Донкихотский (прил.) дон-ки-хот-ский

1. Чрезвычайно романтичный и безрассудный.

Лила

Лиле уже надоело постоянно сторониться Риса. Хотелось зайти к нему в кабинет и убедиться, что он съел сладенького после обеда, рассказать, как прошел день, и расспросить о его дне. Но он сам вырыл себе яму, ясно дав понять, что не хочет вступать с ней в такие отношения. В отношения, завязанные на сексе. Горячем, страстном, отчаянном сексе. Ведь именно этого она хотела, и притворяться, что она этого не хочет, было очень сложно. Губы помнили его вкус, а вспоминая, как его рука стискивала ее бедро и он упирался в нее своей твердостью, она вспыхивала. И таяла. И была готова возобновить прервавшееся с того же места.

Но она не собиралась перед ним пресмыкаться. Она достаточно пресмыкалась перед Джейсоном; цветная Лила ни перед кем не станет ползать на коленях, разве что перед Рисом Обри-Даллимором в чем мать родила…

Боже, откуда у нее такие мысли? Это было совсем на нее не похоже. Обычно она вела себя очень прилично.

После Джейсона она впервые начала задумываться о том, чего хочет она сама, и брать от жизни желаемое. Пора было позаботиться о собственных нуждах, а не ставить чужие интересы выше своих.

Поэтому, когда в прохладный осенний вторник Джасмит наконец соизволила позвонить, Лила не ответила. Все выходные они с Мэдди не отвечали на ее сообщения. Лила, конечно, понимала, что у них своя жизнь и так далее, но субботнее мероприятие с Рисом имело для нее огромное значение, и подруги об этом знали.

Кто поперся в Бристоль, когда Мэдди приспичило сходить на выставку дурацкого современного искусства? Кто заплатил сумасшедшие деньги за билет? А кто всю ночь пек сто капкейков для летнего праздника, когда Джасмит взбрело это в голову, хотя сама она печь не умела?

Лила! Вот именно! Лила.

Так почему нельзя проявить хоть немного интереса к ее личной жизни? К тому, что важно для нее, Лилы? Мэдди даже не ответила на ее предложение пойти на Сьюзи Дент, а Джасмит сразу отказалась.

Но как только экран погас, Лила почувствовала себя виноватой. Джасмит не обязана была идти куда-то против воли, и после расставания с Джейсоном она очень ее поддерживала. А когда Лила не могла уснуть из-за этого придурка, Мэдди каждый вечер успокаивала ее шепотом, чтобы не разбудить Элли.

Она схватила со стола телефон и быстро перезвонила Джасмит.

— Прости, пропустила звонок. Разговаривала, — соврала она.

— Ничего, дорогая, — ответила Джасмит. — Я надеялась застать тебя на работе. Речь пойдет о Рисе.

Лила опешила:

— О Рисе? А ты тут при чем?

— Мне Дэн сказал, что Рис страдает, потому что ты его игнорируешь, — поспешила объяснить Джасмит. — А если Дэн такое говорит, значит, хочет, чтобы я что-то сделала.

У Лилы пересохло во рту. Неужели Рис разболтал Дэну, что она залезла к нему в штаны, а он ее оттолкнул?

— Что еще он тебе сказал? — Лила притворилась равнодушной, но в голосе сквозило отчаяние.

— Ничего, и я не допытывалась, так как это не мое дело, — решительно ответила Джасмит. — А почему ты его игнорируешь?

Лила вздохнула.

— Ладно, неважно. Зайду к тебе сегодня, и ты мне все расскажешь, — сказала Джасмит.

Лила хотела было ответить, что сегодня не сможет: Джасмит даже не спросила разрешения, просто потребовала встретиться, — но это было бы нечестно. К тому же она сама хотела увидеться с подругой.

— А еще я поняла, что так и не спросила, как все прошло в субботу. Я ужасная подруга, — надломившимся голосом добавила Джасмит. — Просто у меня на работе проблемы, и я… — Она не договорила.

