Пылкий (прил.) пыл-кий

1. Горячий, страстный.

Лила

Только самый чудесный в мире мужчина мог подарить ей такие прекрасные инопланетные цветы и билеты на выступление самой королевы лексикографии, да еще сюрпризом!

— Рис, ну зачем ты…

— А ты уже была на этом выступлении? Я не знал… — Он не договорил.

— Нет, не была, — поспешно ответила она. — Джасмит не захотела пойти со мной, а Мэдди вообще не ответила. Я думала пойти одна, но билеты уже закончились.

— Ясно. — Он напряженно стиснул зубы.

— Это просто мечта, Рис, — выдохнула она, и ее глаза затуманились слезами. Она приподнялась на цыпочки и чмокнула его в щетинистую щеку. — Спасибо, — прошептала она. — Я очень благодарна, правда. Это очень важно для меня.

Джасмит недвусмысленно дала понять, что не выдержит два часа лекции о словах, а Джейсон ни за что на свете не пошел бы с ней на это выступление. А вот ее стоический валлиец, который порой не знал, куда деть руки, вел ее на встречу с ее героиней, которая будет выступать на большой сцене с лекцией о происхождении слов! Лила сжала его руку.

— А когда ты купил билеты? Их давно нет в продаже, — сказала она.

Он густо покраснел:

— Еще до приема. Хотел подарить их тебе в благодарность, но не вышло. — Они лавировали в упорядоченной толпе любителей филологии, пришедших на встречу со своим кумиром. — А потом подумал, что неплохо бы сходить вдвоем.

Лила с любопытством на него посмотрела. Значит, он хотел проводить с ней время и делать то, что нравилось ей, даже если его самого это не слишком интересовало. Бабочки запорхали в животе — это было очень непривычное чувство. Чувство, что кто-то хотел ее, думал о ней и ее интересах. Это было очень странно, ново и приятно.

А источником этого нового чувства был Рис Обри.

Рис Обри, который сейчас смотрел на нее так, будто никого, кроме нее, в мире не существовало, и терпеливо ждал ее ответа.

Горло сдавил комок; она не решилась ничего сказать и лишь кивнула со слабой улыбкой. Рис нахмурился, но тут же улыбнулся и потянул ее за собой.

— Пойдем. Мы не должны пропустить ни минуты, — сказал он.

Она рассмеялась и вдруг с тревогой осознала, что, если Рис Обри, такой сексуальный в этой рубашке, и дальше будет проявлять такую заботу и доброту, она влипнет по самые уши. За полтора года, минувшие с расставания с Джейсоном, она поняла, что ей не нужен мужчина, она прекрасно справляется сама, но сейчас она была готова передумать. Возможно, если она проведет ночь с Рисом Обри и вдоль и поперек изучит, что у него под рубашкой, она потеряет к нему интерес?

Всего одна ночь горячего безудержного секса — и она о нем забудет.

Но Лила совсем не умела лгать, даже себе.

Сьюзи Дент была неподражаема.

Но Лила не могла думать ни о чем, кроме сидевшего рядом Риса. Даже когда Сьюзи Дент приводила забавный пример из этимологии, Лила одним глазом посматривала на своего спутника. Тот едва умещался в откидное бархатное кресло, но не сидел, развалившись, как некоторые мужланы, а подобрал локти и колени. Лила еще не встречала людей, которые так деликатно чувствовали свое личное пространство и уважали чужое.

Рис смеялся над шутками, когда это было уместно (низким бархатистым смехом), кивал, находя что-то интересным, и сосредоточенно щурился, а поймав на себе ее взгляд, многозначительно улыбался.

Объявили антракт. Когда Рис ушел в туалет, Лила сурово себя отчитала: она не собиралась позволять себе испытывать дурацкие эмоции. Но она напрочь забыла об этом, когда Рис вернулся и принес большую порцию мороженого со вкусом жвачки и три разных шоколадки, потому что «печенья у них не оказалось, а я не знал, какой шоколад ты любишь, и взял все, что было».

Какой же он милый и заботливый! Милый, заботливый и такой сексуальный в этой рубашке с закатанными выше локтей рукавами. Почему мускулистые предплечья всегда так завораживают? Не любые предплечья, а именно Риса; когда другие мужчины подносили к губам бутылку минералки, запотевшую, как в рекламе кока-колы из девяностых, и их мышцы переливались под кожей, ей было ни жарко, ни холодно.

В середине второго действия Рис заерзал в кресле, слегка подвинулся к ней и взял ее за руку. Их пальцы переплелись. Он наклонился к ней и приподнял брови, будто спрашивая разрешения.

