Влюбленность (сущ.) влюб-лен-ность
1. Состояние психики, являющееся результатом романтического влечения; характеризуется эйфорией и стремлением к взаимности чувств.
Ранним утром Рис проснулся, и у них был теплый, медленный и сонный секс; потом все повторилось в девять часов утра. Он никак не мог насытиться, и Лиле это нравилось.
Секс с Джейсоном был коротким, бездушным и всегда одинаковым. Что, впрочем, было неудивительно, ведь всю свою страсть он, должно быть, отдавал Леанне, а может, и другим женщинам, о которых Лила не подозревала. Но теперь ей было плевать.
Рядом с Рисом она чувствовала себя желанной, красивой и нужной — а после ночи горячего секса ей хотелось чувствовать себя именно так. Она по-прежнему убеждала себя, что это всего лишь секс. Если это что-то большее, ее сердце просто не выдержит. Они с Рисом друзья. Друзья, которые занялись сексом, только и всего.
— Лила, хочешь поехать куда-нибудь позавтракать? — Рис поцеловал ямочку между ее ключиц.
— Конечно, а куда ты хочешь? — Она рассеянно запустила пальцы ему в волосы.
— А ты?
— Хм. — Она поморщила нос. — Не знаю. А у тебя есть что-то на примете?
— Есть один ресторанчик с потрясающими бранчами в Кардигане, но это в Западном Уэльсе, примерно в четырех с половиной часах езды отсюда. Боюсь, далековато. — Он многозначительно на нее посмотрел. — Так что выбирай ты.
На самом деле на другом конце города было милое кафе во французском стиле с вкуснейшими пирожными и самым сладким в мире горячим шоколадом. Всякий раз оказываясь там, Лила чувствовала себя Одри Хепберн. Но Джейсон считал такие места слишком слащавыми, Джасмит нашла бы это кафе безвкусным и старомодным, а Мэдди не поместилась бы там с большой коляской. Обычно Лила ходила туда одна, но не могла делать это слишком часто, иначе персонал начал бы жалеть ее и угощать макарунами.
Она знала, что Рису там совсем не понравится. Там было слишком много всяких финтифлюшек, цвета и ярких деталей, а маленькие столики стояли слишком близко друг к другу.
— Поехали туда, — решительно произнес он.
— Но я ничего не сказала.
— Ты думаешь о каком-то месте.
И когда он научился видеть ее насквозь? Она действительно думала о булке с шоколадом и миндальном круассане. Возможно, еще о сладком малиновом пироге для полного счастья.
— Нет-нет, необязательно, — ответила она. — Тебе там не понравится.
— Откуда ты знаешь? Может, понравится, а может, нет. — Рис приподнял бровь. — Зато точно понравится тебе.
Сердце Лилы запело; она поцеловала его в щеку и откинула одеяло.
— Не возражаешь, если я приму душ?
— Конечно, сколько угодно, — ответила она. — Чистые полотенца в комоде.
Он вышел из спальни, а она залюбовалась его мускулистыми ягодицами. Он обернулся и подмигнул ей через плечо. В прошлый раз, когда он случайно у нее заночевал, он вел себя совсем иначе. Стеснялся, неуклюже прятал свое тело. Сейчас же будто кто-то повернул переключатель: как только они прошли все положенные стадии — сходили на свидание, подержались за руки, попрощались на пороге и занимались сексом всю ночь, — он расслабился, успокоился и стал необыкновенно сексуальным. Такой Рис ей нравился. Даже очень.
Она продолжала уверять себя, что не хочет отношений, но все же ей хотелось просыпаться рядом с кем-то, ходить на французские завтраки и выступления Сьюзи Дент. Ей нравилось чувство легкого возбуждения, которое она испытывала, получая от него сообщение. Она любила болтать с ним о всякой ерунде и радовалась, что он с удовольствием ее слушал. Ей было интересно узнавать о Генрихе II и учить валлийские слова.
А еще Лиле нравилось заботиться о людях, а Рис нуждался в заботе, ведь под его колючками скрывалась мягкая сердцевина.
