Демаркация (сущ.) де-мар-ка-ци-я

1. Разграничение, проведение разделяющей черты, границы.

Рис

Он еле дождался семи часов. Нарочно не стал ублажать себя в душе и прибыл к Лиле в состоянии полуготовности от одной лишь мысли о ее выпуклостях. Она написала, что оставила ключ под ковриком, и велела зайти и найти ее.

Он надеялся, что найдет ее в таком же сильном возбуждении.

Он сбросил ботинки и уже расстегивал рубашку, когда заметил пар, пробивавшийся в приоткрытую дверь ванной комнаты.

Лила — его девушка — принимала душ. Она ждала его. Член болезненно набух, и он бегом преодолел пару последних ступенек, повесил рубашку и брюки на перила, стянул носки и трусы и зашел в ванную.

Контуры ее тела туманно просматривались сквозь стеклянную панель душевой кабины. Волосы были стянуты узлом на макушке. На миг остановившись, он залюбовался ей через стекло. Струи горячей воды стекали по ее груди и животу. Его рука инстинктивно потянулась к члену. Должно быть, он издал какой-то звук — она обернулась и увидела его.

Она отодвинула дверцу; взгляд тут же упал на его член, и она провела языком по губам. При виде капавшей с ее твердых сосков воды он не удержался и пару раз провел рукой по члену, захватив каплю влаги на кончике.

Два шага — и он встал рядом с ней под душ. Когда она страстно и крепко его поцеловала, а ее твердые соски коснулись его груди, он пожалел, что не ублажил себя с утра: понял, что надолго его не хватит. С ней он всегда кончал быстро.

Он положил ладони ей на ребра и сжал ее грудь, резко выкрутил соски, отпустил и нежно погладил их большими пальцами. Одна рука сжимала сосок, а вторая скользнула ей между ног.

— Черт, Лила, — простонал он в сантиметре от ее губ, — ты такая влажная. Ты как будто всегда меня ждешь.

— Рис, — выдохнула она, извиваясь и выгибая спину, — он просунул в нее два пальца, и те уже ходили ходуном. — Я хочу тебя. Я не могу ждать.

Она схватила презерватив с полки, где стоял гель для душа, и разорвала обертку зубами. Мокрые пальцы дрожали, фольга выскальзывала из рук. Он отвернулся от струи и, посасывая ее сосок, нетвердой рукой надел презерватив.

— Лила, если хочешь мой член, придется попросить, — пробормотал он, уткнувшись ей в грудь и прикусив сосок.

— Рис, — выпалила она и схватила его за затылок. Он выждал и снова укусил ее, в этот раз ниже соска; она затрепетала, а вагина сжалась в ответ на движения его пальцев. — Рис, я хочу почувствовать тебя внутри.

— Хорошо. — Он прижал ее спиной к прохладной плитке, подхватил под бедро, а она потянулась и направила в себя его член. Он сжал ее груди, не удержался и снова ущипнул ее за соски — в ответ она блаженно вздохнула.

Одним мощным и медленным движением он погрузился в нее полностью.

— Я долго не продержусь, — выпалил он, упираясь рукой в стену над ее головой, приподнимая ее ногу выше и погружаясь глубже.

— Я тоже, — ответила она. Ее веки затрепетали, она откинула голову и прижалась затылком к белой плитке. Рис расположился так, чтобы струи воды падали между ними и попадали на ее чувствительные соски, стекали по груди, собирались лужицей в месте, где их тела сливались, и расплескивались брызгами с каждым толчком.

Она вскрикнула в экстазе и впилась ногтями в его плечи; опорная нога задрожала, и он испугался, как бы они не поскользнулись и не упали. Два толчка — и он кончил, выплеснулся в нее, а на шее взбухли две вены.

Лила опустила ногу и привалилась к нему, обмякнув от изнеможения.

— Боже, Лила. — Он судорожно сглотнул, пытаясь отдышаться. — Это было потрясающе.

