порядке.

В больнице было полно ожидающих, и более важные случаи принимали вне очереди: детей, людей с сильным кровотечением и одного пациента, которого рвало фонтаном.

Мать ответила лишь через час, да и ответом это назвать было сложно.

МАМА

Ладно, напиши, если что-то понадобится.

Да, Лила была уже взрослой, но ей так хотелось, чтобы ее обняли, укрыли мягким одеялом и погладили по головке. Но у ее родителей была своя отдельная жизнь, а у Лилы — своя, о которой и надо было думать.

Прошло почти три часа, прежде чем ее вызвали на осмотр.

— Ну наконец-то, — проворчал Рис и помог ей встать. Обхватил ее за талию и повел в кабинет. Для такого крепкого здоровяка он был очень ласков.

— Зайдешь со мной? — спросила она у двери. Ей вдруг захотелось, чтобы он был с ней.

Рис нахмурился — брови сдвинулись на переносице.

— Ты уверена?

Он явно колебался.

Лила судорожно сглотнула и кивнула. Она устала, проголодалась и чувствовала себя уязвимой, и ей почему-то казалось, что одно лишь присутствие Риса помогало.

— Хорошо.

Она села на чуть более удобный стул; Рис встал у двери. Врач снял ее носок и ботинок и прощупал лодыжку холодными пальцами.

— Так больно? — дежурно спросил он.

Лила резко втянула в себя воздух:

— Да, больно. — До чертиков.

— А двигать ногой можете? — Врач согнул и разогнул ее стопу.

— Да. — Она стиснула зубы.

— При растяжении или переломе нога может так двигаться? — демонстративно спросил Рис.

Врач бросил на него презрительный взгляд и начал заполнять документы.

— Ладно, сделаем рентген. Не думаю, что там у вас перелом, но проверить нужно.

— И долго это? — нервно спросил Рис.

Лила вздохнула: пусть лучше уходит, если не хочет оставаться. Она уже несколько раз ему об этом говорила.

— Мы делаем все возможное, мистер Картрайт, — огрызнулся доктор, которому явно было недосуг препираться с Рисом, и нацарапал что-то на розовом листке бумаги.

— Мы не…

— Я не…

Они с Рисом заговорили одновременно и обменялись напряженными взглядами.

— Он не мистер Картрайт. Мы не вместе, — пояснила Лила.

Но врачу определенно было на это плевать — он даже не поднял голову. Рис откашлялся. Прошло долгих пятнадцать секунд тишины, прежде чем врач вручил ей розовую бумажку.

— Идите по желтой линии до зоны ожидания рентгенологического отделения. Врач вас вызовет.

Вот и весь прием. Они могли идти.

Лицо Риса потемнело, как грозовая туча, — он, видимо, не хотел снова ждать. Он выглядел так, будто сейчас откроет рот и накинется на врача непонятно за что.

— Спасибо, — с улыбкой произнесла Лила, пытаясь уравновесить хмурость Риса.

— А у вас тут можно достать инвалидное кресло? — заносчиво и подчеркнуто вежливо произнес Рис. — Она ходить не может.

— Спросите медсестру, — ответил врач и вперился в экран компьютера. — У меня следующий пациент на очереди, так что, если вы не возражаете… — Он кивнул на дверь.

— Да, конечно. Спасибо, доктор, спасибо. — Лила одарила его своей самой заискивающей улыбкой.

Врач немного смягчился:

— Не за что.

Рис десять минут искал кресло-коляску и еще десять минут катал Лилу по больнице: желтая линия, ведущая в рентгенологическое отделение, местами стерлась и совсем не помогала найти дорогу.

Лила пыталась не смеяться над его растущим раздражением: вряд ли бы ему это понравилось. Но он выглядел так нелепо со своим недовольным ворчанием всякий раз, когда они сворачивали не туда; он даже зарычал на старушку с ходунками, когда та преградила им путь. Неужели он думал, что в больнице все ходят быстро, как в лондонском метро?