Так ли плохо, если у них с Рисом что-то сложится? Может, и не плохо. Может, она именно этого хотела, именно в этом нуждалась. Но она сама не знала, хочет ли отношений, и уж точно не собиралась заводить этот разговор сейчас, ведь это было бы очень неловко. Что она будет делать, если он скажет: «Ах, прости, я предложил позавтракать в качестве благодарности за отличный секс, до свидания, увидимся на работе»? А потом ей придется видеться с ним на работе, зная, что он отказал ей после умопомрачительного секса.
Нет-нет-нет, она не станет даже заводить разговор об отношениях. А если он сам об этом заговорит, отшутится и небрежно ответит: «Да-да, конечно, секс на одну ночь — все, что мне нужно, на большее я и не рассчитывала. До встречи на работе, дружок!»
Но при мысли об этом она погрустнела. Нет, она определенно не хотела секса на одну ночь, не хотела, чтобы они оставались просто друзьями и встречались только на работе. Она хотела продолжения этой ночи, и в Рисе ее интересовали не только пенис и язык.
Кажется, она всерьез влипла и влюбилась в этого чудесного парня, которому были небезразличны ее мысли и желания.
Кажется, она хотела, чтобы Рис стал ее парнем. По-настоящему.
И что теперь делать?
Кофе оказался не так уж плох, как и круассан без добавок, который он заказал, но стулья пастельных оттенков были жутко неудобными, а на маленьком круглом столике едва уместилась чашка кофе, две тарелки с пирожными, чашка и чайник Лилы (естественно, она заказала целый чайник чая). Но Лила была необыкновенно хороша в обтягивающем платье с узором из фламинго, а ее розовые губы слегка припухли… Он чувствовал, что ему страшно повезло сидеть с ней рядом.
А она, кажется, была вне себя от счастья, что они пришли в это тесное кафе, где за обычную бутилированную воду драли втридорога.
— Это мое самое любимое место в мире! И эта булка с шоколадом — просто рай. — Она уронила крошки.
Рис потянулся и взял ее за руку.
Она взглянула на их сплетенные пальцы и нахмурилась. Смутилась, что ли? Не хотела, чтобы посторонние знали, что они встречаются? А они встречались? Обычно этот разговор происходил примерно после пятого свидания, но с Лилой все было вверх тормашками — так, может, стоило поговорить об этом сейчас? Когда они договорились, что она сыграет роль его девушки, она сказала, что поклялась не заводить отношений с мужчинами. Может, эта клятва еще в силе? А вдруг он очаровал ее настолько, что она все-таки решила сделать для него исключение? Вдруг сумел доказать, что она ему небезразлична?
Он надеялся, что это так.
И ему совсем не хотелось домой.
— Лила, — сказал он, убрал руку и промокнул рот салфеткой. Она вздохнула, опустила плечи, но изобразила добродушную улыбку.
— Рис, — ответила она.
— А мы можем провести вместе весь день? У тебя есть планы? — Лила удивленно захлопала ресницами. — Если у тебя были планы, не беспокойся.
— Нет, я просто подумала… — Она замялась; внутри ее явно происходила какая-то борьба. — Я подумала, ты захочешь уйти.
Рис смотрел, как она рвет на кусочки остатки своей булки с шоколадом.
— Уйти? Нет, Лила. — Он потянулся, взял ее за подбородок и повернул к себе. Сердце екнуло. Она казалась такой уязвимой и встревоженной, а между бровей залегла морщинка, которую он раньше не замечал. — Лила, я очень хочу провести с тобой день. И не только этот, но и все последующие. Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей девушкой и у нас были отношения, но знаю, что ты поклялась больше не связываться с мужчинами. Что ж, можешь называть это как хочешь, но я хотел бы стать частью твоей жизни и быть тебе больше чем другом. — Он опустил руку и взял чашку. — Но только если ты сама захочешь. Не надо делать это, чтобы осчастливить меня.
