Негодующий (прич.) не-го-ду-ю-щий
1. Тот, кто чувствует и выражает гнев из-за совершенной несправедливости или чужого недостойного поведения.
Кабинет Сью был пресным, как чай с молоком. Картины на стенах напоминали цветную блевотину в виде абстрактных брызг и клякс, которую кто-то решил продать под видом «корпоративных картин для офисов». На полках стояли одни папки и ни единой книги. Кабинет Лилы был меньше, но казался намного более приветливым и уютным; на диване Сью, похоже, никто никогда не сидел: в подтверждение этого он был завален папками.
Лила смущенно топталась возле стола начальницы, потому что та не предложила ей сесть. Ей это совсем не нравилось, тем более что она не знала, с чего начать. Она была, мягко говоря, ошеломлена, а Сью, кажется, ничего не замечала и спокойно печатала на компьютере, не глядя на Лилу, находившуюся на грани неминуемой истерики.
— Ты что-то еще хотела сказать? — Сью посмотрела на нее поверх экрана. Поджатые губы смахивали на кошачий зад.
Хотела ли она еще что-то сказать? О да.
Да, Сью, я хотела сказать, что ты высокомерная сучка, которая без посторонней помощи не в состоянии найти даже собственный нос! Вот что она хотела сказать. Не сказала, конечно, но очень хотела.
— Нет, — выпалила Лила.
Сью вздохнула:
— Это же никак не повлияет на твою работу?
Будь Лила фениксом, она бы вспыхнула на этом самом месте. Разве она когда-нибудь позволяла чему-либо влиять на свою работу? У нее же синдром отличницы. Она делает все и даже больше.
— Нет, не повлияет, — ответила она и постаралась проглотить жгучий комок в горле, чтобы не заплакать.
— Тогда ладно.
Лила поняла, что разговор окончен. Впрочем, если бы она простояла там еще немного, то превратилась бы в статую, и Сью пришлось бы подвинуть ее в угол и притвориться, что это очередной предмет офисного искусства.
— Ладно, — прошептала она, глотая обиду.
Закрыв за собой дверь кабинета (Сью всегда твердила, что придерживается «политики открытых дверей», но дверь ее всегда была закрыта), Лила вмиг потеряла самообладание и все чувства, которые она с таким трудом пыталась сдерживать последние три минуты, выплеснулись наружу. Хорошо, что Сью вызывала ее к себе примерно каждые сорок пять минут, потому что не понимала, «как перевести эту штуку в PDF» или «куда сохранить эту штуку». Если бы Лила не знала дорогу к своему кабинету как свои пять пальцев, она бы точно врезалась в стену: слезы застилали глаза и струились по щекам.
— Мисс Картрайт, с вами все в порядке?
Обычно Лила была рада видеть студентов возле своего кабинета, но только не сегодня.
— О, Керри, привет, — икнула она. — Все нормально. Извини. Чем тебе помочь?
Лила поджала губы, но слезы продолжали литься.
— Ничего срочного, — ответила Керри, — я потом зайду.
В другой день Лила стала бы отнекиваться, затащила бы Керри в кабинет, усадила на диван, напоила сладким чаем, накормила печеньем и заставила бы рассказать обо всем, что волновало девушку. Но только не сегодня.
— Ладно, — прошептала она с вялой беспомощной улыбкой. Керри ушла.
Лила аккуратно закрыла дверь своего кабинета, схватила печенье из жестянки на кофейном столике и проглотила не жуя. Как Сью могла так с ней обойтись?
Пять минут. Она позволит себе поплакать пять минут, а остаток дня проведет стиснув зубы и только дома наконец порыдает, как следует. Впрочем, когда ее прервали, она плакала уже минут восемь.
— Лила?
Она вытерла слезы, нашла глубоко запрятанную улыбку и взглянула на Риса. Его волосы слегка растрепались, что очень ему шло; наверное, бежал к ней по коридору, сломя голову. Одного взгляда на Риса было достаточно, чтобы притворная улыбка стерлась и слезы снова хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками. Боже, какой позор!
Три широких шага, и он сел рядом с ней, прижал к груди, убрал волосы с лица и позволил промочить слезами свою рубашку. Выплакав все слезы, она выпрямилась и слабо улыбнулась.