Она была не против. Когда он держал ее за руку, она ощущала себя девчонкой; от каждого его прикосновения сердце билось чаще. Рис откинулся в кресле, удовлетворенно вздохнул и стал водить пальцем по чувствительной коже ее ладони. Ее бросило в жар. Даже это невинное прикосновение показалось ей невероятно сексуальным.

Лила взглянула на Риса. Тот с легкой улыбкой слушал, как королева Сьюзи восторженно вещала о происхождении фразы «дождь из кошек и собак» (в шестнадцатом веке соломенные крыши домов во время дождя становились скользкими, и кошки и собаки, гревшиеся на соломе, падали вниз). Он принес ей цветы, заехал за ней на своей машине, отвез ее туда, где она давно хотела побывать, а сейчас держал ее за руку. Он словно прочитал «Гид по свиданиям для чайников» и методично выполнял все пункты, не упустив ни единого. Сердце Лилы затрепетало.

У нее в голове не укладывалось, что этот Рис и тот, что расписывал, как именно он хочет заняться с ней сексом, — один и тот же мужчина. Она покраснела, заерзала в кресле, а Рис нахмурился и спросил, все ли с ней в порядке. Она поспешно кивнула и снова перевела внимание на Сьюзи Дент.

— Потрясающее выступление, Рис, — сказала Лила в машине по пути домой. — Я так тебе благодарна.

— Рад, что тебе понравилось. — Он выехал на главную дорогу.

— Я и не знала о кеннингах[16]. «Вепрь волн» — корабль, «небесная свеча» — солнце, ну надо же! Сьюзи Дент просто лучшая. Она прекрасна.

Заметив, что Рис улыбается, Лила поджала губы и сцепила руки на коленях.

— Прости, я тут болтаю и размахиваю руками, как полоумная. — Она не удержалась и добавила: — Что, вероятно, происходит от греческого слова «палавоменос», то есть «сумасшедший»!

У него вырвался смешок.

— Рад, что тебе понравилось. И я люблю слушать, как ты болтаешь.

Прежде никому не нравилось слушать, как она болтает о своей любимой этимологии! Джасмит и Мэдди соглашались слушать, но без особого интереса. А Джейсон закатывал глаза и игнорировал ее, когда она пыталась завести разговор о чем угодно, что нравилось ей. И в конце концов она перестала пытаться. Он всегда относился к ее интересам с пренебрежением, и она постепенно теряла уверенность в себе и превращалась в черно-белую Лилу. Рядом с Джейсоном она всегда была на вторых ролях.

— Ты правда любишь слушать, как я болтаю? — шепотом спросила она.

— Да. Поверь, я удивлен не меньше твоего, — добавил он и вскинул брови.

В этот раз она сама потянулась и взяла его за руку, лежавшую на переключателе передач. Их пальцы сплелись. Если он и дальше будет продолжать в том же духе, ее сердцу несдобровать.

Это всего лишь прелюдия перед сексом, подумала она. Ей не нужны отношения.

Вскоре его шикарная большая машина остановилась за крошкой Петунией. Он помог ей выйти и проводил до входной двери, как настоящий джентльмен.

— Я прекрасно провела время, Рис. — Она повернулась к нему, чувствуя себя девчонкой из американских фильмов. Как будто ее родители сейчас подглядывали из-за занавесок. Впрочем, они никогда этого не делали, даже когда она была подростком.

— Я тоже. — Он шагнул к ней, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Медленно, будто прощупывая ее границы, он наклонился и поцеловал ее. Ее ресницы затрепетали, глаза закрылись, а губы отдались его нежному поцелую. Он отстранился, отошел на шаг назад и сунул руки в карманы джинсов, отчетливо натянувшихся в области паха. Он посмотрел на нее лукаво и в предвкушении, ожидая ее следующего шага.

— Спасибо, Рис. — Она отперла дверь. — Пока.

Она закрыла дверь, даже не оглянувшись.

Захлопнув дверь, Лила уперлась в нее ладонями, досчитала до трех и снова ее открыла. Рис все еще стоял на пороге, сунув руки в карманы и опустив голову, но она видела, что он улыбается краешком губ. Он удивленно взглянул на нее.

Она с улыбкой схватила его за рубашку, затащила в дом и закрыла дверь ногой. Их губы соединились в страстном поцелуе, он скинул ботинки, отпихнул их в сторону и прижал ее к стене.

— Рис, — прошептала она. Его губы шевелились, он покрывал горячими влажными поцелуями ее шею. — Мы все сделали?

