Раскаяние (сущ.) рас-ка-я-ни-е
1. Тревога, возникающая из-за осознания вины.
2. Гнетущее состояние ума из-за совершенного действия или его результата.
3. Угрызения совести.
Как же у него болела губа! Дурацкая краска оттиралась с трудом, оставляя на месте усов воспаленный красный след.
Но хуже было другое. Он забыл про встречу. Пропустил письмо с напоминанием, а может, прочитал его, но забыл, не занес в календарь или просто отвлекся, и из головы вылетело… Раньше он никогда не забывал о чем-то настолько важном. Никогда.
Теперь он сидел и вспоминал свою наполовину готовую и наполовину забытую речь о том, какая честь и привилегия состоять в Королевском историческом обществе, перечислял свои исследования, работы, которые только собирался опубликовать, и рассказывал о проекте будущей книги. И все это время на его лице были огромные синие усы.
Почему Дэн не напомнил ему об этом, почему позволил просто уйти? Впрочем, Дэн был ни при чем. Он сам виноват, что разрешил Лиле разрисовать себе лицо. И Лила виновата, что это сделала. Ну почему она такая? Вся такая взбалмошная и вечно настаивает, чтобы он участвовал в общих мероприятиях, был «частью сообщества исторической кафедры». А ему и одному хорошо.
И вот теперь у него не осталось ни малейшего шанса. Косноязычного, путающегося в словах идиота с синими нарисованными усами никогда не примут в Королевское историческое общество!
Блин.
Опершись о раковину, он гневно уставился на себя в зеркало. Сегодняшняя «неформальная беседа» непременно повлияет на решение комитета; глупо обманываться и думать, что раз она неформальная, то ничего не значит. Он много раз бывал на таких «неформальных» собеседованиях и по опыту знал, что связи, личные отношения и контакты в этом мире значили очень много.
Рис позволил себе расслабиться. Лила захватила все его мысли; он стал забывать о времени, витал в облаках и растерял всю концентрацию.
Захлопнув за собой дверь туалета, Рис бросился в свой кабинет. Он ни за что не вернется на эту дурацкую мексиканскую вечеринку с теплой сангрией и безвкусной музыкой, от которой хотелось скрежетать зубами!
Он кипел от гнева; держать руки в карманах и стоять на одном месте было невыносимо, и от злости он вдарил кулаком по картотечному шкафчику.
— Черт! — взвыл он.
Кисть и предплечье пронзила боль, но ему было все равно. Он оцарапал костяшки до крови — кровь капала на ужасный колючий бежевый ковролин.
Отец наверняка об этом узнает — Рис не сомневался в этом. И это станет очередным камнем, брошенным в его огород. Явиться на собеседование неподготовленным и с нарисованными усами! Рис никогда не переживет этот позор.
Он подошел к окну, оперся локтями о подоконник и уронил голову на руки. Все пропало, уже ничего не исправить. Теперь его никогда не примут в Королевское историческое общество.
Никогда.
А все потому, что Лила захотела быть с ним. А он впустил ее в свою жизнь.
Дверь открылась — он учуял запах ванили.
— Лила, не сейчас. Умоляю, только не сейчас, — не оборачиваясь, рявкнул он.
— Нет, сейчас, Рис! — гневно выпалила она. — Что ты наделал?
— Что я наделал? — прорычал он так угрожающе, что сам не узнал свой голос.
Он весь напрягся и обернулся, изо всех сил пытаясь себя контролировать. Вот что надо было делать эти последние несколько месяцев: сдерживаться и контролировать себя! А не вздыхать по печенькам и хорошенькой мордашке Лилы, как влюбленный щенок!
Глаза Лилы пылали от гнева, на щеках расцвели красные пятна, а волосы растрепались сильнее обычного, если такое вообще было возможно.
— Да, Рис, — таким же сердитым тоном ответила она. — Что ты наделал?
— Что я наделал, Лила? — Он оперся о стол и наклонился вперед. — Я только что уничтожил все шансы быть принятым в Королевское историческое общество, потому что ты мне все мозги перекроила!