— Угу, — сказала она, уткнувшись ему в грудь; он опустил голову и погладил ее по спине.

Они немного постояли под струями воды, восстанавливая дыхание.

— Лила, — наконец прошептал он, — нам пора на работу.

— Еще две минутки, — пробормотала она, и он ощутил ее сладкое мятное дыхание.

Рис опаздывал на работу. Точнее, не опаздывал, а лишь нарушил собственное правило приходить раньше. И его это совсем не беспокоило.

Лила

Она поражалась тому, что Рис умел вытворять с ее телом пальцами и языком. Она никогда не думала, что секс может быть таким, что от оргазмов в глазах будут рассыпаться звезды. Он играл на ней, как виртуоз на скрипке.

Кажется, ему тоже с ней нравилось. Покусывая ее сосок, он дрожал, стонал, когда она впивалась ногтями ему в затылок, и с огромным нетерпением стремился овладеть ей и целовать ее.

— Лила, ты слушаешь? — Сью ворвалась в ее эротические грезы уже в четвертый раз на неделе. — Да что с тобой такое?

— Прости, Сью. — Лила дежурно улыбнулась. — Задумалась.

— Аспирантам нужен беспрепятственный допуск к системе образовательных курсов, чтобы они могли давать задания студентам. Можешь этим заняться?

— Да, конечно. — Лила записала это в розовый блокнот в форме сердечка.

Сью повернулась к выходу.

— Сью, пока ты здесь, — окликнула ее Лила и встала. — Я отправила тебе заявление на курс лексикографии в магистратуре. Можешь подписать его и переслать в приемную комиссию?

— Надо проверить, может, я его не получала, — равнодушно ответила Сью.

— А я отправила с уведомлением о прочтении, — сказала Лила. — Сейчас продублирую. — Она наклонилась, постучала по клавиатуре и послала письмо еще раз. — Дедлайн завтра в пять. Подпиши, пожалуйста, я буду тебе очень благодарна.

— Угу. — Сью глянула на дверь и перевела взгляд на Лилу, вскинув брови. — Допуск к системе.

— Сейчас займусь, — ответила Лила с бодрой профессиональной улыбкой.

Сью вышла из комнаты, оставив за собой облако дешевого парфюма. Кажется, Сью была не слишком рада, что Лила решила пойти учиться. И не понимала, зачем это ей. Именно поэтому Лила никому об этом не рассказывала. Из страха, что все начнут ее осуждать и говорить, что у нее не получится. Или спрашивать, зачем ей это нужно.

Обычно люди не унижали ее в открытую, но слегка склоняли голову набок, сочувственно улыбались и произносили: «Что ж, попробуй, но не переживай, если ничего не выйдет!» А Джейсон твердил свое коронное: «Будь осторожна, тебе нельзя перенапрягаться, ты же знаешь, какая ты».

Но Лила не собиралась ничего никому доказывать. Она просто делала то, что нравилось ей. То, что хотела она. Она давно мечтала пойти на этот курс. И пошла.

Она доделала листовки для предстоящей вечеринки студентов и преподавателей, добавив пару картинок с фейерверками, и разослала всем обучающимся и сотрудникам исторической кафедры. Ребятам будет полезно пообщаться с преподавателями в неформальной обстановке и увидеть, что они тоже люди. А преподавателям — перестать видеть в студентах лишь цифры и досадную обязанность, которую им приходилось выполнять ради занятий наукой. Дешевая сангрия, чипсы, попкорн и смешные бумажные колпачки сделают свое дело. Она специально назначила вечеринку пораньше, чтобы студенты потом могли продолжить кутить в барах, а преподаватели успели домой к чаю.

Лила склонилась над нижним ящиком картотечного шкафа в углу, пытаясь понять, по какой системе ее предшественница организовывала информацию (система, похоже, отсутствовала), когда услышала звуковой сигнал, — и сигналил не ее телефон, а чужой. Оглянувшись, она увидела Риса: тот стоял, привалившись к дверному косяку.