— Прости, теперь у тебя мокрая рубашка. — Она попыталась промокнуть его грудь салфеткой с кофейного столика.
— Лила, что случилось? — спросил он и остановил ее руку.
Пытаясь оттянуть неизбежное и отвлечь его, чтобы не пришлось ни в чем признаваться, она спросила:
— А откуда ты узнал, что я расстроилась?
— Керри прибежала ко мне и рассказала.
Ого. Керри набралась храбрости и прибежала к Рису сказать, что Лиле нужна его поддержка! А Рис даже вспомнил ее имя.
— Ого! — выпалила она.
— Так ты расскажешь или нет? — ласково спросил Рис.
— Это неважно. — Она покачала головой и выпрямилась.
— Так. — Судя по его недоверчивому взгляду, она его не убедила. — Я бы хотел, чтобы ты мне обо всем рассказала.
Собственно, этих слов оказалось достаточно. Лила открыла рот, начала говорить и уже не смогла остановиться.
— Сью «забыла» отправить мою заявку. Мне пришлось заставить ее поставить подпись, и я миллион раз напоминала, что надо было отправить ее вчера к пяти часам, ни минутой позже, а она, видите ли, «забыла»! — Лила поставила воздушные кавычки.
— Может, правда забыла? — Рис прищурился.
— Нет, не забыла, — гневно процедила Лила. — Она просто не хочет, чтобы я училась в магистратуре! Считает, что я не смогу совмещать учебу и работу. — Лила махнула рукой в сторону кабинета Сью. — Она так и сказала: «Это же никак не повлияет на твою работу?» Потому что я немного расстроилась, что она не отправила заявку.
— А она точно должна была ее отправить?
— Да! Заявку должен подписать руководитель и переслать на соответствующую кафедру! Это написано в руководстве для сотрудников! — Лила потянулась и достала из-под стола зачитанное до дыр руководство.
— Нет-нет, не подумай чего, я тебе верю. — Он погладил ее по щеке. — Я тебе верю.
Лила кивнула и понурилась.
— И я не успела вовремя! И в этом году я не пойду учиться, потому что кто-то другой не поверил в меня или не захотел, чтобы я проходила этот курс. — Лила запихнула в рот еще одно печенье — сладкое помогало в любой ситуации. — Зря я вообще это сделала! У меня ничего не получится!
— Не говори так.
Она сделала глубокий вдох.
— Ну и ладно. Подумаешь. Переживу. — Она улыбнулась, хотя ей было очень обидно. — Поплачу пару дней, а потом снова стану счастливой веселой Лилой.
— Ну уж нет.
— Что значит «ну уж нет»? — Обычно все так и происходило. Она испытывала горькое разочарование, пару дней объедалась мороженым и приходила в норму.
— Я не хочу, чтобы ты снова становилась счастливой веселой Лилой. — Рис нахмурился. — Ты должна сказать Сью, что это ее ошибка и что она обязана ее исправить.
— Возможно. — Лила примирительно пожала плечами. Ведь именно этого все хотели, верно? Чтобы она с ними соглашалась. Она-то думала, что Рис другой, но сейчас слишком устала и не собиралась с ним спорить. Ему легко говорить: увидел проблему, нашел решение, сделал. Но для нее все было иначе: она не могла просто выключить эмоции, а когда возникала необходимость отстоять свои интересы, нутро сжималось от такого сильного страха, который Рис наверняка никогда в жизни не испытывал. Она легко могла встать на защиту любого из студентов, заступиться за подруг, но за себя саму? Это было очень сложно. Что, если Сью права и Лила действительно не сможет учиться в магистратуре? Что, если ей не хватит способностей воплотить мечту?
— Ты должна пойти к ней сегодня же и сказать, чтобы она отправилась в приемную комиссию и объяснила свою ошибку.
Аманда из приемной комиссии — та самая, что ждала ее заявку, — наверняка тоже решит, что у Лилы нет ни амбиций, ни способностей, и ничего добиться в жизни она не сможет.
— Я же сказала: возможно. — Лила встала, закрыла жестянку с печеньем и отнесла ее на стол.