— Перекроила мозги? Как? С помощью нарисованных усов? — Она шагнула ему навстречу. — Ты взрослый человек, Рис, ты сам принимаешь решения. И не я позволила тебе уйти с вечеринки с нарисованными усами. А Дэн. — Она приблизилась еще на шаг. — И вообще, почему кто-то должен тебе об этом напоминать? Ты что, четырехлетний ребенок, которому мамочка должна вытирать личико?
— Лила, моя жизнь кончена! — В его голосе звучало предостережение. Лучше бы она сейчас его не провоцировала. Вдобавок он не понимал, почему ей как будто все равно.
Лила закатила глаза и замахала руками, как крыльями. Какого черта она изображала птицу?
— Не драматизируй, Рис. — Ее голос звучал слишком громко в его кабинете. — Твоя жизнь не кончена. Подумаешь, неформальная встреча, и ты…
Ну уж нет, он ей не позволит. Она не одержит верх в этой дискуссии. Хотя они так орали друг на друга, что это вряд ли можно было назвать дискуссией.
— Это я-то драматизирую? Нет, в наших отношениях королева драмы — ты! В отношениях, из-за которых я совершенно забыл о своих обязательствах. Из-за тебя я утратил рассудок и забыл о том, зачем я здесь! — Теперь ему все стало ясно как божий день; он увидел себя — рассеянного, безответственного неудачника, который ничего не мог добиться! И ведь это она его таким сделала. — Я тратил на тебя все время и думал только о тебе, хотя надо было готовиться к собеседованию в Королевское историческое общество! — Рис в отчаянии запустил руки в волосы. — Господи, чем я вообще занимался? Как позволил себе стать таким легкомысленным? — бормотал он.
— Рис, погоди минутку… — Лила подняла руку и подошла еще на шаг ближе, но он будто ее не замечал.
— А ты при этом так меня стыдишься, так стесняешься быть с кем-то вроде меня, что даже не можешь рассказать друзьям и родителям о наших отношениях! — Обида, которую он так усиленно пытался загасить, вспыхнула и разгорелась ярким пламенем. — Вот насколько тебе на меня плевать!
— Ты знаешь, что это неправда, — прошептала Лила и покачала головой.
— Мисс Картрайт, — она вздрогнула, как от пощечины, но ему было все равно, — в моем кабинете вы нежелательная персона. Убирайтесь.
Рис сунул руки в карманы и заскрежетал зубами. Он ждал, пока Лила уйдет, чтобы позвонить профессору Пэйнтеру и все объяснить. Но она не уходила. Она напрягла плечи, сделала глубокий вдох и собралась с духом.
— Мне плевать, желательная я персона или нежелательная, Рис Обри-Даллимор, — выпалила она. — Я никуда не уйду, пока ты не объяснишь, почему решил, будто тебе можно вмешиваться в мою жизнь, ведь ты обещал, Рис, обещал!
Ее голос сорвался, но Рис уже ничего не соображал от ярости, и ему было все равно.
— О чем ты, Лила? — Он встряхнул головой; мысли и слова путались. — Мне сейчас придется разгребать это дерьмо, и мне совершенно нет дела, если твои дурацкие пледики испачкались или перепутались клубочки!
Взгляд Лилы окаменел, и она напряглась всем телом.
— Значит, я ошиблась, — тихо произнесла она. — Ты ни капли не изменился. Тебе по-прежнему плевать на всех, кроме себя. Поверить не могу, что я когда-то думала иначе.
— Я понятия не имею, что ты несешь, и, если честно, мне все равно. — Он сел и уставился в экран в ожидании неизбежного письма от отца. «Я распоряжусь приготовить твой кабинет». Его отец непременно узнает: он всегда обо всем узнавал первым. Рис бы не удивился, обнаружив, что отец установил в его кабинете жучки.
Рис нажал на кнопку «обновить». Ничего.
В кабинете повисла тишина, но он все еще чувствовал сладкий запах ванили.
— Не верится, что я возомнила, будто ты другой и совсем не похож на Джейсона, — прошептала она. — Будь ты проклят, Рис.
Рис резко поднял голову и растерянно уставился на нее. Нет, он не похож на Джейсона. У них с этим придурком нет ничего общего. Он решил подумать об этом потом.