Прошел еще час (она выпила еще один стаканчик шоколада), прежде чем Рис вкатил ее в кабинет, где их встретил уставший и задерганный рентгенолог. Ей сделали снимки, и они вернулись в зону ожидания.

— Почему это так долго? — простонал Рис и заерзал на неудобном стуле. Опять. — И почему эти стулья такие неудобные?

— Прошу, Рис. Давай просто уйдем. Ты и так очень много времени со мной потерял. — Она взглянула на часы. — Уже почти половина шестого — тебе что, больше нечем заняться в среду вечером?

— Я и так потратил целый день, еще пара часов погоды не сделают.

Лила посмотрела на свои руки и закусила щеку. Какой же он резкий. Она неоднократно велела ему уходить, а он всякий раз настаивал, что не пойдет.

Она может о себе позаботиться. У нее были Мэдди и Джасмит. Она могла бы вызвать такси. Она справится. Рис Обри ей не нужен, тем более в таком раздраженном настроении.

Лила вздохнула:

— Рис, необязательно…

— Молчи, Лила, — огрызнулся он и выставил перед собой ладонь, приказывая ей молчать. — Я уже здесь и никуда не уеду, пока тебя не отпустят.

Не верилось, что Рис Обри-Даллимор, с его дурацкой двойной фамилией, может сочувствовать ей и быть понимающим. Она продолжала просить его уйти, потому что ему, очевидно, здесь совсем не нравилось.

— Да я просто хотела сказать, что ворчать необязательно, — добавила она. — В бесплатных больницах всегда приходится так долго ждать. — Вообще-то, она совсем не то хотела сказать. — Нехватка денег и кадров.

— Что ж, ясно. — Он, кажется, присмирел.

Лила огляделась и подумала, о чем еще поговорить. Конечно, можно было сидеть и неловко молчать, но, раз она собиралась притворяться его девушкой, им надо было наладить общение. Иначе будет слишком очевидно, что она притворяется.

— А ты уже начал тот онлайн-курс? Как успехи? — Не лучшая тема для разговора, но что поделать.

— Начал. Ты же сказала, что я должен его пройти. — Он покосился на нее. — Нормальный курс, только он меня бесит.

— Почему? — Как может онлайн-курс бесить?

— Я все это уже знаю. Лучше бы я занимался своей научной работой.

Лила фыркнула. Рис, сам о том не догадываясь, был воплощением образа заносчивого интеллектуала.

— Серьезно? Прямо все-все знаешь?

Рис сердито уставился в пол и залился густым румянцем. У него заиграли желваки. Боже, да она, похоже, его расстроила, а ей этого совсем не хотелось. Она просто устала и проголодалась, они ждали целую вечность, а она взяла и выплеснула раздражение на того, кто был рядом и заботился о ней. Конечно, он вел себя как козел, но это уже другая история.

Рис поерзал на стуле и посмотрел на темнеющее небо за окном.

— Рис. — Она потянулась к рукаву его накрахмаленной рубашки с аккуратно застегнутыми манжетами. Хотела снова извиниться, так как явно задела его за живое, но тут открылась дверь, и другая медсестра пригласила их в другой кабинет ждать другого врача.

Рис

В частной клинике все это заняло бы полчаса. А здесь они потратили целый день и половину вечера. Теперь им пришлось пойти в другой кабинет, где врач должен был интерпретировать результаты рентгена. В этот раз Рис даже не спрашивал, хочет ли она, чтобы он пошел с ней, просто вкатил кресло и сел на стул с рваной обивкой.

Медсестра снова вышла из кабинета.

Он достал из кармана телефон.

ДЭН

Все равно я бы не пошел. У нас с Джас свидание. А ты почему не сможешь? Что случилось?

А случилось то, что он пытался повести себя как порядочный человек (то есть как Дэн) и выручить коллегу. Теперь он не только потерял день, который можно было бы посвятить научной работе, но и пропустил тренировку.

РИС

Пришлось отвезти в больницу Лилу с работы (подругу Джасмит), и я тут застрял.

ДЭН

С ней все в порядке? Джасмит стоит беспокоиться?