— Лила, прости, — ответил он. — Прости, пожалуйста. Делай, что считаешь нужным. Я поддержу тебя в любом случае.
Она растянула губы в жалком подобии улыбки. Рис, должно быть, считал это простой проблемой, которую можно было решить одним разговором. Но для Лилы все было намного сложнее. И Рису следовало с уважением отнестись к ее чувствам, желаниям и действиям в данной ситуации. Лила предпочла бы залечь на дно на день-два, собраться с духом и лишь потом ринуться в битву. Боже, как же она ненавидела битвы!
— Хочешь, я сегодня что-нибудь приготовлю? — Рис встал, взял ее за руку и погладил. — Может, ту пасту со сливочным соусом, которую ты так любишь?
— Карбонару психологической помощи? — В этот раз она улыбнулась искренне. Он помнил ее любимое блюдо. — Буду рада.
— Хорошо.
От злости у него закипала кровь.
— Я куплю все необходимое, — сказал он. — Подбросить тебя до дома?
Он заставил себя говорить спокойно, унял дрожь в руках, коснулся ее щеки и ласково поцеловал ее в лоб.
— Рис, да хватит уже спрашивать, — устало ответила она. — Да, ты можешь подбросить меня до дома.
Он нахмурился. Он тоже не хотел каждый день спрашивать, можно ли подвезти ее домой, но все равно спросил, потому что после происшествия с этой дурой Сью Лила вымоталась и готова была согласиться со всем, что он предлагал.
— Лила. — Он взял ее за подбородок и приподнял ее лицо. Ее глаза опухли и покраснели. — Необязательно мне подыгрывать.
— Рис, я правда хочу карбонару и хочу, чтобы ты отвез меня домой. — Она обняла его за талию и опустила голову ему на грудь. Он положил одну ладонь ей на спину, а другую — на затылок. Лила в нем нуждалась, и он был только рад ей угодить.
Зазвонил телефон на столе — они вздрогнули и очнулись от забытья.
— Спасибо, — произнесла Лила с такой доверчивой искренностью, что он разозлился пуще прежнего. Ему захотелось уничтожить этот мир, внушивший ей, что она недостойна любви. Она вяло ему улыбнулась, села за стол и ответила на звонок.
Он поцеловал ее в щеку, вышел и направился на кухню для персонала.
Проклятье.
Он полыхал от гнева и чувствовал, как учащается пульс. Сжав кулаки, он ждал, когда закипит чайник и он сможет заварить черный кофе. В нем проснулся безжалостный корпоративный делец, каким он был когда-то. Сью поступила непрофессионально и неподобающе — так делают только негодные начальники. У него и раньше бывали с ней стычки, но ничего серьезного. Сью соглашалась делать свою работу только после долгих уговоров, принуждений и настойчивого давления. Он встречал таких людей раньше и знал, как с ними себя вести.
Так почему Лила не могла с ней разобраться? Это же было так просто: надо было лишь поговорить со Сью, указать ей на ее ошибки, и все проблемы решились бы сами собой! Рис заставил себя дышать ровно и начал думать.
Лила очень ранима, а ее самооценка ниже плинтуса — наверное, ей просто сложно постоять за себя. Очень сложно. Но хуже всего было то, что она не захотела, чтобы он ей помогал. Он мог бы исправить эту ситуацию за десять секунд, но не стал этого делать, потому что Лила была против. И его это убивало.
— Рис, привет. — Сью влетела на кухню и, запыхавшись, поставила свою чашку рядом с его. — Мне черный с двумя кусочками сахара.
Вот блин. Похоже, там, наверху, кто-то решил устроить ему проверку самообладания и силы воли.
— Ну и денек. — Сью привалилась толстой задницей к хлипким кухонным шкафчикам. Кажется, она ждала его реакции.
— Да что ты говоришь, — отрывисто ответил он.
— Да, только что пришлось сказать Лиле, чтобы не выдумывала всякую ерунду, а то потом еще расстраивается, и это отражается на работе. Так сложно найти сотрудников, которые не распускали бы нюни!
Не распускали нюни. Не выдумывала. Расстраивается, и это отражается на работе.