— О, привет. — Она выпрямилась и повернулась к нему. Как он умудрился подкрасться незаметно?

— Привет. — Его глаза потемнели, а челюсти сжались; на фоне уютной пестроты ее кабинета он казался суровым, грозным и необыкновенно привлекательным. Она не могла не заметить контраст между его серыми брюками, накрахмаленной белоснежной рубашкой и подушками с потертой обивкой и кисточками, лежавшими на диване, где он проводил семинары. Но даже здесь, в ее кабинете, он выглядел на своем месте. Ощутив его близость, она затрепетала.

Его взгляд медленно скользнул к ее губам и ниже, к шее, ключицам и груди. Он провел языком по нижней губе, и она судорожно сглотнула; дыхание участилось. Рис с его темными голодными глазами пробуждал в ней пламя; от одного его вида под кружевным лифчиком твердели соски.

— Что ты делаешь? — прошептала она.

Глаза Риса задержались на ее груди; он ухмыльнулся, видимо поняв, что она возбудилась от одного его взгляда. Он соблазнял ее самим своим присутствием, и она почувствовала себя желанной, достойной и прекрасной. Голова закружилась, и ее бросило в жар.

— Любуюсь тобой. — Он отвечал спокойным низким голосом, пытаясь держать себя в узде, о чем свидетельствовали его сжатые челюсти. — Я с самого утра ни на чем не могу сосредоточиться.

Лила сглотнула комок.

— Неужели?

— Я пытался проверять почту, читать сочинения, редактировать заявку, готовиться к встрече с профессором Пэйнтером. — Он медленно покачал головой. — Но все валится из рук.

— Почему? — почти шепотом спросила она.

Он с мягким щелчком закрыл дверь и размеренным шагом приблизился к ней. Она видела, что он возбужден, и боже, это она, Лила, его возбуждала! От осознания, что она является объектом его желания, пламя внутри разгорелось сильнее, а грудь налилась. Она крепко сжала бедра.

— Потому что я знаю, что ты рядом и на тебе этот сексуальный зеленый лифчик, который едва прикрывает соски, а еще я представлял всякое, что мы с тобой еще не пробовали. — Он остановился в полушаге от нее, оперся одной рукой о шкафчик за ее спиной, а другой уперся в подоконник, и она оказалась в ловушке. Он наклонился, и ее окутал его мужской запах; ей стоило огромных усилий не зарыться лицом в его грудь и не вдохнуть этот запах с упоением.

— Рис! — выпалила она и не договорила, ощутив на шее его горячее дыхание. Она чувствовала опасность: разговоры о сексе распаляли ее и пробуждали неудержимое желание.

— Я мог бы сейчас залезть под твою длинную юбку, сдвинуть трусики и как следует поработать пальцами, — прошептал он. Его губы остановились в миллиметре от ее пылающей шеи. Он сдерживался, намеренно оставаясь на расстоянии вдоха, и ждал, когда она сама сделает первый шаг. — Или я мог бы прижать тебя к спинке стула и войти в тебя сзади.

О боже.

У нее вырвался хриплый умоляющий стон, а бедра сжались крепче.

— А если кто-то зайдет? — пробормотала она. Рис провел носом по ее шее, и ее пробрала дрожь.

— Никого нет, все ушли обедать. И мне все равно. — Он покрывал ее шею горячими поцелуями. Она наклонила голову, чтобы ему было удобнее, и запустила пальцы в его волосы. Раз ему было все равно, то и ей тоже. — Не думаю, что это займет много времени. Ты уже вся мокрая. — Это был не вопрос.

Да. Она была вся мокрая и готова.

— Я… — начала было она, но забыла все слова.

— Я быстро, я все утро только и думал, что о твоей киске. — Он отстранился и посмотрел на нее. В глазах полыхало желание.