РИС

Откуда я знаю, стоит ли Джасмит беспокоиться? Лиле сделали рентген лодыжки. Ждем результаты.

Кажется, Дэна больше интересовало, не помешает ли это происшествие его свиданию с Джасмит. Рис убрал телефон в карман.

Может, он и не потерял день. Он пообщался с Лилой, расспросил ее о ее надеждах, мечтах и прочей ерунде — совсем как советовали на этом дурацком онлайн-курсе. Он никак не мог понять, почему Лила просто не возьмет и не устроится на работу лексикографом. Она утверждала, что у нее нет образования и опыта. Но она работала в университете, где имелась кафедра английского языка, — неужели она не могла поучиться там? Там и опыт получить можно.

Она, безусловно, была компетентна (не считая крошек печенья на его столе и, вероятно, блесток в машине), иначе ее бы не взяли на работу координатором кафедры. Он украдкой покосился на нее и заметил, что она больше не улыбалась. Она смотрела на кольца с блестящими камушками и крутила их на пальцах. Она устала и, наверное, проголодалась, хотя он усердно пичкал ее шоколадом. Ожидание выматывало.

Рис покачал головой. Значит, не так все просто в реальной жизни: люди сталкиваются с препятствиями, финансовыми и не только, — с какими, он мог только догадываться. Но одно Рис знал точно: надо следовать мечте, даже если все вокруг будут разочарованы.

И тут вдруг дверь с треском распахнулась и вошел корень всех проблем Лилы. Джейсон.

— Лила, с тобой все в порядке? Я только услышал. Я записал тебя к себе. — Он опустил руку ей на плечо и взглянул на нее как на ребенка. Рис закатил глаза.

— Привет, Джейсон, — нервно произнесла она и посмотрела на Риса, широко распахнув ресницы.

Если в баре Лила в отчаянии просила, чтобы он притворился ее парнем, сейчас она смотрела на него с такой мольбой, будто от этого зависела ее жизнь. Что ж, он притворится, тем более что ей предстоит сделать то же самое на приеме Даллиморов.

Но если честно, только Джейсона им сейчас не хватало.

— Джейсон, — поздоровался он и встал. Этот ублюдок возомнил себя сердцеедом, но он просто дырка от бублика. Похож на хорька. Рис гневно зыркнул на него и сунул руки в карманы. Больше он пожимать руку этому козлине не собирался.

— Рис, — натянуто ответил Джейсон и повернулся к Лиле, сидевшей в инвалидном кресле. — Во что ты вляпалась, Лила? С тобой все хорошо?

— Да все нормально, я просто упала, — робко проговорила она. — Поскользнулась на листьях.

Джейсон обвиняюще уставился на Риса. Тот выдержал его взгляд.

— Посмотрим твои рентгеновские снимки. — Джейсон достал черно-белые снимки и поднес их к свету, хотя прямо на стене за его спиной имелся световой экран. Ну что за претенциозный долдон!

— Хм. Все понятно.

Джейсон сел в свое кресло, подкатился слишком близко к Лиле и дотронулся до ее лодыжки, лежавшей на подножке.

— Нога не сломана, просто сильное растяжение. Я пропишу тебе обезболивающее и наложу повязку, но ты должна отдыхать. — Он взглянул на нее из-под длинной челки. Да этот козел из кожи вон лез, чтобы произвести на нее впечатление! Он будто прочел статью о том, как флиртовать, и решил применить все трюки разом.

— Вот и отлично. Спасибо, — отрывисто произнес Рис. Он вспомнил, как Джасмит отругала его, что он не повел себя так, как повел бы «настоящий» парень.

Джейсон взглянул на него и откинулся на спинку кресла под гневным взглядом Риса.

— А ты где был, когда Лила упала? — неприкрыто обвиняющим тоном спросил он.

— Рядом стоял, Джейсон, — едко ответил Рис. Что-то в этом Джейсоне его бесило. Возможно, тот факт, что он был абсолютным придурком.

— Ясно. — Джейсон повернулся к столу и стал заполнять историю болезни. — Ясно.