Рис безразлично хмыкнул, ведь если бы он открыл рот, то наговорил бы всякого, а Лила этого совсем не хотела. Как же непрофессионально со стороны Сью сплетничать о работе Лилы, с которой та, между прочим, отлично справлялась!
— Нет, я ничего не хочу сказать — она работает нормально. Но она не смогла бы одновременно поддерживать порядок на кафедре и учиться в магистратуре, а мне точно некогда выполнять за нее ее работу. У меня своя есть!
— А разве личное развитие не прописано в университетском манифесте?
— Да, но не в ущерб работе кафедры! Брось, Рис, она хочет поступить в лингвистическую магистратуру! Где Лила Картрайт и где лингвистика? Она небось и слова такого не знает! — Сью рассмеялась, весьма непривлекательно хрюкнув.
Что она несет? Как бы то ни было, ее уничижительный тон не укрылся от Риса. Жилка на его виске забилась, а зубы заболели оттого, как сильно он сжимал челюсти.
Ну уж нет. Он больше не может это терпеть.
Не может просто стоять и слушать, как эта тупая старая курица, которая целый день сидит на заднице и ни черта не делает, отчего Лила вынуждена выполнять за нее всю работу, смеется над человеком, чью мечту только что уничтожила, потому что знала, что не сможет справиться со своими обязанностями без Лилы!
Зря Сью вообще открыла свой глупый бездарный манипуляторский рот.
— Сью, — холодно и очень тихо произнес он: этой уловке он научился у отца.
Не кричи, мальчик. Не позволяй эмоциям взять верх.
Рис сложил руки на груди и смерил ее ледяным взглядом. Дождался, пока Сью заерзает и испытает легкий дискомфорт.
— Во-первых, не кажется ли тебе недопустимым публично обсуждать профессиональное развитие коллеги и выражать свое личное мнение по этому вопросу?
— Публично? Тут никого нет, Рис. Только ты и я.
— Да, и я нахожу это совершенно неприемлемым.
Сью опешила и напрягла плечи.
— Во-вторых, твоя неспособность понять, почему кто-то может захотеть учиться дальше и профессионально развиваться, возможно в другой сфере, свидетельствует о полном отсутствии мотивации и амбиций. По правде говоря, презрение, с которым ты относишься к любому, кто проявляет эти качества, характеризует тебя не с лучшей стороны.
Рис наслаждался эффектом от своей тирады.
— В-третьих, из-за твоего мстительного и бездушного руководства мисс Картрайт никогда не сможет продвинуться в карьере, потому что ты будешь постоянно третировать ее и заставлять делать за тебя всю работу. А ведь она гораздо способнее тебя, и ты никогда с ней не сравнишься.
Сью поперхнулась. Ее лицо приобрело любопытный пунцовый оттенок.
— Но теперь, когда я указал тебе на эти изъяны личного и профессионального характера, уверен, ты в самом скором времени обсудишь проблему поздней подачи заявки с представителем приемной комиссии и добьешься отсрочки для мисс Картрайт и рассмотрения ее заявления.
— Да откуда ты… как ты вообще…
Рис махнул рукой, не давая ей договорить. Это был его звездный час.
— А если ты этого не сделаешь, вице-председателю и эйчару — моим хорошим знакомым — будет наверняка интересно узнать о твоей злобе и зависти в отношении самых добросовестных наших сотрудников.
Сью выглядела так, будто у нее вот-вот взорвется мозг. Рис готов был поспорить, что за всю жизнь никто никогда не разговаривал с ней в таком тоне. Что ж, она это заслужила.
Дело было не в том, что она была плохим руководителем, даже не в том, как она относилась к подчиненным. Риса взбесило, что ей хватило наглости оскорблять Лилу публично в присутствии абсолютно постороннего человека, не имевшего отношения к этой ситуации. Но ей не повезло. Оказалось, что Рис имеет отношение к этой ситуации. В кои-то веки дьявол просчитался.
Сью молчала. Она разевала рот и снова захлопывала его, как школьник, пойманный на лжи. Рис выжидал. Эмоции сменяли друг друга на ее лице, но ему было все равно, что она чувствовала. Правда была за ним, а Сью определенно была не права.