— Расскажешь все вечером, — спокойно ответила Лила. — Что-нибудь приготовить?

— Да, пожалуйста! Можешь сделать свою фирменную карбонару психологической помощи?

— Блин, неужели все так плохо?

Ее фирменная паста с грибами, беконом и густым сливочным соусом технически карбонарой не являлась, но заменяла срочную психологическую помощь и предназначалась только для самых острых случаев.

— Расскажу, но только после того, как ты расскажешь, что у вас с Рисом.

В горле Лилы застрял комок. Боже, она ужасный человек! Подруги ее любили. Она просто привыкла всегда быть на последнем месте, привыкла, что ее подводят, а ее интересы игнорируют. Цветной Лиле это совсем не нравилось. Цветная Лила хотела сиять, сверкать, быть в центре внимания и немного перегнула планку.

— Джас, ты в порядке?

— Конечно, дорогая. Когда ты будешь дома и готова?

— К шести.

— Тогда до встречи, — ответила Джасмит. — И, Лила…

— Что?

— Поговори с Рисом. Он мучается, и Дэн ведет себя странно, — сказала она. — Мне пора. Люблю тебя.

Лила таращилась на телефон. Вот блин.

Во-первых, она повела себя как настоящая тварь: думала только о себе, в то время как Джасмит тоже переживала нелегкие времена, раз ей потребовалась карбонара психологической помощи. А Мэдди уставала с ребенком, и ей тоже нужно было поддерживать семейные отношения.

Во-вторых, разговора с Рисом было не избежать. Втягивать друзей в эту ситуацию недопустимо, но что-то подсказывало, что она сама была в этом виновата. Если бы она поговорила с ним, когда он пришел к ней вчера, а не держалась холодно и профессионально, другим не пришлось бы участвовать в их ссоре.

Но сперва Лила решила прогуляться вокруг озера. Стоял ясный свежий денек, а скоро все дни станут пасмурными и дождливыми, и в обед уже никуда не выйдешь. Надо пользоваться хорошей погодой.

Из всех времен года Лила больше всего любила осень. Красные и оранжевые тона, уютные шерстяные платья и сапоги до колен, хрустящие листья под ногами и низкое яркое солнце. Деревья вокруг озера переливались всеми красками; некоторые еще не пожелтели, а вечнозеленые сияли изумрудной листвой, но желтая охра и красно-коричневый были повсюду. Общение с природой всегда улучшало ей настроение.

Она думала лишь о том, как поскорее дойти до озера, и не заметила Риса, пока не столкнулась с ним лицом к лицу.

— О, привет, — выпалила она и осторожно улыбнулась.

— Привет. — Он поднял брови. Видимо, удивился, что она его не проигнорировала.

— Хм… — Она указала на озеро. — Прогуляешься со мной?

На его лице мелькнула надежда; он кивнул и зашагал рядом с ней, сунув руки в карманы и сжав кулаки. Они шли молча, пока не обогнули озеро с одной стороны. Да, она позвала его составить ей компанию, но это он захотел с ней поговорить, и она не собиралась начинать первой.

— Я хотел бы пригласить тебя на свидание в субботу, — выпалил Рис и немного покраснел.

Лила остановилась и резко на него посмотрела:

— Зачем? Мы уже были на свидании. И я выполнила наш уговор. Нам больше незачем встречаться.

Рис приподнял бровь:

— Я имею в виду настоящее свидание. Не фиктивное.

Минуточку. Сначала он не хочет, чтобы она его трогала, а теперь приглашает на свидание? Может, он девственник? Или не верит в секс на одну ночь? Может, она испугала его своей напористостью?

— Ты приглашаешь меня на настоящее свидание?

— Да, на свидание, которое ни к чему тебя не обязывает. — Рис слегка поморщился.

— О.