Не самая цветистая речь, но, кажется, ему удалось донести свою мысль и выразить чувства. Вот только он не думал, что сердце будет рваться из груди, во рту пересохнет, а рука почти неуловимо задрожит, когда он поднесет к губам чашку. Он нервничал в ожидании ее ответа. Что, если она скажет: «Спасибо за перепихон, увидимся на работе»? Что ж, значит, так и будет: они увидятся на работе, и их отношения станут такими, как хочется ей. Если она захочет, чтобы они оставались коллегами, пусть будет так.
Он не станет притворяться, что ему не обидно. Ему будет очень обидно. Но он справится, когда — или если — время придет.
— Ты хочешь, чтобы я стала твоей девушкой? Я? — Кажется, она удивилась.
— Да, — ответил он. — Я хочу именно этого. — Он глотнул кофе и ласково улыбнулся. — Можешь не отвечать сразу. — Он поставил чашку. — Давай сегодня проведем день вместе, а если тебе захочется побыть одной, я поеду домой.
Лила судорожно сглотнула, а он сжал кулаки под столом. Он не был готов прощаться. Совсем этого не хотел.
— Э-э-эм… — Она облизнула нижнюю губу. — Я…
— А знаешь что, Лила, — мягко произнес он, — давай я все-таки поеду домой. А ты подумай, как будет лучше для тебя. Звони, когда захочешь.
Лила брякнула чашкой о блюдце, выдав свою нервозность.
— Почему ты всегда предоставляешь мне выбирать? — выпалила она.
Рис наклонил голову набок и нахмурился.
— Потому что так и должно быть, — прямо ответил он. — Ты должна выбирать, с кем проводить время, и решать, хочешь ли ты, чтобы я был твоим парнем. Я не могу и не хочу решать за тебя.
— О. — Она уставилась на свою разорванную булку.
— Я заметил, что ты так пытаешься угодить окружающим, что не делаешь то, что хочешь, и отказываешься от того, что тебя радует. А мне нравится видеть тебя счастливой.
Она посмотрела ему в глаза.
— Тебе нравится видеть меня счастливой? — тихо и неуверенно повторила она.
— Да. — Он улыбнулся; ответить на этот вопрос не составляло труда. — Мне нравится, как блестят твои глаза, когда ты удивляешься. Как ты довольно улыбаешься, пробуя вкусное печенье. Как смеешься над дурацкими романтическими выходками Ричарда Гира.
— Правда?
— Правда, — уверенно ответил он. — Но… — Лила снова понурилась, и он продолжил: — Но я не хочу, чтобы ты беспокоилась обо мне. Я хочу, чтобы ты беспокоилась о себе. Ты должна понять, хочешь ты этого или нет. Это целиком и полностью твое решение, и я буду рад, если ты примешь его самостоятельно.
Ему хотелось кричать: «Выбери меня! Выбери!» Но все, что он сказал, было правдой. Лила должна была решить сама, и он не собирался на нее давить. Он волновался, что, если не дать ей выбор, она просто будет со всем соглашаться, потому что так хочет он, а именно этого ему совсем не хотелось.
Если им суждено быть вместе, то лишь потому, что этого хочет она.
Лила сидела, слегка раскрыв рот, — ее губы напрашивались на поцелуй. И он мог бы ее поцеловать, он очень этого хотел, но момент был неподходящий.
Они немного помолчали. Кажется, она не собиралась отвечать. Значит, ей все-таки нужно было время. Что ж, пусть будет так. Он даст ей время, сможет подождать, хотя ему этого совсем не хотелось.
— Ладно, тогда давай потом поговорим. Когда будешь готова, позвони, хорошо?
Он в последний раз прихлебнул кофе — тот, кстати, оказался довольно вкусным, — встал, накинул куртку и заставил себя улыбнуться. Как Лила умудрялась улыбаться постоянно? У него совсем это не получалось, особенно когда хотелось кричать, требовать и хмуриться. Но он сделал над собой усилие и улыбнулся — ради нее.