— Ну, я… э-э-э…
Наконец она сдалась, всплеснула руками и выбежала из кухни, бормоча под нос ругательства. Будь он мелочным и жестоким (а он таким не был), попросил бы ее повторить, что она сказала, а потом донес бы на нее эйчару за мат на рабочем месте.
И принес бы ей кофе без сахара.
Так ей, дуре, и надо.
На разосланные приглашения на вечеринку откликнулось очень много людей. Лила поразилась, что столько студентов и преподавателей захотели прийти. Возможно, они клюнули на обещание бесплатной выпивки и лепешек с гуакамоле — Лила планировала приправить его щедрой порцией чеснока. Студенты, лекторы, администрация — ответили все, и она поняла, что ей придется переместить вечеринку в самый большой зал для семинаров. О вечеринке пронюхали даже сотрудники других кафедр и тоже захотели заглянуть на огонек. Вот и замечательно.
Она уговорила Риса помочь накрыть столы (точнее, не уговорила, а велела) и подготовила плейлист с музыкой мариачи, который планировала проигрывать через маленькую портативную колонку. В ящике стола обнаружилась гирлянда с флажками; Рис влез на стул и принялся крепить ее к стене, пока Лила любовалась его подтянутым задом.
— Дэн тоже придет, — бросил он через плечо и повесил в уголке последний пластиковый флажок. — Можно?
— Конечно можно. — Лиле нравился Дэн, а налаживать связи с другими факультетами было очень полезно. Не говоря о том, что Дэн был лучшим (а может, и единственным) другом Риса и парнем ее близкой подруги. Было бы неплохо узнать его как следует. — Чем больше людей, тем лучше, — добавила она.
Рис слез со стула. Кажется, он хотел что-то добавить — наверное, что пора рассказать Дэну об их «отношениях», — но благоразумно не стал ничего говорить. Дело было не в том, что Лила не хотела никому о них рассказывать, — она просто не желала торжественных объявлений, а еще боялась увидеть в глазах окружающих изумление и осуждение: мол, как такой, как Рис, мог захотеть встречаться с такой растяпой, как она? Пусть лучше люди сами заметят. Так будет проще.
Ей казалось, что она была довольна одиночеством, но на самом деле она мечтала разделить с кем-то свою жизнь, найти человека, который поддерживал бы ее и уважал. Кто бы мог подумать, что таким человеком окажется упрямый и раздражительный преподаватель истории. Лилу всякий раз это забавляло. Она поклялась больше не иметь дел с мужчинами, но ничего не вышло; впрочем, это оказалось к лучшему.
Рис посмотрел на нее и прищурился.
— Ты чего улыбаешься? — спросил он.
— Да так, — ответила она и прижала ладони к его груди. — Я просто счастлива.
Радость вспыхнула в его глазах, а губы растянулись в ласковой улыбке.
— Хорошо, — ответил он. — Я тоже счастлив.
Рис правда был с ней счастлив; его все устраивало. На сердце потеплело.
— Простите, мисс Картрайт. — Девон кашлянул, оповещая о своем приходе. — Еще не началось?
— Девон! — Она отошла от Риса на шаг, но тот все еще обнимал ее за талию. — Спасибо, что пришел. Угощайся сангрией и начос.
— Хорошо. — Он подошел к кувшину с тепловатой сангрией. — Другие тоже скоро придут.
Если бы никто не пришел, это была бы худшая вечеринка на свете. Или если бы пришел один человек и смущенно стоял посреди зала, пока не нашел бы какой-нибудь предлог уйти.
— Хорошо, — сказала она.
Через сорок минут зал заполнился студентами и преподавателями; все держали в руках пластиковые стаканчики, а некоторые уже прилично набрались. Кто-то принес краски для аквагрима, и Лила рисовала всем желающим радужные усы и сердечки вокруг глаз. После двух бокалов сангрии, которая оказалась довольно крепкой, сердечки начали получаться кособокими, и Лила порадовалась, что Рис с утра отвез ее на работу. В данный момент она разрисовывала лицо Дэну.