Дверь захлопнулась, и он остался наедине с непрочитанными письмами и слабым ароматом ванили. Он выпустил пар, и сердцебиение замедлилось; он сидел и постукивал пальцами по столу в ожидании отцовского письма. Достал из кармана телефон и положил вровень с клавиатурой.
Он снова обновил почту, и на экране высветилось сообщение от секретарши Элин: та спрашивала, придут ли они с Лилой на ужин в следующую субботу. Не придут, но сейчас он не мог об этом думать. Он не мог думать ни о чем, кроме членства в Королевском историческом обществе.
Кроме того, он сам был не уверен, хочет ли теперь проводить время с Лилой.
— Блин, — пробормотал он, осознав, что хочет.
Он по-прежнему хотел быть с ней.
Просто она подвернулась под горячую руку и оказалась не в том месте не в то время. Легкая мишень. Что же он натворил?
Черт.
На экране высветилось сообщение от секретарши отца, но Рис не потрудился его прочитать. Он уже бежал к двери.
Дэн с сердечком вокруг глаза шел к нему по коридору, нахмурившись, что было для него нехарактерно.
— Дэн, мне сейчас некогда, — бросил Рис, собираясь пройти мимо. — Надо найти Лилу. — Он должен был все исправить, извиниться, обнять ее.
— Ну уж нет, Лилу тебе сейчас искать не надо. — Дэн ткнул его в грудь. — Что с тобой творится, Рис? — процедил он.
— Дэн, я знаю…
— Знаешь? Ты знаешь? Она сейчас рыдает в своем кабинете с Амандой. Она в истерике! — Дэн с отвращением покачал головой. — Я позвонил Джасмит, чтобы та ее забрала. В таком состоянии она до дома не доедет.
— Слушай, я с ней поговорю. Я все исправлю, просто последние полчаса я вел себя как полное дерьмо.
— Я тебя к ней не пущу. Она ничего не сказала, но я знаю, что она плачет из-за тебя, Рис. Мы не первый день знакомы, я знаю, каким придурком ты можешь быть. И я умею вовремя тебя осадить. Свести все в шутку, если нужно. Но она? Твоя, как ты говоришь, «девушка»? — Дэн указал в другой конец коридора. — Она не заслуживает такого обращения.
Рис открыл было рот, чтобы возразить и сказать что-нибудь в свою защиту, но сказать было нечего.
— Сегодня ты к ней больше не подойдешь. — Дэн вздохнул и провел рукой по лицу. — Она так хорошо на тебя влияла, Рис. Рядом с ней ты впервые задумался о том, как обращаешься с людьми. Ты научился радоваться. Впервые с тех пор, как я тебя знаю, ты был счастлив.
— Дэн, я…
— Ты катком ее раскатал, да? Не дал ей слова вставить, потому что твои проблемы всегда важнее чужих? — Дэн не мог скрыть разочарования.
— Это неправда, и ты это знаешь. — Рис ткнул в него дрожащим пальцем.
— Неужели? — огрызнулся Дэн. — Ты мне небезразличен, мужик, но тут ты оплошал. Так оплошал, что даже я сейчас с тобой говорить не хочу.
— Ну и не говори. Мне надо увидеть Лилу. — Рис оттолкнул его в сторону.
— Тебе надо послушать меня, — напряженно, но спокойно ответил Дэн. Как он мог сохранять спокойствие? — Ты не пойдешь к Лиле. Не сейчас.
Дэн просто не понимал. Рис должен был ее увидеть и все исправить. Ее расстроенное хмурое лицо стояло перед глазами, а он хотел обнять ее и извиняться до тех пор, пока она его не простит, хотя, наверное, теперь она никогда его не простит.
Дэн схватил его за плечо и многозначительно на него посмотрел. Рис долго смотрел на друга в ответ, наконец понурился и почувствовал, как упало сердце. Дэн был прав: сейчас не стоило идти к Лиле. Дэн ушел, а Рис остался один возле своего кабинета в коридоре, обуреваемый виной и страхом.