Дурацкий колокольчик на двери звякнул, когда он выходил, и это стало последней каплей. Он знал, что поступает правильно, но от напряжения хотелось скрежетать зубами. Рису не нравилось, когда важные решения, касающиеся его жизни, принимали другие люди; он не любил отказываться от контроля. Но Лиле было необходимо взять контроль в свои руки, и он хотел, чтобы она это сделала. Он просто не думал, что это будет так сложно.
По сравнению со вчерашним днем на улице похолодало, и Рис застегнул куртку и приподнял воротник, защищаясь от ветра. Счастливые парочки с колясками и детьми вышли на воскресную прогулку, и он лавировал между ними, сдерживая досаду.
Блин. Что же он натворил?
Удивленное лицо Лилы, ее округлившиеся пухлые губы и внезапная неловкость, с которой она накинулась на свою булку, стояли перед глазами. Похоже, он все испортил. Не надо было ничего говорить. Лила сказала, что не ищет отношений, а он, совсем как Джейсон, принялся на нее давить. Рис остановился посреди улицы и ущипнул себя за переносицу. Ну он и балбес!
— Рис!
Он обернулся и сразу ее увидел — он разглядел бы ее в любой толпе. Обойдя собачку на поводке, Лила приблизилась; вид у нее был немного безумный, пальто с ярким цветочным узором распахнулось, волосы трепал ветер. Ей не помешал бы лак для волос сильной фиксации, или заколка, или что там еще женщины используют для прически.
— Рис! — выпалила она, упершись ладонями в колени и пытаясь отдышаться. — Я за тобой бежала! Невероятно. Я никогда не бегаю.
Он невольно улыбнулся. Это было заметно.
— Ну что? — Она уперлась руками в бока. — Я бежала за тобой от самого кафе, а ты меня даже не поцелуешь?
— Ты этого хочешь?
Решение было за ней. Она должна была сама захотеть, а не пытаться угодить ему.
Она расправила плечи, вытянувшись во весь рост (довольно невысокий); щеки пылали то ли от двадцатиметровой пробежки, то ли от колючего осеннего ветра, то ли из-за того, что она попросила его себя поцеловать.
— Я, Лила Картрайт, — она положила ладонь на сердце, — беру тебя, Рис Обри, в свои парни.
Он заулыбался во весь рот: Лила, как всегда, переигрывала. Ему было все равно, что люди на них смотрят и уводят детей подальше от этого зрелища.
— Но, — она ткнула его пальцем в грудь, — я не хочу называть тебя своим парнем, или бойфрендом, или как-то еще. Это слишком, мне не нужны ярлыки. Я знаю, что ты хочешь ясности, точности и так далее, но после… — Она замолчала, и на ее лбу снова появилась нехарактерная морщинка. Она взывала к его пониманию. И он ее понял.
— Хорошо. — Он ласково разомкнул ее маленький кулачок и прижал ее ладонь к своей груди. Она неуверенно шагнула вперед.
— И еще, — почти шепотом добавила она, — пожалуйста, будь со мной бережен. У нас не должно быть никаких секретов. И я хочу сама принимать решения.
Боже, Джейсон реально наделал дел. Вот придурок.
— Да, конечно, я согласен.
Он потянулся и запустил руку ей в волосы. Лила провела ладонями по его груди и плечам.
Поцелуй с ней был самым приятным в мире занятием. Он был нежным и сулил блаженство. Шумели проносившиеся мимо машины; какая-то женщина неодобрительное цокнула языком и упрекнула их в бесстыдстве, в коляске заплакал ребенок, но для него всего этого не существовало. Он чувствовал лишь мягкие губы Лилы и шелк ее волос.
— Да, — повторил он.
Остаток дня они провели вместе. Рис показал ей свою унылую серую квартиру, где царил безупречный порядок, и она поняла, почему ее дом вызвал у него одновременно ужас и восторг. Наверное, он казался ему чем-то вроде синяка, который нет-нет да тянуло потрогать.