Если Джейсон пытался вывести его из себя, у него это отлично получалось.

— И что тебе ясно? — спросил Рис.

— Ясно, что ты даже присмотреть за ней нормально не можешь, — буркнул Джейсон себе под нос.

Рис взглянул на Лилу. Та смотрела на свои ладони, сложенные на коленях. Почему она не отвечала Джейсону? Почему не заступалась за себя? Ладно. Если она не может за себя постоять, это сделает он, ее фиктивный парень.

— За Лилой не нужно присматривать, Джейсон. Кажется, на днях мы об этом уже говорили. Она сама может за собой присмотреть, — огрызнулся Рис.

— Рис, — тихо проговорила Лила, и он резко сел. Пусть он ее фиктивный парень, он не позволит этому ублюдку, возомнившему себя невесть кем, так с ней обращаться.

Джейсон ухмыльнулся, и Рис заскрежетал зубами. Жалко, что он сегодня пропустил тренировку по кикбоксингу. Он бы сейчас с удовольствием побоксировал.

— Ли, вот рецепт, давай я наложу тебе повязку и отвезу в аптеку, — сказал Джейсон.

— Рис может меня отвезти, но спасибо, — тихо ответила Лила.

Джейсон снисходительно кивнул и принялся искать бинт в ящике стола.

Он забинтовывал лодыжку целую вечность, украдкой поглядывая на Лилу и улыбаясь ей. Будь Рис на самом деле ее парнем, он бы уже взбесился. Не говоря о том, что у Джейсона, вообще-то, тоже была девушка. Что бы она подумала, если бы узнала, что Джейсон проливает слюни по своей бывшей? Ведь именно этим он и занимался. Лил слюни, как гребаный подросток!

— Ли, если тебе хоть что-то понадобится — просто пиши, — сказал Джейсон и открыл дверь, чтобы Рис мог выкатить Лилу в коридор. — Я всегда буду твоим другом и готов держать тебя за руку.

— Джейсон, да заткнись ты уже, — вырвалось у Риса. — Ты, наверное, очень плохо ее знаешь. Ее не нужно держать за руку!

— Я знаю ее лучше, чем ты, — фыркнул Джейсон. — Мы были вместе семь лет.

— Ага, а потом ты облажался, братишка, — парировал Рис, не в силах совладать с гневом. Когда он злился, у него прорывался валлийский акцент и сленг. Давненько он никого не называл братишкой.

Джейсон шагнул к нему.

— Ребята, — умоляюще пролепетала Лила.

Ерунда какая-то. Лила даже не его девушка. Джейсон свой выбор сделал, встречался с другой, но пытался соревноваться с ним из-за Лилы? Зачем?

— Ребята, не ссорьтесь. Я устала и хочу есть. Я просто хочу домой, — тихо проговорила она и умоляюще взглянула на Риса, чтобы тот увез ее из кабинета: — Рис, поехали домой, пожалуйста.

Рис посмотрел на нее и нахмурился. Казалось, она вот-вот заплачет: голос надломился, горло сжалось от переполнявших ее эмоций. Почему она так расстраивается? Как будто ей не плевать на Джейсона. Или правда не плевать?

Как бы то ни было, Рис чувствовал себя ужасно оттого, что позволил бывшему Лилы ее задеть и расстроить.

— Да, конечно, — сказал он и развернул кресло.

— Если что-то понадобится, Ли, сразу звони мне, — с усмешкой в голове крикнул Джейсон им вслед.

Рис так вцепился в кресло, что аж костяшки побелели. Он направился в аптеку по лабиринту больничных коридоров.

Оставив Лилу возле аптеки, он отдал фармацевту рецепт на обезболивающие с надеждой, что Лиле выдадут еще и костыли.

Рис искренне недоумевал, что происходит. На работе Лила вела себя совсем иначе, казалась яркой и жизнерадостной. Но при Джейсоне будто становилась бессловесной рабыней, не способной на самостоятельные действия. Лила, которая заставила его пойти на онлайн-курс, была совсем другим человеком.