Возможно, Лила поступила непрофессионально, но на следующий день она взяла отгул. Джасмит переночевала у нее и обнимала ее, пока Лила билась в рыданиях. Наконец она уснула; Джасмит оставила ей тарелку блинчиков в форме сердечек, кофейник со свежезаваренным кофе (когда Лила проснулась, блинчики и кофе давно остыли) и записку с извинениями, что не сможет взять больничный, но позвонит в обеденный перерыв и приедет сразу после окончания занятий. От такой заботы Лиле стало только хуже, ведь в последнее время она плохо думала о Джасмит.
Умом она понимала, что Рис забыл о встрече не из-за нее. Но все же ее небольшая вина тут имелась. Она монополизировала его время. Они проводили вместе почти каждый вечер и ночь. Это не могло не сказаться на его привычной жизни — и вот, пожалуйста. Он не заметил важное письмо — наверное, потому что занимался с ней сексом в ее кабинете.
Она представила, какой ужас испытал Рис, осознав, что явился на важное собеседование с нарисованными синими усами. Он и так чрезмерно переживал из-за членства в Королевском обществе, а теперь еще будет волноваться, что выставил себя дураком на неформальном собеседовании. Лила знала, как он любил себя накручивать, и понимала, что ему будет очень сложно примириться с мыслью, что он не выступил на все сто.
Она могла понять, почему он сорвался. Почти могла.
Но она не собиралась брать на себя ответственность за его мелочное, инфантильное и совершенно отвратительное поведение. Неформальное собеседование не конец света. Он, между прочим, даже не написал и не позвонил после того, как… наговорил ей всякого. Точнее, накричал на нее.
Нет, она ни в чем не виновата. Ни капельки.
Лила собрала волосы и стянула их резинкой. Глаза еле разлипались, потому что она плохо спала, а когда ей все-таки удавалось уснуть, сон шел урывками. Джасмит храпела, Лила снова начинала плакать, а ужасные слова Риса звенели в голове, сливаясь и сплетаясь в одно целое:
Мисс Картрайт, в моем кабинете вы нежелательная персона.
Лила схватилась за сердце. Что за ужасная фраза! Да, он добавил «в моем кабинете», но с таким же успехом мог сказать «в моей жизни», ведь именно это он на самом деле имел в виду! А она — она совершила ту самую ошибку, которую обещала себе никогда больше не совершать! Ей стоило таких отчаянных усилий собрать себя по кусочкам и вернуться к нормальной жизни, но она позволила мужчине снова себя сломать.
Она была для него помехой. Отвлекала его от более важных вещей вроде его несчастного членства в обществе и необходимости доказать отцу, что он чего-то стоил. Лила замечала в себе стремление угодить окружающим во что бы то ни стало, но Рис плясал под отцовскую дудку, как заколдованный, и готов был прыгать через горящие обручи, как будто без этого жить по-своему никогда бы не вышло! Что ж, теперь его ничего не будет отвлекать.
ДЖАСМИТ
Напиши, когда проснешься. Люблю тебя.
ЛИЛА
Я проснулась. Сейчас умоюсь, сварю томатный суп и выпью какао. Спасибо, что осталась вчера, я тоже тебя люблю. Целую.
От Риса не было ни весточки. Впрочем, Лила и не хотела с ним разговаривать, но неплохо было бы получить хоть какое-то признание вины и извинения за то, как он вчера с ней обошелся. Он же ужасно с ней себя вел! Не замечал никого и ничего вокруг, кроме себя. Как настоящий бездушный эгоист.
Значит, это все. Конец.
Она умылась холодной водой, чтобы избавиться от припухлости вокруг глаз, и спустилась, не зная, чем заняться. Убрала запачканные пледы в стиральную машину. Она любила свои пледы и клубочки. И никакие они были не дурацкие. Ну, может, немного дурацкие, но они ей нравились, и точка.
В четыре часа она наконец села и стала придумывать план.
Гнев по-прежнему побулькивал в ней, как томатный суп на плите, но горше всего было разочарование. Не верилось, что Рис не один, а целых два раза не послушался ее и вмешался в ее жизнь, не сказав даже «ну если ты не против» или «я тут подумал и решил спросить разрешения».
Он рисковал ее работой. Работой, которую она любила и воспринимала как шаг на пути к мечте. Она бы сама поговорила со Сью и во всем разобралась. Ей не нужен был рыцарь на белом коне, который вмешался, размахивая своим непомерным… эго.