Он не мог сосредоточиться на работе, потому что думал о ней. Лила вдруг прониклась ощущением собственной красоты и власти. Потянулась к пуговице на его брюках, и он судорожно вздохнул. Она просунула руку ему в трусы, схватила его твердый член и провела рукой вверх и вниз. Он стиснул зубы — на щеке запульсировала жилка; веки затрепетали и на миг сомкнулись, а руки задрожали от попытки себя удержать.

— Давай на стуле, — выпалила она в сантиметре от его губ, и его глаза распахнулись и потемнели от первобытной жажды.

Он обхватил ее за талию, развернул и прижал к спинке стула. Лила застонала. Дрожащими нетерпеливыми руками он задрал ей юбку, схватил ее между ног, где было горячо и влажно, и она издала звук, скорее похожий на звериный, чем на человеческий.

— Лила, потише, — предостерег он, сдвинул в сторону ее трусики и провел пальцами между ног. Она закусила губу. — Боже, ты совсем готова.

Послышался звук разрываемой обертки; он на минуту оторвался от нее, а потом навалился снова, расположив головку члена у самого входа. Она выгнулась, отчаянно желая почувствовать его внутри. Один толчок — и он погрузился в нее; чувство растяжения и полноты было умопомрачительным.

— Боже, Лила, ты будто для меня сделана, — хрипло пробормотал он, отстранился и снова в нее вошел. Это был не медленный и чувственный секс, а жесткий и быстрый; он впивался в ее бедра и двигался все быстрее. Она пыталась не стонать, но у нее не получалось — впрочем, ей было все равно, жаркая волна экстаза приближалась и неминуемо захлестывала ее.

— Мне нравится, как ты стонешь, — произнес он, судорожно дыша, — но мне придется зажать тебе рот. Если захочешь, чтобы я перестал, постучи по руке.

Она кивнула, и он зажал ей рот сильной рукой. Другая рука обвила ее бедра, и он подтянул ее к себе, чтобы проникнуть глубже. Теперь кабинет оглашали лишь влажные звуки плоти, бьющейся о плоть, и их натужное дыхание. Хотя она была в позиции подчинения, он зажимал ей рот рукой и брал ее сзади, она чувствовала себя в безопасности и полностью контролировала ситуацию. Власть находилась в ее руках.

— Давай кончай, пока я внутри, — низким напряженным голосом произнес он.

Опасение, что их застанут, его лихорадочные, безудержные толчки и эти слова подтолкнули ее к пику — со следующим глубоким толчком ее мышцы сократились, а его ладонь приглушила вскрик.

— Боже, — выпалил он, в последний раз содрогнулся, обмяк и убрал руку, которой зажимал ей рот. — Боже, Лила. Ты прекрасна.

Они шли к ее скамейке. Лила взяла Риса под руку и улыбалась так невинно, будто и не было только что умопомрачительного секса на стуле в ее кабинете. Они сели, Лила достала пакет с обедом и протянула ему сэндвич с курицей.

— Можно после работы подвезти тебя домой? — спросил он.

Рис вел себя как настоящий милашка (почти всегда). Можно подвезти тебя домой? Он каждый день ее об этом спрашивал. Проблема была в том, что без него она бы не смогла вернуться домой, потому что накануне он ночевал у нее и утром отвез ее на работу на своей машине. Теперь он оставался у нее почти каждую ночь, кроме вечеров, когда они с Дэном ходили на кикбоксинг, и то потому, что Лила его заставляла. Когда его не было, Лила звонила родителям и с удовольствием выслушивала их рассказы об экскурсиях по винодельням. Иногда они даже спрашивали, как у нее дела, и она в кои-то веки могла ответить честно: она была счастлива.

— Угу. — Она постучала его по подбородку. — А может, поедем к тебе?

— Но у меня дома так… так… — Рис нахмурился, глядя на озеро, — скучно. Мне больше нравится у тебя. Мне нравишься ты.

— Можешь подвезти меня домой, но у тебя сегодня тренировка. — Она ткнула его в грудь.

— Дэн не пойдет, и я тоже не пойду, — капризно ответил он.