— Почему ты позволяешь ему думать, что ничего не можешь сделать сама? — спросил он, присев рядом с ней.

Лила грустно на него посмотрела:

— Потому что иногда так и есть.

Она беспомощно пожала плечами, и по ее щекам покатились слезы, которые она с таким усилием сдерживала все это время.

Она плакала.

Боже, и что ему теперь с ней делать? Как вообще успокоить плачущего человека? Дэн никогда не плакал, сестра Риса в случае чего обращалась к матери и другим людям (впрочем, Элин плакала нечасто). Именно это не нравилось в Рисе его бывшей, Серен: все, что касалось эмоций — чужих и его собственных, — давалось ему со скрипом.

Он потянулся и неуклюже похлопал ее по руке.

— Ну, тихо, тихо, не плачь, — сказал он. — Все в порядке. Все хорошо.

Это прозвучало очень глупо, но Лила прыснула — значит, ему удалось хоть немного ее успокоить.

— Спасибо, что снова притворился моим парнем. — Она улыбнулась ему сквозь слезы. — Не думала встретить его здесь.

Рис пожал плечами и отвернулся, чтобы не видеть ее слез.

— Не за что. Было бы странно, если бы я не продолжил притворяться.

— Извини. Я тебе день испортила, а теперь еще и рыдаю. — Она вздохнула. — Я просто очень проголодалась. Мне нужно регулярно есть.

Это правда, что она испортила ему день, и правда, что рыдала, но он ни о чем не жалел. Он поступил правильно.

— Можем заехать и взять тебе фиш-энд-чипс. Только в машине есть нельзя.

Зачем он это сказал? Ясно зачем — не хотел, чтобы машина провоняла уксусом.

— Ой, правда? Заедем? Спасибо! Спасибо тебе огромное. — Лила коснулась его плеча.

— Не за что, — повторил он, сложил руки на груди и стал ждать. Опять.

Лила

Хорошо, что они не поехали на Петунии: в нее бы не уместились костыли.

— Можем никуда не заезжать, Рис. Я заказала еду в приложении! — Боже, как сильно она проголодалась. — И тебе возьму треску с картошкой, будешь? И соус. — Надо же как-то отблагодарить его за помощь.

— О. Ладно, — ответил Рис, остановился на главной дороге и выжидающе посмотрел на нее. — Я не знаю, где ты живешь.

— О, прости! Здесь сверни налево.

По пути Лила массировала ладони. Пять минут от больницы до парковки показались ей самыми долгими в ее жизни (преувеличение, конечно, но все же это было неприятно). Ее ладони горели. Дома надо будет взять кусочек мягкой ткани и обернуть рукоятки костылей, чтобы те стали мягче. И лучше, если эта ткань будет радужной и с блестками.

Рис, видимо, не считал необходимым поддерживать разговор и сделал громче радио, нажав кнопку на руле. Рису Обри незачем было тянуться к кнопке на приборной доске — у него все было под рукой. Он включил политическое ток-шоу, где смену тем обозначал громкий бой часов. Он слушал, сосредоточенно сдвинув брови и время от времени согласно хмыкая. Он был в одной рубашке. Он буквально бросил все на работе, чтобы о ней позаботиться.

— Рис. — Она слегка дотронулась до его локтя. Он посмотрел на нее. — Спасибо за сегодня.

— Да. Теперь мне придется заехать за тобой утром.

— Я буду очень благодарна и отплачу тебе, обещаю. Я напеку тебе столько печенья!

Рис не рассмеялся, но уголки его губ поползли вверх, и Лила решила, что это победа.

Они ехали еще двадцать минут, и наконец Лила велела ему свернуть в новый коттеджный поселок, где в тихом закутке стоял ее дом.

— Можешь припарковаться на дорожке. — Она указала туда, где обычно парковала Петунию. — Только не сбей горшки.

Он раздраженно покосился на нее — мол, как она посмела сомневаться в его умении водить машину? А она сдержала улыбку: на деле Рис оказался совсем не таким страшным, каким выглядел со стороны.