Тут она вспомнила Джейсона. Как можно было действовать за ее спиной и требовать, чтобы Джейсон вернул ей всю сумму кредита, когда они брали его вместе? Ну серьезно? Она, конечно, находилась под давлением, но сама подписала документы. Она была взрослой девочкой. Знала, во что ввязывалась. Хотя не солгала бы, сказав, что полная сумма кредита на ее банковском счету несказанно ее порадовала.
Теперь она могла оплатить обучение в магистратуре целиком, а не в рассрочку, и еще отложить немного на черный день.
Но Рис нарушил обещание бережно с ней обращаться и не вести себя, как козел. Он обманул ее доверие.
И разрушил их отношения.
Лила включила рабочий ноутбук и проигнорировала значок «онлайн» напротив имени Риса в мессенджере. Он был онлайн с шести часов утра. Что ж. Ее это больше не волновало.
Она открыла чат со Сью, глубоко вздохнула и позвонила ей по видеосвязи.
— Привет, Сью, — выпалила она. — Во-первых, спасибо, что отпустила меня сегодня. У меня день заботы о психическом здоровье.
— Ничего страшного. Ты бы не попросила, не будь ситуация критической. — Лицо Сью немного смягчилось.
— Я хотела извиниться, — вздохнула Лила. — Я не просила Риса заступаться на меня и совершенно точно не просила грозить тебе увольнением. Прости.
Боже, почему ей всегда так трудно найти нужные слова? Она же любила слова — так почему у нее никогда не получается выражать свои мысли?
— Лила, не извиняйся. Рис уже сделал это за тебя. — Сью наклонилась к экрану. — На самом деле то, что он сказал, заставило меня задуматься, и я сама хотела бы перед тобой извиниться.
Неужели Сью похитили пришельцы, а ее телом завладел Чужой? Не может быть, чтобы она захотела извиниться перед Лилой.
— Я считала тебя слишком ценным сотрудником и не хотела отпускать на несколько часов в неделю. Но сегодня утром у нас с Рисом состоялся очень продуктивный разговор, и я поняла, что тормозила твое развитие вместо того, чтобы помогать тебе развиваться, как и положено хорошему менеджеру.
Ну и ну. Вот дела.
— Сью, я…
— Мне правда очень жаль, Лила. Я сейчас переживаю… — Сью заколебалась. — Мы с мужем разводимся, и, кажется, я вымещала на тебе злость. — Она торопилась и говорила отрывисто: видимо, не хотела делиться.
— Сью, мне так жаль это слышать! — Боже, развод! Какое ужасное испытание.
— Тут уж ничего не поделаешь. — Сью вымученно улыбнулась. — Лила, в понедельник и вторник можешь не выходить. Устрой мини-отпуск, отдохни как следует, побалуй себя. У тебя накопилось много отгулов, но я не буду их засчитывать и не запишу эти дни в счет больничного.
— Даже не знаю, что сказать.
— Скажи: «Пока, Сью, увидимся в среду».
— Хорошо. — Лила кивнула и впервые за несколько дней улыбнулась искренне, хоть и едва заметно. — Пока, Сью. Увидимся в среду.
Сью отключилась, а Лила удивленно вытаращилась на экран. Вот это поворот. Что бы Рис ей ни сказал, это подействовало. Но это его не оправдывало. Ни капли.
Лила достала телефон.
ЛИЛА
Джейсон, извини. Я не просила Риса с тобой разговаривать. Все это было без моего ведома. Я переведу тебе половину денег.
Джейсон ответил немедленно.
ДЖЕЙСОН
Рис уже написал мне, извинился и объяснил, что действовал без твоего ведома. Не переживай, я много думал и решил, что ты должна оставить деньги. Они твои.
ЛИЛА
Не говори глупостей. Вышли номер счета.
ДЖЕЙСОН
Нет, Ли. Это твои деньги.
Палец Лилы завис над зеленой кнопочкой рядом с именем Риса. Будь на его месте кто угодно другой, она позвонила бы и поблагодарила. Но это был Рис. Рис вмешался в ее жизнь, обошелся с ней жестоко и разбил ее несчастное сердечко (она была достаточно взрослой, чтобы это понимать). Он был обязан все исправить.