— Нет, так нельзя, — с укоризненной улыбкой сказала Лила. — У тебя должны быть свои интересы. Все, что делает тебя тобой.

Она должна была установить границы, чтобы окончательно не потерять голову. Влюбиться в Риса ничего не стоило, а она очень боялась снова потерять себя, поэтому осторожничала. Она слишком долго боролась за цветную Лилу.

— Ты делаешь меня мной.

Рис, видимо, представлял все иначе — от его бесхитростного честного ответа у нее сжалось сердце.

— Рис. — Она с улыбкой покачала головой.

— Что? — Он откусил сэндвич. — Это правда. Я еще никогда не ощущал такую свободу. С тобой я чувствую себя собой. А все потому, что ты научила меня жить. Получать удовольствие от жизни.

В его устах это казалось очевидной истиной, но для нее это было не так. Совсем не так. К горлу подступил комок: наконец она почувствовала себя нужной. Нет, это было неподходящее слово — она почувствовала себя желанной. Джейсон оставался с ней из удобства. Она давала ему деньги на реализацию его мечты. А Рис не нуждался в ней — он желал ее. Оттого и это чувство, будто она падала вниз без парашюта, — чувство одновременно восхитительное и пугающее.

— Кикбоксинг, — выпалила она. — Ты идешь на тренировку, и точка.

— Ладно, — проворчал он и взял ее за руку.

С ним было так спокойно и легко, а главное — она совсем не волновалась, что ляпнет или сделает что-то не то. Он хотел ее саму и не преследовал корыстных интересов. Слезы обожгли глаза; она отвернулась и часто заморгала.

— В чем дело? — Рис потянул ее за руку. — Что случилось?

— Ничего, я просто… — Она вытерла глаза. — Я счастлива.

— А. Хорошо. — Он смущенно улыбнулся краешком губ и сжал ее руку. — Я тоже счастлив.

Румянец пополз по щекам. Он смотрел на нее нежно и ласково, как никогда не смотрел никто другой. О боже, ее бедное израненное сердечко еле справлялось с натиском. Необходимо было срочно сменить тему, иначе кто-то из них точно скажет то, что она пока была не готова услышать и произнести.

— Я отправила Сью свое заявление. Ей надо только подписать его и отнести на кафедру филологии. — Было так приятно осознавать, что наконец ее мечты исполнялись. — А ты когда отправишь свою заявку?

— Это просто замечательно, Лила. — Он поцеловал ее руку. — Завтра. Отправлю завтра.

— Хорошо. — Лила достала печенье и протянула ему. — Я приготовлю праздничный ужин.

Рис улыбнулся, наклонился и прошептал ей на ухо:

— Я бы съел на ужин тебя.

Его горячее дыхание обожгло шею, и ее пробрала дрожь. Он снова захотел ее так скоро — это было очень сексуально.

— Рис, — шикнула она на него и поспешно оглянулась. — Нельзя такое говорить! Не здесь.

— Не притворяйся, что тебе не нравится. — Рис ухмыльнулся и откинулся на спинку скамейки. — К тому же у нас только что был секс в твоем кабинете, и нас в любой момент могли застукать.

Вспомнив, что случилось пятнадцать минут назад, она снова ощутила жар внизу живота. Такое сильное желание ее пугало, и именно поэтому она хотела, чтобы они хотя бы иногда проводили время раздельно.

Лила укоризненно ткнула его в мускулистое бедро, а Рис наклонился, взял ее за подбородок и крепко поцеловал в губы.

Рис

Тренировка по кикбоксингу прошла просто ужасно. Не потому, что Дэн не пришел, а потому, что Риса все время тянуло к Лиле. Он понимал, почему она хотела установить границы. Но она, похоже, считала, что должна оберегать себя от него, — а ему это не нравилось. В этом не было необходимости. Ни малейшей.

Ему хотелось откровенно признаться, что она ему нравилась. Даже больше, чем нравилась.