Открыв дверь, она повернулась, высунула ноги, не распрямляя больную ногу до конца, подтянулась, встала и забросила на плечо сумочку. Пару шагов неуверенно проскакала на одной ножке, дожидаясь, пока Рис принесет костыли. Но тот обошел машину и подхватил ее на руки. В который раз за сегодня.

От натуги он стиснул челюсти. Под глазами залегли темные круги.

— Рис, тут идти всего четыре шага. Передай мне костыли, — запротестовала она, но не стала вырываться. На самом деле ей не хотелось опускаться на землю.

— Лила, ты пройдешь эти четыре шага за полчаса, а я терпеть не могу, когда кто-то копается. — Он остановился у ее двери, и она принялась рыться в сумочке в поисках ключей. Салфетки, несколько ручек, книжка, телефон… Ах, вот куда запропастился этот лак для ногтей! Наконец она нашла ключи.

— Нашла, — сказала она, но он ее не опустил.

Рис вошел в ее маленький домик, свернул в гостиную, находившуюся справа от входа и совмещенную с коридором, усадил ее на диван и освободил руки. Подвинул оттоманку так, чтобы она могла положить на нее ногу, и накрыл ее пледом с единорогами. Казалось странным, что Рис ей помогал и расправлял плед с единорогами, но рядом с ним она чувствовала себя так спокойно. Она поджала губы и нахмурилась, чтобы не захихикать.

— Лежи здесь. Принесу твои костыли.

Но не могла же она валяться на диване в рабочем костюме? Лежать под пледом на диване с растянутой лодыжкой хотелось в удобной домашней одежде, а дом у нее не такой уж большой. Скинув плед, Лила заковыляла к шкафу под лестницей и достала из сушилки пушистые флисовые штаны и гигантскую толстовку-одеяло. Осторожно села на пол и стащила рабочие брюки, сунула их в стиральную машину и натянула мягчайшие флисовые штаны.

Хлопнула входная дверь.

— Ты где? Еду доставили, — окликнул ее Рис с порога. По дому разнесся резкий запах уксуса (двойная порция — все как она любила).

— Не заходи в коридор. Я переодеваюсь! — Толстовку-одеяло, несомненно, изобрел гений, но она была немного громоздкой, и кто знал, что растянутая лодыжка так ограничивает движения? Наконец ей удалось подняться на ноги, и она кое-как доскакала до гостиной.

— Даже не стану спрашивать, почему ты переодевалась в коридоре. — Рис стоял за диваном. В руках у него был бумажный пакет с едой. — Теперь можно пошевелиться?

Боже, вот любит он драматизировать!

Не дожидаясь ответа, он направился на кухню. Ворчливому мистеру Каштановому Заду определенно не мешало подкрепиться.

Лила устроилась на диване, удобно приподняв больную ногу, и нашла на «Амазон Прайм» «Офицера и джентльмена» за пять фунтов сорок девять пенсов. Этот фильм стоил каждого пенни. Как вышло, что Рис дожил до тридцати с лишним лет и ни разу не видел Ричарда Гира и Дебру Уингер в этом безусловном шедевре кинематографа восьмидесятых?

ЛИЛА

Я дома. Оказалось, всего лишь растяжение. Мне выдали костыли. Буду смотреть «Офицера и джентльмена».

МАМА

Окей

— Держи. — Рис вошел с началом титров и водрузил ей на колени поднос. — Я не стал добавлять соус, потому что поливать картошку соусом — святотатство.

— Святотатство? Мистер Обри, вы меня ранили.

Рис сел рядом и постелил на колени посудное полотенце, чтобы не запачкать брюки. Как мило.

— А это что? — Он указал на телевизор ломтиком картошки фри.

— Поскольку ты оказался непосвященным, я решила, что тебе просто необходимо посмотреть «Офицера и джентльмена» и ликвидировать пробелы в образовании.

— Ладно, — ворчливо ответил он.

Он внимательно взглянул на нее и открыл было рот, желая что-то добавить, но быстро его закрыл.

— Что? — спросила она.