Поэтому благодарить его не за что, и звонить ему она не собиралась. Даже писать не собиралась.
Она собиралась сидеть на диване, смотреть кино, есть томатный суп и ждать Джасмит, чтобы поплакаться ей о своей несчастной жизни.
ДЭН
Я приду с Джасмит. И мы ненадолго.
Дэн и Джасмит опаздывали. Рис вздохнул и опустил телефон экраном вниз. Дэн по-прежнему на него сердился, а может, испытывал разочарование, но они договорились встретиться и поболтать, поэтому Рис сидел в каком-то дорогущем винном баре в центре города и надеялся, что его студенты предпочтут заведение подешевле.
В выходные Рис слишком много выпил, но, к счастью, в меню оказалось безалкогольное пиво. Он не спал, не брился и все выходные бродил по своей унылой серой квартире, доставая из холодильника бутылку за бутылкой и вливая в себя. Звонил Дэн; звонила его мама; Элин прислала сообщение, но он никому не ответил. Ему хотелось говорить лишь с одним человеком в мире, но он не мог заставить себя позвонить или написать Лиле, боясь, что она не подойдет к телефону или проигнорирует его сообщения.
Рис думал даже приехать к ней домой, но понял, что это слишком. Вряд ли ей это понравится. И он не поехал.
Несчастное выражение ее лица, когда он назвал ее «мисс Картрайт» и сказал, что в его кабинете она «нежелательная персона», отпечаталось на его сетчатке, и он видел его, всякий раз закрывая глаза. Он обвинил ее в том, что из-за нее провалил собеседование, а ведь это была неправда. Он провалил его по своей вине. И больше ничьей. Но дело было не только в этом, а также в его попытках заступиться за нее перед Сью и Джейсоном. Да, он хотел как лучше, но именно так повел бы себя Джейсон, и Лила просила Риса так не делать. А он не послушал. Он действовал вопреки ее желаниям, потому что думал, что знает, как лучше.
Он разрушил их отношения и не знал, как все исправить.
Влетела Джасмит, как легкий порыв ветра, перебросила пальто через спинку неудобного высокого табурета и шмякнула сумку об стол.
— Мы ненадолго, — с ходу объявила она. Дэн шел за ней. — Будь моя воля, я бы вообще не приходила.
Он это заслужил.
— Спасибо, Джасмит. Дэн. — Он кивнул. — Пить будете?
— Белого вина. — Джасмит взобралась на табурет.
— Пива, — пробормотал Дэн и сел рядом с ней.
— Ну так что? — спросила Джасмит, приподняв брови. — Что можешь сказать в свое оправдание? Я несколько дней пытаюсь удержать Лилу от падения в черную бездну депрессии и ненависти к себе! И все из-за тебя.
Черт. Он провел рукой по лицу. Боже, как он устал.
— Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — продолжала она. — Понимаешь, что под блестками и радугами скрывается хрупкая душа, которую ты растоптал, хотя обещал этого не делать?
Она откинулась на спинку и с каменным лицом принялась дожидаться ответа.
— Как она? В порядке?
— В порядке? Нет, блин, Рис, она не в порядке! — прошипела Джасмит. — Мало того что ты наговорил ей гадостей, ты еще и распоряжался ее жизнью! Не поверил, что она сможет решить свои проблемы самостоятельно, и за ее спиной угрожал Сью увольнением и разговаривал с доктором Козлиной! Она просила тебя этого не делать, а ты все равно сделал. Ты обошелся с ней как с жалким ребенком, который не в состоянии сам о себе позаботиться! Повел себя так, будто она не авторитет, пренебрег ее желаниями, проигнорировал ее право распоряжаться своей жизнью, а потом еще назвал ее нежелательной! Молодец, Рис!
— Прости, я…
— Ах, теперь он просит прощения, — фыркнула Джасмит.
— Джас, — вмешался Дэн, — дай ему сказать.
— Хорошо, пусть говорит. — Кажется, она бросала ему вызов.
Рис глубоко вздохнул.