Его холодная квартира нагоняла тоску. Функциональная и идеальная, она была совсем не похожа на человеческое жилье. Диван Лилы манил, как теплые объятия; диван Риса выглядел так неприветливо, будто на него сажали только в наказание, и нигде не было видно ни одного пледика. Даже обивка неприятно оцарапала кожу, когда Рис перегнул ее через подлокотник и взял ее сзади, так сильно вцепившись ей в ягодицы, что остались следы.
Показывая ей свою черно-белую кухню с островком, он не смог спокойно стоять с ней рядом, залез к ней в трусики и стал ласкать ее клитор, встав сзади и прижимаясь к ее ягодицам. Он довел ее до оргазма и на самом пике резко ущипнул за сосок.
Она, наверное, никогда так не возбуждалась и не ощущала себя настолько желанной.
Рис поводил большим пальцем по мягкой коже ее запястья, провел ладонями вверх по рукам, поцеловал ее за ухом.
— Можно заехать за тобой завтра и подвезти на работу? — спросил он.
Вечером они вернулись к ней домой, и она чуть не уснула в коконе из пледов, который Рис соорудил для нее на диване. Она не просила его остаться на ночь, а он не навязывался. Им стоило двигаться медленно, бережно и осторожно — она повторяла это про себя. Не спешить, не бросаться в омут с головой, потому что вдруг… вдруг… Ей и так уже казалось, что они падали слишком быстро, не успевая хвататься за ветки, — возможно потому, что накануне приема у Даллиморов они проводили вместе много времени.
— Это необязательно. — Она наклонилась и коротко поцеловала его в губы.
— Я знаю. Но если захочешь, знай, что я тоже этого хочу.
Рис, кажется, поставил себе цель спрашивать у нее разрешения по любому поводу, ничего не требовать и не предполагать заранее.
— Что ж, в таком случае, доктор Обри, вы можете заехать за мной утром. Но, — она заколебалась и лукаво усмехнулась, — что, если люди подумают, что мы провели вместе ночь?
Брови Риса поползли вверх.
— Мисс Картрайт, вы что, меня дразните? Ведь если так, — он шагнул к ней, прищурился, наклонился и зашептал ей на ухо, — мне придется вас наказать.
Опалив ее ухо горячим дыханием, он укусил ее за мочку.
Лиле не верилось, что Рис мог творить такие неприличные вещи, и всякий раз, когда он твердил, что у нее прелестная киска, а его член в предвкушении становился твердокаменным и готовым творить с ней всякие непристойности, ее будто пронизывало электрическим током. А Рис лишь коварно улыбался, прекрасно понимая, как действуют на нее его слова. Никогда прежде никому не удавалось возбудить ее одними словами, да так, чтобы мурашки побежали по спине, а между ног растеклась влага, и она внимала всему, что он говорил.
— Позволь уточнить, Лила, — он отошел назад и ухмыльнулся, заметив, как она покраснела, — я с радостью расскажу всем, что всю ночь занимался с тобой умопомрачительным сексом, но, кажется, ты этого не хочешь.
— Рис!
— К восьми будешь готова? К восьми пятнадцати?
— Постараюсь к восьми, — ответила она, зная, что в восемь он предпочитал уже быть на работе, и решив пойти на компромисс.
Рис подмигнул ей (Рис Обри действительно ей подмигнул) и уехал на своей шикарной машине. После его отъезда Лила плюхнулась на диван и укуталась пледом. Тот впитал чистый свежий запах его стирального порошка и древесный аромат его геля для душа. Лила с упоением вдохнула этот запах.
Телефон, брошенный на мягкую кушетку, обвиняюще мигнул.
ДЖАСМИТ
Ты умерла? За все выходные ни слова
ЛИЛА
Я жива. Прости, Джас. У тебя все в порядке?
Телефон в руке зазвонил.
— Лила, я просто не знаю, как завтра пойду на работу! Боюсь до чертиков. Сегодня написала завуч и сказала, что хочет встретиться со мной первым делом с утра, это же плохо, да? Иначе она бы не написала.
Ни «привет», ни «здрасте», ни «как у тебя дела» — Джасмит с ходу вывалила на нее свои проблемы, а значит, она реально паниковала.