Он осмотрелся:

— У тебя столько вещей.

— Угу. Люблю вещи.

Ей нравились картинки с изображением тропических птиц и восточные веера. Нравилось, чтобы корзинка с вышиванием всегда лежала под рукой. У нее было много пледов: она подбирала их под настроение. Еще она любила пуговки, блестящие брошки и резные деревянные шкатулочки. И груды книг. Она обожала свои книги.

— Но ты же не это хотел сказать, верно, Рис? — с набитым ртом добавила она. Главное сейчас было поесть.

И тут его прорвало.

— Что не так с твоим бывшим, Джейсоном? Почему он такое дерьмо? — спросил Рис. Лила открыла было рот, чтобы ответить на его вопрос, но Рис не договорил. — Как он вообще смеет намекать, что ты ни на что не способна? Так ни с одним человеком нельзя разговаривать, тем более с девушкой, с которой встречался семь лет! И он как будто забыл, что изменил тебе! Он вообще не имеет права вмешиваться в твою жизнь! Тебя не нужно «держать за руку», и ты сама прекрасно можешь о себе позаботиться. Ты — здоровый взрослый человек, и меня просто бесит, что он обращается с тобой как с ребенком, а ты в его присутствии в ребенка и превращаешься! На работе ты ведешь себя совсем иначе.

Ого-го. Кажется, Лила еще ни разу не слышала, чтобы Рис Обри так много говорил.

— Хм… Ну да. Что ж… — Лила судорожно сглотнула. Она-то хотела отдохнуть на диванчике и полюбоваться Ричардом Гиром, поужинать и лечь спать. Зря она стала допытываться, что он на самом деле хотел сказать.

— Извини, — буркнул он и напихал в рот побольше рыбы, чтобы прекратить поток слов.

— Нет-нет, я же сама спросила. Все нормально. — С чего бы начать? И как объяснить? Лила заерзала на диване. — Понимаешь, мы очень долго были вместе, и он, наверное, чувствовал себя виноватым из-за того, что я его, считай, содержала. Поэтому начал помогать иначе… Заботился обо мне, все время спрашивал, все ли у меня в порядке. — Лила пожала плечами. — В итоге он взял на себя большинство решений, в том числе финансовых. Бесился, если я начинала что-то делать сама. Он был очень не уверен в себе и очень нарциссичен.

Рис поставил пустую тарелку на оттоманку и повернулся к Лиле.

— А я ничего не замечала, — продолжала она. — Думала, так и выглядят нормальные отношения двух любящих людей. Я поддерживаю его, а он — меня. Только потом я поняла, что он вел себя токсично. Джасмит сто раз пыталась мне это втолковать, но я ничего не желала слышать. Измена стала последней каплей.

Она убрала прядь волос за ухо.

— О. — Рис неотрывно смотрел на нее. Пытался расшифровать ее, как один из своих исторических документов.

— Когда я вижу его, я будто снова становлюсь тем, прежним, человеком. Но мы не так часто видимся. Мы не виделись несколько месяцев, пока я случайно не столкнулась с ним на прошлой неделе, — объяснила Лила. — Вот так.

Она заставила себя улыбнуться и повернулась к экрану. Что может быть хуже, чем обнажать свою душу перед другим человеком? Разве что расплакаться в его присутствии. Хотя это она сегодня уже сделала.

— Лила, никому нельзя позволять топтать свою самооценку. Только ты можешь быть себе критиком, да и этого тоже делать не стоит, — тихо произнес Рис, откинулся на ее фиолетовую диванную подушку и сложил руки на животе. Даже после огромной порции трески с картошкой его живот остался плоским.

Она наблюдала за пульсирующей жилкой на его шее, за тем, как неспешно поднималась и опускалась его грудь, как спокойно и медленно он моргал. Она ему поверила.

— Хорошо, — кивнула она.

— Доела? — спросил он и, не дожидаясь ответа, унес на кухню пустые тарелки и вернулся со стаканом воды. Сел на диван и положил ноги в серых носках на оттоманку рядом с ее ногами, укрытыми пледом.