Он отодвинулся; его губы покраснели и припухли, глаза были полузакрыты. Он погладил ее по волосам.

— О чем ты? — спросил он и переместил руки ей на талию.

— Мы сделали все, что ты на сегодня планировал? — Она погладила его по щеке. Он робко улыбнулся и посмотрел на ее губы, влажные от его поцелуя.

— Да, — ответил он и положил ладони ей на бедра. — Ты не против?

Его челюсти сжались; он ждал ее разрешения, и ей это понравилось. Она чувствовала, что власть в ее руках, и поняла, что он сделает все, что она захочет, и закончится ли сегодняшнее свидание сексом, зависит только от нее.

— Вовсе нет, — ответила она и снова поцеловала его, не давая ему возможности ответить.

Его рука сдвинулась и принялась ласкать ее пышную грудь. Она застонала, когда он потер ее затвердевший сосок сквозь тонкую ткань платья. Ей было приятно ощущать его ласки сквозь лифчик, но она хотела большего. Он просунул бедро меж ее колен, а она задрала платье, чтобы он мог тереться о ее ногу. Боже, они терлись друг о друга в одежде, как неопытные подростки! Он слегка ущипнул ее за сосок и улыбнулся.

Он задрал ей платье и схватил ее за ягодицы — она выгнула спину.

Да, умоляю, да!

— Кажется, ты очень этого хочешь, — пробормотал он.

— Да. — Она потерлась о его бедро и затрепетала, нащупав нужную точку. — Так и есть.

Он убрал ногу, и Лила недовольно застонала. Их языки сплелись; он схватил ее за бедро, провел рукой вниз и закинул ее ногу себе на талию.

— Как же я этого хотел, — пробормотал он и зарылся лицом ей в шею, лизнув ее в том месте, где бился пульс. Он прижался к ней, и она почувствовала его желание.

Его рука скользнула под платье и провела по ее бедру снизу вверх. Он вдруг остановился и перестал ее целовать. Отстранившись, взглянул на нее почти хищно; в потемневших глазах полыхало пламя.

— Лила, — прорычал он, — ты такая плохая девочка.

Она склонила голову и невинно моргнула:

— Что ты имеешь в виду?

Его губы расплылись в медленной лукавой улыбке.

Ее дыхание участилось в предвкушении. Она провела руками по его плечам и вцепилась в ткань его рубашки.

— Рис, — прошептала она, — прошу тебя.

Он ухмыльнулся, наклонился к ее шее и куснул разгоряченную кожу.

— Хочешь, чтобы я тебя трогал? — Его горячее дыхание обожгло ухо. — Ты поэтому не надела нижнее белье? Хочешь соблазнить меня?

Она залилась краской, ведь именно поэтому она не надела трусики. Хотела, чтобы Рис занялся с ней страстным и горячим сексом. И собиралась добиться желаемого.

— Ты весь вечер сидела рядом со мной без трусиков, но так невинно краснеешь. — Он провел большим пальцем по ее паховой складке, и она затаила дыхание. — Скажи, чего хочешь. Ты сегодня главная.

Ее нутро сжалось. Одно дело знать, что она контролирует ситуацию, и совсем другое — услышать это от него. Он спрашивал, чего хотела она. Это очень возбуждало.

— Рис, прошу, — прошептала она, чувствуя его горячие влажные губы возле своего уха, — прошу, дотронься до меня.

У него вырвался гортанный стон; он взял ее за подбородок и запрокинул ее голову. Словно не в силах больше сдерживаться, впился губами в ее губы; его язык скользнул к ней в рот.

Он провел пальцами по мягкой коже ее бедра, едва касаясь, а ей хотелось сильнее, и она застонала тонко, будто кошка замяукала. Он коварно улыбнулся.

— Так? — спросил он.

Рис задрал ее платье еще выше, чтобы видеть, как пальцы окунаются в ее влагу.

— Черт, Лила, — выдохнул он, поднес пальцы к губам и облизал их, закрыв глаза. — На вкус ты просто невероятная.

— Рис, — взмолилась она, забыв остальные слова. Ей нужно было только одно.

Он открыл глаза, и на его губах расплылась хищная улыбка.

— Подожди.

Он подхватил другую ее ногу и обвил вокруг своей талии. Лила взвизгнула, обняла его и уткнулась лицом ему в шею, вдохнув запах его лосьона. Рис прошел два шага и усадил ее на лестницу.

— Рис, — пробормотала она, — что…

Но она не договорила: он опустился на колени и встал меж ее ног, нетерпеливо задирая ей платье.