Это было ужасно. Ужаснее, чем осознание, накатившее в ту же секунду, когда Лила захлопнула за собой дверь его кабинета. В тот момент он понял, что уничтожил их отношения и обидел ее. Прежде он этого не понимал, и в этом и крылась проблема: он не мог остановиться, потому что не ведал, что творит. Он не понимал, какой эффект производят на Лилу его слова; тогда он знал лишь одно — что его жизнь разрушена из-за дурацких усов.
— Словами не исправить того, что я натворил, — начал он. — Я это понимаю и ненавижу себя за это. Ненавижу себя за то, что сказал, и за то, как обошелся с Лилой. Ненавижу себя за то… — в горле застрял комок, и Рис побоялся, что еще чуть-чуть, и выступят слезы, — за то, что думал только о себе и ставил свои интересы выше. Поверьте, я не хотел.
— Ага, так мы и поверили. — Джасмит глотнула вина.
— Я попытался все исправить и извинился перед Сью и Джейсоном, но мне стыдно говорить с Лилой. Я не знаю, что сказать. И как извиниться.
— Тебе стыдно? Дело не в тебе, Рис! Дело в Лиле и ее чувствах. Тебе не кажется, что она хочет, чтобы ты позвонил?
— Нет.
— Ты прав, она не хочет, — вздохнула Джасмит. — Но это не значит, что ты не должен попытаться ей позвонить, написать — да что угодно. Она считает, что ты о ней уже забыл. Исправил свои ошибки и спокойненько живешь дальше.
Рис надавил ладонями на глазные яблоки. Как же все это сложно!
— Ты ее любишь? — без обиняков спросил Дэн.
— Ну конечно люблю! — выпалил Рис громче, чем хотел. Он уже давно влюбился в нее без памяти. — Без нее я — ничто.
За столом повисло молчание.
— А она тебя любит? — спросил Дэн. Откуда Рису знать? Он, конечно, надеялся, что она его любила. Он пожал плечами.
— Джас? — спросил Дэн.
Рис с надеждой повернулся к лучшей подруге Лилы. Если кто и был посвящен в ее мысли и чувства, так это Джасмит. Возможно, она знала о них даже больше самой Лилы.
— Она ничего не говорила.
— Но ты сама как считаешь?
— Считаю, что ты должен ей в ноги кланяться. — Джасмит поджала губы. — Не знаю я. Может, да, а может, нет.
Рис кивнул и уставился в свой стакан.
— В среду я иду к психотерапевту. Буду ходить три раза в неделю.
— Ого, — удивился Дэн. — Тебе полезно, дружище.
— Мне есть над чем поработать.
И это еще мягко сказано. Его отец, самооценка, нездоровая одержимость успехом… Надо было давно начать ходить к психотерапевту — тогда он бы изменился и стал достоин Лилы.
— Только делай это не ради нее, а ради себя, — заметила Джасмит, и, хотя ее голос оставался холодным, она, кажется, уже его не ненавидела.
— Я знаю. Я так и сделаю. Лила показала мне, что можно жить по-другому. А когда возникла угроза ее потерять… и когда я ее потерял, я взглянул на свою жизнь совсем иначе. Я готов сделать что угодно, лишь бы загладить вину и осчастливить ее. Я хочу, чтобы она была счастлива, пусть даже без меня.
Джасмит пристально на него посмотрела, видимо пытаясь заглянуть ему в душу. Он раскрылся перед ними и надеялся, что этого было достаточно.
— Ладно.
— Джасмит, что это значит? — тихо спросил он.
— Значит, что я поверила, что ты хочешь исправиться. Я верю, что ты осознал свою ошибку.
Он вздохнул с облегчением и опустил голову.
— Но это не значит, что я тебя простила и что ты мне нравишься. Потому что это не так. Совсем не так.
— Да. Понимаю.
— Ты идиот, ты же в курсе? — спросил Дэн. Его губы растянулись в улыбке.
— В курсе. Знаю.
— Если любишь Лилу, придется ей это доказать. — Джасмит одним большим глотком допила вино, встала, взяла сумку и закинула ее на плечо. — Дэн?
— Иду. — Тот сдвинул недопитый стакан на середину стола. — Пойдешь завтра на тренировку? Очень хочется тебе врезать.
Рис кивнул и улыбнулся впервые с вечера четверга.