Значит, он не хотел, чтобы свидание ее к чему-то обязывало. До этого они были вместе только из-за сделки, а секс в эту сделку не входил. Если бы они занялись сексом, эта ночь была бы испорчена их предыдущим уговором. Значит, Рис поступил как джентльмен! Будь он неладен.

— Так вот почему…

— Да, — прервал ее он.

— Но я не чувствовала себя обя…

— Окей, — поспешно ответил он, — но я предпочитаю, чтобы между нами не было двусмысленности.

— Мог бы сказать.

— Серьезно? — усмехнулся Рис. — И когда я бы успел тебе об этом сказать?

Она провела языком по пересохшим губам. Они стояли очень близко друг к другу — так близко, что она могла бы залезть на него, как на дерево, если бы захотела. Он пригласил ее на настоящее свидание! Ну надо же!

— Значит, ты на самом деле хотел?.. — еле слышным шепотом спросила она. Она скользнула взглядом по его шее и посмотрела в его глаза, потемневшие от желания.

— Что? Заняться с тобой сексом? — На его губах по-прежнему играла усмешка.

Она кивнула и громко сглотнула. От его прямоты и оттого, как легко он говорил о сексе, у нее внутри все сжалось.

— Скажи это, Лила. Задай вопрос, — произнес он тихо и хрипло.

Она снова облизнула губы. Неужели он и правда хотел, чтобы она сказала это здесь, где их все могли услышать? На скамейке сидели какие-то девчонки, но они были далеко.

Лила вздохнула, собираясь с духом.

— Ты на самом деле хотел заняться со мной сексом?

Рис наклонился к ней, коснувшись щекой ее щеки, и зашептал ей в ухо. У нее перехватило дыхание.

— Я мечтал заняться с тобой сексом на этом столе. — Его дыхание обожгло ей ухо. — Мечтал довести тебя до экстаза всевозможными способами и сделать с тобой все, что хочешь, и именно так, как ты хочешь.

Она в шоке раскрыла рот, судорожно вздохнула и поняла, что раскраснелась, как рак. Ей отчаянно хотелось, чтобы он дотронулся до нее и сделал все то, о чем только что сказал. Он отступил на шаг назад, а она посмотрела на его шею, тонкую полоску кожи над галстуком с ослабленным узлом и самодовольную улыбку. Его глаза пылали желанием.

— Так можно в субботу пригласить тебя на настоящее свидание? — хрипло повторил он.

Она кивнула, не в силах произнести ни слова.

— Спасибо. — Он повернулся и продолжил идти вокруг озера. Потом остановился и обернулся. — Ты такая красивая, когда думаешь обо всем, чем мы могли бы заняться вместе.

Глаза Лилы в шоке округлились. Не верилось, что с губ Риса Обри — спокойного, собранного Риса Обри — могли слетать такие пошлости. С губ, которые она мечтала поцеловать. И он, похоже, хотел того же.

Лиле пришлось трижды обойти супермаркет, чтобы купить все необходимое для карбонары психологической помощи: она не могла думать ни о чем другом, кроме губ Риса, шептавших, что он мечтает заняться с ней сексом на столе.

Господи. Джейсон никогда ничего подобного не говорил. Минимальная прелюдия — и он переставал ее замечать и думал лишь о своем удовольствии. Потом переворачивался на спину и говорил: «Было здорово, да?» Она отвечала: «Да, конечно», и прижималась к его груди, планируя, как проведет следующий вечер в одиночестве.

А Рис, кажется, действительно хотел, чтобы она получила удовольствие. Много удовольствия. С ним. Всевозможными способами. Ну и ну.

Лила едва успела зайти домой, нарезать все для пасты и поставить ее вариться, как пришла Джасмит.

— Подружка, а у тебя вина в холодильнике, случайно, не найдется? — крикнула Джасмит с порога, открыв дверь своим ключом.

— Да, наливаю, — откликнулась Лила с кухни.

Джасмит кинула сумку на диван и взяла большой бокал, который Лила поставила на придиванный столик.

— Прости, дорогая. У меня совсем не было времени, — сказала Джасмит, потягивая вино. — Боже, наконец-то винишко.