Кого он обманывал? Рис влюбился в Лилу по самые уши. Влюбился так всецело и отчаянно, что по ночам ворочался без сна, пока в животе порхали бабочки. Впрочем, его это вполне устраивало. Лиле были безразличны его деньги, имя и связи. Она ничего от него не требовала. Она нуждалась только в его терпении и поцелуях, и последнее он был готов предоставить в любой момент.

Он улыбнулся и нанес еще один обратный удар худосочному бедолаге, с которым его поставили в пару. Если Лилы сегодня ему не видать, надо выпустить пар: парню просто не повезло, он подвернулся под горячую руку.

Ее теплый тающий взгляд был предназначен только ему, как и ее румянец, улыбки и оргазмы. Но мистер Придурошный Доктор так над ней поработал, что она боялась переходить к серьезным отношениям. А их отношениям предстояло стать очень серьезными; они уже такими были.

Он представлял их вместе. У них будет настоящее партнерство. Никаких других женщин после Лилы он рядом с собой вообразить не мог. Нет, другие женщины теперь не для него. Черный клубок тревоги засел в груди: что, если он окажется для нее недостаточно хорош? С его-то манией гиперконтроля, сложным характером и эмоциональной глухотой. С его резкостью, педантичностью, одержимостью порядком. Ему совсем не хотелось, чтобы рядом с ним ее яркое «я» потускнело. А он знал, что именно это произойдет, если он будет слишком… собой.

— Эй, приятель, полегче! — выпалил его партнер, завалившись назад после особенно сильного прямого удара.

— Извини.

Надо сосредоточиться на тренировке.

Заявка на членство в Королевском историческом обществе была готова — осталось лишь нажать кнопку «отправить». Совсем недавно он думал, что от этой заявки будет зависеть вся его дальнейшая жизнь, но теперь ему совсем так не казалось. Совсем недавно он считал членство в обществе вершиной своей академической карьеры и не мог думать ни о чем другом; все его амбиции, мотивация и мысли были направлены на достижение этой цели.

Ему казалось, что, если его не примут в Королевское общество, ему придется вернуться в корпоративный мир, продать душу ради офисной работы и тесного галстука и вечно плясать под отцовскую дудку. Вдобавок он разочарует семью — тяжесть разочарования ляжет ему на плечи и придавит его к земле. Так он считал совсем недавно.

Но если Лила смогла заново построить свою жизнь и вернуть себе себя после расставания со своим доктором-газлайтером, то почему он, тридцатидвухлетний взрослый мужчина, не может поступать, как душа велит? Зачем ему возвращаться в «Даллимор Интернешнл» после того, как его откажутся принять в Королевское общество (а в этом он почти не сомневался)?

Незачем. Вот именно: незачем. У него была хорошая работа, позволявшая заниматься наукой. Зарплаты хватало на аренду квартиры; у него были друзья (точнее, один друг — Дэн), а главное — Лила.

В конце концов отец смирится. Элин гораздо лучше подходит для корпоративной карьеры. А Рис… В какой-то момент ему просто стало плевать, что думал отец. Родители должны поддерживать жизненный выбор детей, даже если с ним не согласны. Рис не собирался продавать душу дьяволу в обмен на карьеру гениального блюзового музыканта[18]. Нет, он просто хотел изучать Генриха II и его сыновей. Если отец не разделял его страсть, это вовсе не значило, что дело его жизни не имело значения.

Рис не нуждался в отцовском одобрении.

— Отлично побоксировали, дружище, — обратился он к противнику после тренировки. — Прости, я немного увлекся.

— Ничего, — ответил худой парень. — А ты придешь на следующей неделе?

— Да. — Рис убрал полотенце в спортивную сумку.

— Тогда до встречи. — Парень с улыбкой похлопал его по плечу и ушел.

По пути к машине Рис достал телефон.

ЭЛИН

Когда вы с Лилой придете к нам с Джеймсом на ужин? Мне она понравилась.