— Давай сфоткаю тебя для Джасмит. — Лила достала телефон, а Дэн лучезарно улыбнулся.
— Я сексуально выгляжу? — Он подмигнул в камеру.
— Очень, — рассмеялась Лила. Она нарисовала вокруг его глаза неоново-розовое сердце с блестками.
— Эй, не смей флиртовать с моей девушкой, — бросил Рис и обнял ее за плечо. Ну вот! И никаких объявлений в газете не понадобилось. Все произошло само собой. Подумаешь, важность какая. Но сердце ее затрепетало, а слова «с моей девушкой» эхом отозвались в ушах, и она залилась жарким румянцем. И как же ей было приятно, когда он заявил на нее свои права! С моей девушкой.
Лила судорожно сглотнула и ответила:
— Рис, теперь твоя очередь.
— О нет. Только не это. — Рис пришел в ужас и выставил перед собой ладони.
— Брось, приятель. — Дэн прихлебнул из пластикового стаканчика. — Делай, что велят.
— Ну пожалуйста, — взмолилась Лила и широко открыла глаза. Через пару секунд Рис расслабился, перестал сжимать челюсти и смирился со своей участью.
— Ладно, только ничего такого, пожалуйста. — Он указал на Дэна.
Ничего такого — значит, ничего такого.
Рис сел, а она встала у него между ног. Взяла его за подбородок, наклонилась и провела темно-синей краской над верхней губой, нарисовав густые толстые усы в стиле Тома Селлека[19].
Она отошла и полюбовалась своей работой.
— Боже, Рис, да ты просто красавчик! — рассмеялась она. С усами он выглядел сногсшибательно. На коже краска выглядела не синей, а скорее сине-зеленой.
Лила знала, что нельзя сравнивать Риса и Джейсона, но не могла не заметить, как легко Рис согласился дать ей разрисовать лицо, потому что ей это нравилось, хотя ему самому явно не доставляло особого удовольствия. А Джейсон даже не разрешал ей брать пульт от телевизора.
— Хорошо, — он наклонился к ее уху, — тогда я не буду умываться, и займемся сексом с усами.
О боже. Он сказал это на рабочем мероприятии!
— Рис! — цыкнула она на него и хлопнула по плечу.
— Уж не знаю, что ты ей сказал, и, судя по тому, как она покраснела, знать не хочу. — Дэн поежился. Лила покраснела пуще прежнего. Ей хотелось сквозь землю провалиться. А Рис улыбался во весь рот — ему явно было все равно, что подумают люди.
Лила оглядела зал. Гости все приходили и приходили, кто-то уже ушел, но сангрия пользовалась большой популярностью, начос почти кончились, а студенты с преподавателями болтали и смеялись, в чем, собственно, и заключался ее замысел. Преподаватели исторической кафедры даже разговорились с сотрудниками других факультетов. Лила радовалась, как гордая курица-наседка.
Какой успех!
Вот только Сью в углу хмурилась, держа в руках наполовину пустой пластиковый стаканчик, а вокруг нее будто образовалась метровая санитарная зона. Что ж, не хочет общаться — ее личное дело.
Лила рассмеялась над шуткой одного из ребят и поймала на себе взгляд Риса. Тот разговаривал с Дэном и студентами.
Рис разговаривал со студентами! Подумать только.
Не так давно он не мог находиться с ними в одном помещении даже на лекциях, а это, между прочим, составляло его рабочие обязанности. А теперь посмотрите! Мило болтает с ребятами на досуге о том о сем. Улыбается. И это не Лила и не Дэн, а другие люди! Лила незаметно улыбнулась. Даже с дурацкими усами Рис был необыкновенно хорош.
В дверь заглянул профессор Пэйнтер, старший преподаватель кафедры и куратор заявки Риса в Королевское историческое общество; он окинул взглядом присутствующих и наконец нашел Риса. Тот тоже его заметил и подозвал. Представил профессора Дэну, затем они о чем-то зашептались, и, к ужасу Лилы, Рис отдал свой стаканчик Дэну, и они с профессором вышли из зала.
— Рис, — позвала она, но за музыкой мариачи и смехом гостей ее было не слышно. — Рис!