— Черт, Лила, — прошептал он, — скажи, чего ты хочешь. Я все сделаю.

Он мог разглядеть ее во всех деталях, но в таком возбуждении ей было уже все равно. Он оторвал взгляд от ее влажной вульвы и посмотрел ей в глаза, напряженно стиснув зубы и крепче сжав ее бедра. Он ждал. Ждал ее.

Она подняла голову, и их полные страсти взгляды встретились.

— Хочу, чтобы ты сделал это языком, — выдохнула она и пришла в восторг оттого, как вспыхнули его глаза. Она будто преподнесла ему самый ценный в мире подарок. С коварной хищной улыбкой он нырнул ей между ног.

Не было ни прелюдий, ни нарастания — его язык сразу приступил к делу, погрузился в ее влажные складки, а руки разводили колени шире, чтобы она полностью открылась перед ним. Она запустила пальцы ему в волосы и сжала кулаки; она никак не могла насытиться и судорожно извивалась, отчаянно желая достигнуть пика наслаждения.

— Еще, Рис. — Она откинула голову на ступеньку.

Волна наслаждения прокатилась по телу. Он настойчиво и неумолимо вел ее к экстазу, лаская клитор и погрузив в нее один палец.

— О боже, Рис! — Ее бедра терлись о его лицо, двигаясь в такт с его пальцами. — Уже почти.

Она балансировала на грани мощнейшего оргазма, который когда-либо испытывала. Он не останавливался — его язык и пальцы делали свою работу, доводя ее до полного изнеможения.

Она вскрикнула, сотрясаясь от наслаждения, выгнула спину и впилась Рису в волосы, а тот продолжал атаковать ее клитор, удлиняя ее оргазм, насколько это возможно, хотя она уже перешла вершину блаженства.

Лишь когда ее ноги обмякли, он замедлился, вынул пальцы, слизал ее соки и в последний раз нежно коснулся ее невероятно чувствительного пульсирующего клитора.

Ох блин.

— Рис, — прошептала она, закрыв лицо рукой.

— Угу, — ответил он, продолжая работать языком.

— Рис, уже можно остановиться, — выпалила она. — Это было просто… — Ей хотелось описать этот потрясающий оргазм мужчине, который по-прежнему ласкал ее языком, но она не могла подобрать подходящих слов.

— Я не хочу останавливаться, — ответил он. — Ты слишком вкусная.

— Я хочу… — она глотнула воздуха, — я хочу…

— Скажи, Лила. — Он поцеловал ее паховую складку. — Скажи, чего ты хочешь.

— Хочу почувствовать тебя внутри.

Она не испытывала ни страха, ни стыда; он стоял перед ней на коленях и боготворил ее, а она была совсем не против.

— Слава богу, — ответил он.

Рис

Что за сладостная пытка — вести Лилу к пику наслаждения и ощущать, как ее бедра сжимают его голову! Он мечтал проникнуть в нее, но еще больше хотел, чтобы она стояла у руля, а он выполнял все ее указания. Делал все, что она хотела, потому что ему казалось, что она еще никогда не озвучивала свои желания. Может, она даже не знала, чего хочет. И никто ее раньше об этом не спрашивал.

Но он не собирался овладевать ей на этой неудобной лестнице, особенно теперь, когда она насытилась и расслабилась.

— Пойдем наверх. — Он подхватил ее и помог ей встать.

Она лукаво ему улыбнулась и поспешила вверх по лестнице. Платье задралось, и он одним глазком снова увидел все то, что только что видел крупным планом, когда зарывался лицом в ее влажные недра. На пороге спальни он расстегнул ей платье и стянул его; не в силах больше ждать, прижался к ней сзади, провел рукой по ее животу и нащупал ее твердые соски сквозь кружево лифчика. Она откинула голову, а он куснул ее нежную шею.

Ее грудь с затвердевшими сосками вздымалась; она выгнулась и прижалась ягодицами к его паху. Он затвердел, как камень; одно дело — накоротке ублажать себя в душе, думая о Лиле, и совсем другое — сжимать ее в объятиях, мягкую, насытившуюся и сгорающую от желания.

— Рис, — она повернулась к нему и провела руками по его груди, — ты слишком одетый.

Его ладони шарили по ее спине, пока она дрожащими руками расстегивала пуговицы на его рубашке. Избавившись от нее, она потянулась к пуговице на его джинсах и посмотрела на него из-под ресниц, будто спрашивая разрешения. Он кивнул и нетерпеливо стиснул ее ягодицы. Она просунула руку ему в штаны и сжала его член через трусы. Он будто очутился в раю, с губ сорвался стон, и на этот раз он не стал ее останавливать.