— Джас, во-первых, успокойся. Ладно? Дыши. — Лила расправила плед на коленях. — Во-вторых, это очень непрофессионально. Думаю, тебе надо поговорить об этом с эйчаром.
— С эйчаром? — фыркнула Джасмит. — Думаешь, он у нас есть?
— Ладно, если не с эйчаром, так с начальником завуча. Она не должна писать тебе во внерабочее время и портить остаток выходного.
И выходной Лилы тоже. Как только Джасмит выплеснула на нее свой стресс, эйфория от общения с Рисом улетучилась, как обещания лидеров политических партий после выборов. Не то чтобы Лила возражала: ее подруга в ней нуждалась.
— И в-третьих, в чем бы ни заключалась проблема, ты справишься. Ты потрясающий учитель и прекрасный человек. Ты свое дело знаешь, ясно? Ты молодец.
Лила старалась говорить помягче, потому что метод правды-матки не всегда срабатывал с Джасмит. Точнее, никогда не срабатывал.
— Я молодец, ты права, — пробормотала Джасмит.
— Да! — решительно ответила Лила. — На все сто десять процентов.
— Больше ста процентов не бывает, — рассеянно возразила Джасмит.
— Ты понимаешь, к чему я клоню. — Лила пролистывала «Нетфликс». — Нет, Джас, серьезно. Не вздумай больше об этом беспокоиться. Понимаю, это тяжело, но попробуй отвлечься. Хочешь приехать ко мне?
Лила тут же пожалела о своих словах. Дело было не в том, что она не хотела видеть Джасмит, но… Впрочем, дело было именно в этом. Она не хотела ее видеть. Она летала на облачке эйфории после встречи с Рисом и не хотела, чтобы ее пузырь лопнул. Она любила Джасмит, но, если та приедет, они весь вечер будут анализировать ее разговоры с завучем и пытаться понять, о чем та хочет поговорить с ней завтра и как Джасмит быть.
Да она все соки из Лилы высосет!
— А можно? Я места себе не нахожу.
— А где Дэн?
— С Рисом куда-то пошел. Тот пару минут назад позвонил и позвал его в паб, вот он и ушел. Меня тоже позвали, но мне показалось, что они хотели поговорить с глазу на глаз.
— Могла бы тоже пойти. Если бы он не хотел, чтобы ты пошла с ним, он бы тебя не пригласил.
— Наверное, — ответила Джасмит. — Могу ему написать — может, я еще успею к ним присоединиться? Это поможет отвлечься.
— Точно.
— А ты не против, что я передумала? Мы же договорились, что я приеду к тебе. — Не совсем договорились, но ладно. — Слушай, а может, ты тоже с нами пойдешь?
— Я уже в пижаме, — соврала Лила.
— Знаешь, пожалуй, я тоже никуда не пойду. Не хочу навязываться. Думаешь, Дэн решит, что я навязываюсь?
В итоге Джасмит не приехала, но провисела на телефоне с Лилой полвечера, проговорив все возможные сценарии завтрашней встречи с завучем. За это время Лила успела одним глазом посмотреть половину «Рискованного бизнеса»[17].
РИС
Спокойной ночи, увидимся утром. Ровно в восемь?
ЛИЛА
Есть, мистер Обри, сэр! Хорошо вам потусить с Дэном
РИС
Как ты узнала, что я с Дэном?
ЛИЛА
Птички напели.
РИС
Джасмит, значит.
ЛИЛА
Ха! Ну да, Джасмит.
Рис долго писал ответ, но в конце концов ответил просто:
РИС
Окей.
ЛИЛА
А что ты там так долго печатал?
РИС
Хотел написать, что буду скучать по твоей сладкой попке, но решил сказать это лично завтра утром.
Лила покраснела, хотя рядом никого не было.
ЛИЛА
Тогда приезжай в семь.
РИС
Буду ни минутой позже.
Ты покраснела, да?
ЛИЛА
Угу.
РИС
Обожаю.
ЛИЛА
Спокойной ночи, Рис.
РИС
Спокойной ночи, Лила.