Лила оставила деревянную ложку в кастрюле и обняла подругу.

— Прости, — сказала она.

— За что? Ты же ничего не сделала. — Джасмит крепко прижала ее к себе.

Но Лила чувствовала себя виноватой, потому что действительно поступила нехорошо. Она сомневалась в Джасмит. Вела себя как эгоистка, хотя у ее подруги тоже были проблемы.

— Ну рассказывай, что там у тебя творится, — потребовала она, не выпуская Джасмит из объятий.

— Да ничего, просто один ужасный ребенок и его ужасная мама. — Джасмит высвободилась из ее тисков. — Лучше расскажи про Риса.

Рис. Стоило ли делиться с лучшей подругой всеми пошлостями, которые он ей наговорил? Лила решила, что не стоило. Ни в коем случае.

— Прием с его родственниками прошел хорошо. — Она повернулась к кастрюле.

— И?.. — спросила Джасмит. — Почему он тогда страдает? Что случилось?

— Ах, это, — ответила Лила. — После приема мы приехали ко мне и… ну, это самое…

Боже, как неловко об этом говорить! Лила не привыкла обсуждать такие темы.

Но у Джасмит, похоже, с этим не было проблем.

— Вы занялись этим, да? — Она радостно захлопала в ладоши. — Как же я тобой горжусь, подружка! Так держать! И как он, хорош? Наверняка хорош, с такой-то упругой задницей…

— Джасмит, у тебя, вообще-то, парень есть.

— И что? Это не значит, что мне нельзя смотреть по сторонам, — ответила она. — Так что? Он оказался хорош или нет?

— До этого не дошло. Он остановился. Мы ничего не успели.

Джасмит вскинула брови:

— А паста уже готова? Кажется, без нее не обойтись.

Лила улыбнулась и разложила пасту по тарелкам.

За бутылкой вина и пастой с густым сливочно-чесночным соусом Лила все рассказала подруге. Ну то есть почти все. То, что нашептал ей Рис у озера, она, конечно, повторять не стала. При одной мысли об этом она краснела до ушей.

— У Лилы есть парень, у Лилы есть парень, — пропела Джасмит, слегка окосев после двух больших бокалов.

— Дурочка. — Лила пьяно захихикала. Не было у нее никакого парня. Она просто хотела с ним переспать, только и всего. Ей просто хотелось, чтобы кто-то иногда грел ее постель: заниматься этим с Рисом было наверняка приятнее, чем с собой.

Рис, очевидно, хотел того же: он сам сказал. А на свидание ее пригласил из чистой вежливости. Об отношениях речи не шло: он прямо сказал — «заняться сексом». Несколько раз повторил.

— Десерт будешь? — Она сменила тему.

— На десерт у меня обычно Дэн. — Джасмит зашевелила бровями.

— Боже, это была лишняя информация!

Лила убрала со стола и подала на десерт ванильный чизкейк с остатками сливок. Сегодня она не собиралась считать калории. Они расположились на диване, закутавшись в пледы.

— Можно я сегодня у тебя переночую? Не хочу ехать домой на такси, а завтра возвращаться за машиной, — сказала Джасмит.

— Конечно, оставайся, — ответила Лила. Она знала, что подруга это предложит. — Теперь расскажи, что происходит у тебя на работе.

— Что ж. — Джасмит начала рассказывать об ученике, который закатывал многочасовые истерики и мешал всему классу заниматься. Узнав об этом, его мать тоже закатила истерику и сказала, что Джасмит, то есть мисс Патель, должна воспитывать ее ребенка, занимаясь исключительно им одним в ущерб всему классу.

— Глупая мамашка пошла к завучу. А завуч вызвала меня.

— И что?

Джасмит закатила глаза:

— Я должна относиться ко всем детям одинаково. У этого ребенка могут быть проблемы с обучением, и я должна провести ему диагностику. А это не так уж просто, ведь в классе тридцать два человека и двое детей с особенностями, а ассистентка у меня всего одна.