— Лила, — хрипло проговорил он, — если ты сейчас не прекратишь, я кончу тебе в руку.

Она медленно улыбнулась, убрала ладонь, повернулась к прикроватной тумбочке, повертев задом, достала презерватив и протянула ему. Затем легла на кровать и расставила ноги.

Ее белокурые волосы разметались по подушке, соски затвердели, между ног блестела влага. Его член запульсировал, когда Рис увидел, как сильно она его хочет.

Боже, она была прекрасна.

Он опустился на колени между ее ног и спросил:

— Так? Ты хочешь так?

Она медленно моргнула и кивнула.

— Покажи мне как. — Он взял себя за член.

Она наклонилась, взяла его член и потерла о себя, покрывая его своей влагой.

О боже.

Она пристроила его у самого входа, откинулась назад и увлекла его за собой. Он убрал волосы с ее лица, осыпал поцелуями ее щеки и провел языком по ее губам. Она застонала и обхватила его талию ногой, извиваясь, чтобы он скорее в нее вошел. Он улыбнулся от такого нетерпения.

Медленно навалившись, он погрузился в нее. Она застонала, и боже, как это было приятно. Она крепче обхватила его ногой, зарылась лицом в его шею, а ее дыхание обожгло его кожу.

Он старался не спешить. Это был не быстрый перепихон. Не такой, после которого хочется сразу одеться и уйти. Нет, ему хотелось смаковать каждую секунду и чувствовать каждый сантиметр ее тела. Он почти полностью вышел из нее, а потом снова вошел как можно медленнее, потерся о нее бедрами и надавил на клитор, погружаясь глубже.

— Рис, — прошептала она, — еще.

Именно это он хотел услышать. Самообладание его покинуло, бедра задвигались быстрее и жестче. Она провела ладонями по его спине, сжала его ягодицы, подняла ногу выше, чтобы он проник как можно глубже.

— Боже, Лила! — Он больше не мог сдерживаться; пути назад не было. — Я сейчас кончу.

Она сжала мышцы, и он не выдержал. Несколько резких толчков, и он со стоном кончил. Лила куснула его за шею.

Блин.

— Лила, прости, я… — Он судорожно сглотнул, пытаясь отдышаться. — Прости, что я сорвался, ты слишком… Я был слишком…

Она заткнула ему рот поцелуем.

— Рис, это было потрясающе. — Она обняла его за шею. — Тебе не о чем волноваться.

Он прижался к ней лбом, закрыл глаза и сделал несколько глубоких теплых вдохов.

— Черт, — прошептал он и выскользнул из нее. — Я все сделаю. — Он кивнул на презерватив. Лила откинулась на подушки; она улыбалась, веки тяжелели.

Он поспешил в ванную, но сперва смочил полотенце для Лилы и налил ей стакан воды. Ему хотелось о ней позаботиться.

Когда он вернулся в спальню, она почти уснула, укрывшись одеялом. Он лег рядом с ней и провел по ее телу влажным полотенцем.

— Что ты делаешь? — пробормотала она.

— Протираю тебя, — прошептал он и поцеловал ее в краешек губ.

— Ты останешься? — спросила она с закрытыми глазами.

— Я бы очень этого хотел, — ответил он и засомневался. А что, если она не захочет? Они только что занимались сексом, и ему хотелось лишь одного — лежать и обнимать ее, но его терзали сомнения. Оказалось, секс был самым простым. — Но если хочешь, я могу уйти.

— Нет, останься. — Она повернулась и положила голову ему на грудь.

— Хорошо, — с улыбкой ответил он и обнял ее.

Вечер прошел гораздо лучше, чем он думал. Все, что он читал, и весь его опыт твердили, что после первого свидания секса не бывает. Он был готов поцеловать ее в щечку, попрощаться и ждать положенные три дня, а потом позвонить и пригласить на второе свидание. Ну, может, не три дня, а меньше.

А Лила не надела трусики. Он сказал, что хочет заняться с ней сексом, а она не надела трусики.

Боже правый.

Он надеялся, что она позволит ему заняться с ней этим снова, потому что теперь он вошел во вкус и не собирался так легко ее отпускать. Но дело было не только в сексе: он хотел быть частью ее жизни — радужной и многоцветной жизни, в которой пахло печеньем. Он хотел проводить как можно больше времени со взбалмошной яркой Лилой. Защищать ее и заботиться о ней.

Он надеялся, что она не будет против.