Она протиснулась к двери сквозь толпу, но Рис с профессором Пэйнтером уже скрылись из виду.
— Дэн, а куда ушел Рис?
— Он сказал, что профессор хочет с ним поговорить. У Риса с кем-то назначена встреча. — Дэн пожал плечами.
У Риса назначена встреча в присутствии его куратора профессора Пэйнтера? И он отправился на нее с нарисованными синими усами? О боже.
— А ты напомнил, что у него усы? — Она пыталась не нападать на Дэна, но, как друг, тот должен был предупредить Риса.
— Черт, а я и забыл. Я уже к ним привык, — извинился он.
Лила ударила себя рукой по лбу.
— Лила, — кто-то постучал ее по плечу, — какая замечательная вечеринка!
Она обернулась и увидела Аманду из приемной комиссии — та широко улыбалась и держала в руке бумажную тарелку с начос.
— Аманда! Привет, спасибо, что пришла, — автоматически ответила Лила. Она могла думать только о Рисе и его синих усах.
— Как я могла такое пропустить. Кстати, по секрету, — Аманда с заговорщическим видом наклонилась вперед, — мои поздравления! Письмо о зачислении придет завтра.
Лила растерянно уставилась на нее:
— Какое письмо?
— О зачислении в магистратуру, какое же еще? — Аманда захрустела чипсами.
Лила все еще думала о Рисе и его дурацких синих усах. Зачем она вообще их нарисовала? Он, наверное, забыл про нарисованные усы, и теперь разговаривал с профессором Пэйнтером и еще каким-то загадочным собеседником и выглядел как клоун! Она покачала головой и попыталась сосредоточиться на разговоре с Амандой.
— Ты про курс, на который я не успела подать заявку?
— Угу. — Аманда с аппетитом уминала начос. — Но Сью позвонила, сказала, что это она забыла отправить заявку, и практически умоляла нас зачислить тебя на курс.
— Сью? Моя начальница?
Неужели эта бука в углу признала свою ошибку? Верилось с трудом.
— Да, твоя начальница Сью. В общем, поздравляю. — Аманда улыбнулась, повернулась и растворилась в толпе.
Сью признала свою вину? И умоляла зачислить Лилу на курс? Что вообще происходит?
Протиснувшись сквозь толпу, Лила подошла к Сью, которая сидела на высоком табурете с застывшей на лице недовольной миной. Все от нее шарахались, и Лила бы тоже не стала к ней приближаться, если бы не была растеряна, благодарна и ошеломлена.
— Сью, ты правда… — Лила сглотнула комок. Как вообще об этом говорить? Видимо, придется сказать прямо. — Ты правда позвонила Аманде и добилась моего зачисления в магистратуру?
Сью так плотно сжала губы, что ее лицо опять стало похоже на кошачий зад. Она закатила глаза, осторожно поставила пластиковый стаканчик на подоконник, сложила руки на груди и смерила Лилу ледяным взглядом:
— А что еще мне было делать, когда твой парень пригрозил мне увольнением?
— Что?
— Значит, вы все-таки встречаетесь. Вы с Рисом. Надо проверить, что об этом говорится в руководстве для сотрудников.
Лила уже проверила. Никакого запрета на свидания с коллегами в руководстве не было.
Сью встала, и Лиле показалось, что она смотрит на нее свысока, хотя начальница была на голову ее ниже.
— Рис пригрозил, что если я не запишу тебя на курс, то потеряю работу. Он пригрозил лишить меня средств к существованию! Не верится, что ты пала так низко, Лила. Просишь своего парня сделать за тебя грязную работу!
Лила покачала головой:
— Что?
— Рис, может, и клюнул на твою притворную невинность, но я тебя насквозь вижу!
Сью промчалась мимо нее, задев ее плечом, и вылетела из зала.
Что происходит?
Телефон Лилы зажужжал, и она рассеянно провела по экрану.
ДЖЕЙСОН
Деньги перевел. Всю сумму кредита. Не верится, что после всего, что между нами было, ты заставила своего парня грозить мне ультиматумами. Иди ты в зад, Лила! Иди в зад!
Сначала Сью, теперь Джейсон.
Что же Рис наделал?