— Да, дело плохо. А что сказала завуч?

— Ничего. Нанять дополнительных ассистентов мы не можем: нет денег. Сказала, что я просто должна стараться изо всех сил. Но если сил моих не хватит, школу завалят жалобами, и «будут последствия», — подытожила Джасмит.

— Джас, это ужасно. — Лила похлопала ее по колену.

— Что есть, то есть. Вот почему я не отвечала на сообщения, — поморщилась Джасмит. — Ты уж извини.

— Не извиняйся, — сказала Лила и искренне улыбнулась. Джасмит кивнула.

— Может, посмотрим что-нибудь легкое? — Джасмит подлила себе вина. — Хочу не думать ни о чем.

— Давай. — Лила отдала ей пульт, и Джасмит включила «Остров любви».

— Обожаю это шоу, — сказала она, — стыдно признаться, что я смотрю такой треш, но остановиться невозможно.

Лила улыбнулась. Ей не нравилось это шоу, и она смотрела его, только когда Джасмит приходила в гости, но, если лучшая подруга так хотела его посмотреть, что ж, пусть будет так.

ЛИЛА

Что мне надеть в субботу?

РИС

Что хочешь. В чем тебе удобно.

Я захочу переспать с тобой в любом случае, что бы ты ни надела.

ЛИЛА

Рис!

РИС

Ты опять покраснела? Обожаю этот румянец.

ЛИЛА

Не собираюсь продолжать этот разговор. А во сколько ты заедешь в субботу?

РИС

В 17:30.

ЛИЛА

И куда пойдем?

РИС

Это сюрприз.

ЛИЛА

Обожаю сюрпризы!

РИС

Я так и знал.

— Что может быть важнее «Острова любви»? — Джасмит пнула ее ногой из-под пледа. — Рис тебе пишет! О нет, ты переписываешься с Рисом!

— Да я просто спрашивала, куда мы с ним пойдем в субботу, чтобы понять, что надеть.

— Съедобные трусы. Тебе нужны съедобные трусы.

— Джас! Заткнись! — Лила залилась пунцовой краской. — Съедобные трусы? Такое бывает?

— Лила, у тебя что, никогда не было съедобных трусов? — воскликнула Джасмит. — Да ты, считай, не жила! Я тебе подарю.

— Не смей, Джас. — Лила хлопнула подругу по колену. — Еще съедобных трусов мне не хватало!

Рис

Зря он ее дразнил, очень зря, но он все время вспоминал, как она провела языком по губам, когда спросила, хочет ли он заняться с ней сексом, и голова шла кругом. Ему нравилось смотреть, как она краснеет и изумленно хлопает ресницами. Впрочем, нравилось — мягко сказано. Он совершенно потерял контроль, и член совсем его не слушался. Жалкие разрядки в душе по утрам и вечерам — а ему требовалась разрядка дважды в день с тех пор, как он увидел Лилу в этом платье, — совсем не приносили удовлетворения. А уж когда она спросила, что надеть на свидание, он стал представлять ее в разном белье, например в шелковых топах, сквозь которые просвечивали ее затвердевшие соски…

Блин.

Проблема была в том, что она могла надеть что угодно, даже то ужасное желтое платье с голубыми кляксами, от которого у него глаза болели. В любой одежде Лила оставалась Лилой. И Рису была нужна она. Она. Он не просто хотел переспать с ней и избавиться от зуда. Он мечтал, чтобы ее ванильный запах окутал его с головы до ног, как теплый уютный плед. Но больше всего ему хотелось собрать коллекцию ее улыбок и быть причиной каждой из них.

Благодаря Лиле он наконец стал тем человеком, каким всегда мечтал быть. Она поверила в него, а именно этого ему всегда не хватало.

Его богобоязненный отец Луэллин Даллимор верил в прочные стальные балки, бетон и команду Уэльса по регби. А Рис и почти все, кто вращался на отцовской орбите, были для него всего лишь пешками для игры в «Монополию».