РИС

Я жду приглашения. А вообще, мы очень заняты.

ЭЛИН

Попрошу секретаршу что-нибудь устроить.

ДЭН

Прости, что сегодня не пришел. Как тренировка?

РИС

Меня поставили с новеньким. Он ничего.

ДЭН

Вы только посмотрите на него — заводит новых друзей, открывает новые горизонты! Как Лила?

РИС

Норм.

ДЭН

Как насчет парного свидания?

РИС

Ну уж нет.

ДЭН

Джасмит и Лила все организуют.

Дело не в том, что он не хотел встречаться с Дэном и сестрой, — ему было жалко делить с ними Лилу. А придется, ведь она захочет встретиться с его семьей и другом. Большой мир манил, но Рис замкнулся в маленьком пузыре, где были только они с Лилой. Его девушкой. Которая просила так ее не называть и быть с ней бережнее.

— Позвони Лиле Картрайт, — велел он голосовому помощнику, выруливая со стоянки.

— Привет, закончил? Нормально сходил без Дэна? — Рис услышал характерную возню: Лила расслаблялась на диване под пледами.

— Да, очень даже неплохо. Познакомился с новеньким, и он даже сказал: «До встречи на следующей неделе». — Рис включил левый поворотник.

— Серьезно? Ты что… заводишь друзей? — Жаль, что ее не было в машине рядом с ним. Он представил, как она хватается за грудь и в притворном удивлении таращится на него.

— Кое-кто хочет с нами увидеться, — сказал он.

— Кто «кое-кто»?

— Моя сестра пригласила нас на ужин. Точнее, попросила секретаршу «что-нибудь устроить». А Дэн хочет организовать парное свидание. Ты рассказывала Джасмит про… — он на миг замялся, — про нас?

Он не был уверен, что Лила воспринимала их как «мы».

— Нет, просто не было подходящего момента, — ответила она.

— А родителям?

В трубке повисло смущенное молчание.

— Я просто спросил, — добавил он.

Умом он понимал, что признать их отношения официально — большой шаг для Лилы, и теоретически не имел ничего против. Ведь Лила все равно звонила только ему, целовала только его и улыбалась только ему. Но в то же время живот скрутило от легкого разочарования. Ведь так было принято: если у тебя был парень, ты всем рассказывала, что у тебя есть парень. Даже если не хотела его так называть.

Может, она никому о нем не говорила, потому что стыдилась его? Ему самому порой не верилось, что эта женщина, похожая на прелестную яркую бабочку, выбрала его — гиперконтролирующего педанта с отсутствующими навыками межличностного общения. Что, если она никому о нем не рассказывала, потому что не хотела, чтобы люди знали, что они вместе?

— Рис, все такие занятые, я просто не успела им сказать, — оправдывалась она. — И еще мне кажется, это никому не интересно. У всех свои дела.

Опять влияние Джейсона, который ее сломал. А ее так называемые подружки, Джасмит и вторая, как ее, Мэдди, тоже в грош ее не ставили. Не говоря о родителях — те, кажется, не догадывались, как сильно она нуждалась в их внимании.

Серен никогда его не стыдилась — напротив, спешила сообщить каждому встречному и поперечному, что встречается с наследником Даллиморов. Но Лила не Серен, и Рис не хотел, чтобы она была похожа на Серен. Что ж, значит, с Лилой надо было не спешить, осторожничать, а если ей нужно время, чтобы осознать, что окружающие не считают ее обузой, он даст ей это время, даже если придется побороться с собственным комплексом неполноценности.

— Лила, нет ничего плохого в том, чтобы просить близких уделить тебе время. Ты этого достойна. Ты достойна исполнения всех твоих желаний. — Она помолчала и тихонько шмыгнула носом. — Если хочешь, я могу приехать.

— Если хочешь, приезжай.

— Лила, я-то всегда хочу, а ты?

— Я тоже.

Рис развернулся на кольце и поехал к своей девушке, отчаянно нуждавшейся в поддержке.