Лила же верила в него, доверяла ему и сулила ему счастье, и мысль, что она не захочет все это ему дать, казалась почти невыносимой. Но с чего ей этого хотеть? Придурку Джейсону она отдала всю себя, и к чему это привело? К куче долгов, потерянному чувству собственного достоинства и серьезным проблемам с доверием к мужчинам (вполне обоснованным, учитывая, как этот козел с ней обошелся).

Рису придется доказать ей, что он не похож на Джейсона, что Лила нравится ему такой, какая она есть. Потому что он считал ее идеальной. Да, кое-чего в ней было чересчур — блесток, печенья и улыбок, — но, оказалось, именно этого ему и не хватало. Именно этого он хотел больше всего. И когда он это осознал, сразу даже задышалось легче, и он положил руку на ребра, чтобы сердце не выскочило из груди.

Рис знал, что может кое-чем ей помочь.

Он сел за стол на кухне с ноутбуком и погуглил больницу, куда они ездили, и доктора Джейсона Тупицу. Впрочем, вряд ли Тупица — его фамилия; наверняка в списке сотрудников больницы он числится под другим именем… Да. Рис стер фамилию «Тупица».

В субботу, в двадцать минут шестого — ровно за десять минут до того, как он договорился заехать за Лилой, — Рис припарковался за небесно-голубой малышкой Петунией и остался сидеть в машине. Лила наверняка была еще не готова, но он не мог больше оставаться в своей скучной квартире. На нервах он начал убираться, но это заняло всего час, потому что последние две недели он только и делал, что наводил чистоту: это помогало отвлечься от мыслей о ее мягких губах и горячем поцелуе.

Он решил, что это случится не сегодня. Нет, он не станет спешить. Лила заслуживала неторопливого подхода; она заслуживала нескольких свиданий. Он хотел доказать, что заинтересован в ней, что не намерен просто взять желаемое и свалить.

Стоял один из тех октябрьских вечеров, когда было по-летнему тепло, но колючий ветер грозился отморозить пальцы после шести вечера тем, кто забыл пальто.

Ну все. Нельзя больше ждать. Он постучал в дверь и переложил букет из руки в руку. Цветы определенно были излишними: надо было просто оставить их в багажнике и забыть, что он их купил. Но он решил, что Лиле понравятся. Он зашел в три цветочных магазина, прежде чем выбрать подходящий букет, — не зря же на это было потрачено полдня? Нет, он не мог просто оставить их в багажнике.

— Рис, открыто! — крикнула она из-за двери. — Заходи!

Он толкнул дверь, и его окутала теплая волна медовой сладости.

— Что-то ты рано! Мне нужно еще минут десять, — крикнула Лила со второго этажа. — Съешь пока печенье. Я опробовала новый рецепт. Скажи, как тебе.

Не дожидаясь ответа, она включила фен или, может быть, пылесос, хотя с чего бы Лиле сейчас пылесосить? Конечно, это был фен.

А как она догадалась, что это он? Мало ли кто постучался в дверь. Это мог быть маньяк с топором; убийца мог зайти на кухню и бесстыдно слопать все это вкусное печенье, в которое она, кажется, добавила мед и немного мяты.

Пятнадцать минут спустя, когда он успел съесть три печенья и выпить стакан воды (а наверху что-то загромыхало), Лила спустилась по лестнице в розовом платье до колен, без колготок, в одном сапоге (второй она держала в руке), с сумочкой через плечо и двумя куртками под мышкой.

— Прости. Я не… — Она замерла. Взгляд упал на букет — он крепко прижимал его к груди.

Она подняла голову и удивленно на него посмотрела. В глазах читалась растерянность, будто никто раньше не покупал ей цветов. А что, если не покупал?

— Держи. — Он осторожно протянул ей букет, будто это была бомба.

— Рис, — тихо произнесла она и выронила сапог и куртки. Те с глухим стуком упали на мягкий ковер. Она с благоговением взяла букет.

— Это протеи. Цветы из Южной Африки. — Взгляд Лилы пытался охватить это великолепие.

— Они такие… такие… — Она нахмурилась, пытаясь подобрать слова для описания этих инопланетных цветов.

— Я знаю. Решил, что тебе понравится. — Он вдруг встревоженно на нее посмотрел. — Но если не нравится, ничего страшного.

— Нравится. Я просто в восторге! — Лила прижала к груди букет. — Никогда таких цветов не видела!

Он улыбнулся, переводя взгляд с Лилы на букет.

— Я и не помню, когда мне дарили цветы, — прямо призналась она. — Спасибо, Рис.

Она так радовалась простому подарку, что у него защемило сердце. Неужели раньше никому не приходило в голову ничего ей подарить? Хотя бы маленький подарок в знак того, что о ней не забывают. Рис не забывал о ней ни на минуту.

Она нашла вазу в виде большого тукана и поставила в нее цветы в обертке. Какого черта?

— Я потом их разверну. Хочу разглядеть их как следует, пусть пока постоят, — объяснила она.

Рису почему-то было очень приятно это слышать. Он провел несколько часов в поисках подходящих цветов и потратил кучу денег. А раньше, кажется, никто даже не задумывался о том, что может ей понравиться, что она оценит.

— Ты выглядишь… — Он заколебался, и она выжидающе склонила голову.

Видимо, он слишком медлил с ответом — она потупилась и взглянула на ногу в одном сапоге.

— Можешь не делать комплименты из вежливости, — заметила она.

— Что? Нет. Я просто думал, что сказать. — Он потянулся к ней, коснулся ее подбородка и слегка приподнял ее голову, глядя ей в глаза. — Ты выглядишь прекрасно. Ты всегда так выглядишь.

Наградой ему стал чудесный теплый румянец, заливший ее щеки. Она улыбнулась, отошла назад и торопливо натянула второй сапог.

— Ты наверняка говоришь это всем девушкам, Рис Обри.

Ему не понравилось, как она это сказала: коротко и с пренебрежением к себе. Почему она не верила, что красива? Ах да, из-за доктора Джейсона Будь-Он-Неладен.

— Нет, только тебе, — так же коротко ответил он. Она как-то странно улыбнулась, надела фиолетовую куртку и повязала шею желтым шарфом.

— Отлично, я готова. Ведите меня к своему благородному скакуну, милый сэр.

Он усмехнулся: ему понравилась ее театральность.

В прошлый раз, когда они ехали в его машине, атмосфера была напряженная, но в этот раз им было спокойно. Хотел бы он всегда чувствовать себя так — свободно и легко. Рядом с Лилой он не волновался, что ляпнет что-то не то или поймет ее неправильно. Он мог спросить ее о чем угодно и получить ответ. Это было такое облегчение.

— Так куда ты меня везешь? — спросила она минут через десять. — Если в темный лес, где собираешься меня прикончить, дай знать, я сообщу Джасмит, где искать мое тело.

Он улыбнулся:

— Это сюрприз. И я не собираюсь убивать тебя в лесу.

— Блин, значит, я проиграла спор с Джас и Мэдди. — Она дразнила его, и ему это нравилось.

Через пятнадцать минут Рис остановился на парковке, где было полно машин, и помог ей выйти. Они прошли по короткому переулку, ведущему на оживленную главную улицу. Она взяла его под руку, а он согнул локоть и притянул ее к себе. Они зашагали в ногу. Ну, почти. Он замедлил шаг, чтобы она успевала семенить за ним своими маленькими ножками. Ножками, которыми обхватывала его за талию…

— Рис, — выпалила она и резко остановилась. Идущий позади прохожий выругался и обошел их кругом, но ему было все равно. Лила таращилась на вывеску. Затем повернулась к нему; ее глаза удивленно округлились. — Мы идем на выступление Сьюзи Дент?