Переосмыслить (гл.) пе-ре-ос-мыс-лить
1. Обдумать заново.
ЛИЛА
Рис, прости, мне пришлось рассказать Джасмит о твоей семье. Точнее, я просто сказала, что они богатые.
Прости, Рис, она увидела платье и допытывалась, откуда у меня такие деньги. Я запаниковала.
Я заставила ее пообещать, что она никому не скажет. Мне очень жаль, Рис, пожалуйста, не сердись.
Рис?
РИС
Окей
На самом деле это было совсем не окей, но что еще он мог сказать? Спасибо, что раззвонила всем мою тайну, которую я так тщательно пытался скрыть? Спасибо за предательство, фиктивная подружка?
В действительности он сам удивлялся, что ему так долго удавалось хранить этот секрет. За несколько лет никто не догадался. Впрочем, у него не было близких друзей, кроме Дэна, и догадываться было некому.
А теперь Лила, которая втерлась к нему в доверие, Лила, с ее радушными широкими улыбками и домом, где царил уютный бардак, растрезвонила правду о его семье всем вокруг. И как теперь он пойдет на прием Даллиморов с этой предательницей?
Такие мысли роились в его голове, когда он нажал на кнопку ручного тормоза у дома Лилы. Он хотел припарковаться за Петунией, но на его обычном месте стоял маленький черный автомобильчик.
Рис встал на пороге и оттянул воротник. Бабочка его душила.
— Привет, Рис.
Дверь открыла не Лила, а Джасмит; у нее был очень самодовольный вид. Рис прищурился. Джасмит беззастенчиво оглядела его с головы до ног.
— Ну и ну, — с улыбкой произнесла она и открыла дверь шире. — Неплохо выглядишь.
— Она готова? — спросил Рис и снова оттянул воротник. Надо бы перевязать бабочку, иначе он так и будет весь вечер теребить воротник, но он уже перевязывал ее четыре раза и в последний раз затянул не так уж туго. Возможно, дело не в бабочке, а в том, что он просто нервничал перед встречей с семьей?
— Почти, — ответила Джасмит и поднялась по лестнице.
Придется искать спасения у Элин. Сестрица, хоть порядком его бесила, была единственной, кто поддерживал Риса и его выбор, пусть и не понимала его интереса к истории. Лила и так уже сделала для него достаточно, согласившись составить ему компанию, — не хватало еще делиться с ней своей нервозностью.
Хотя она это заслужила, потому что выболтала Джасмит его тайну.
Сверху донесся шум и шаги — плечи Риса напряглись пуще прежнего. Он нервничал оттого, что ему предстояло увидеть Лилу в этом платье. В платье, в котором она чувствовала себя принцессой.
Черт, он волнуется, как подросток на первом свидании. Какой абсурд!
Услышав шум на лестнице, он повернул голову, но, к своему разочарованию, увидел лишь Джасмит. Блин, надо взять себя в руки.
— Еще две минутки, Рис.
Джасмит, прищурившись, смотрела на него.
— Она очень нервничает. Переживает, что подведет тебя, не понравится твоим… — Джасмит осеклась.
Ах да. Понятно.
— Моим богатым родственникам, — договорил он за нее.
Джасмит слегка поморщилась и отмахнулась.
— Мне кажется, она больше волнуется из-за того, что вы валлийцы, а не из-за того, что вы богатые. — Она понизила голос. — Ну и вообще, знакомство с родственниками — дело волнительное. Джейсон никогда не знакомил ее со своей семьей.
— Серьезно? За семь лет?
Джейсон просто идиот, редкостный придурок. В голову шли лишь два оправдания, почему он так и не познакомил Лилу с родителями. Первое — он вообще не говорил им, что у него есть девушка. Второе — они знали о Лиле, но Джейсон ее стыдился и потому с ними не знакомил. В любом случае Джейсон повел себя просто отвратительно, и Риса от него тошнило.
— Ага. За все семь лет, — подтвердила Джасмит.
Рис кипел от ярости при мысли о том, что этот презренный ублюдок пользовался прекрасной натурой Лилы и ее добротой в личных целях и брал ее деньги, чтобы выплачивать свой гребаный кредит. Но не знакомить ее с семьей, тем самым уничтожая ее самооценку, — полная низость! После романа с Джейсоном у Лилы не осталось ни грамма самоуважения. Теперь Рис понимал, почему рядом с этим козлом она вела себя так странно, а потом несколько дней не могла прийти в себя.
Ему вдруг захотелось ее защитить — руки сами сжались в кулаки. У Риса было много недостатков, но в тот момент он поклялся, что ради Лилы постарается стать лучше. Она заслуживала всего самого хорошего, и он решил постараться ей это дать.
— Поэтому, сам понимаешь, она переживает, что не дотянет до их планки. Вслух она тебе в этом, конечно, не признается, но проблема есть, — сказала Джасмит.
— Какая глупость.
— Возможно, — Джасмит подошла к нему слишком близко, — но, если ты хотя бы намекнешь, что она недостойна твоей богатой семейки, тебе конец. Твоя смерть будет медленной и мучительной, и ты пожалеешь о том дне, когда обидел мою подругу. — Большие карие глаза Джасмит сверлили его, как лазер. — Усек?
— Я не собираюсь обижать Лилу, — резко ответил он. — Более того, Джасмит, я считаю крайне оскорбительным, что ты приравниваешь меня к этому говноеду Джейсону.
Джасмит улыбнулась:
— Так-то лучше, Рис.
Он тоже улыбнулся. Кажется, они нашли общий язык. Вот и славно.
Тут до него донеслось тихое «о черт», он повернулся и увидел Лилу, которая, хватаясь за перила обеими руками, спускалась по лестнице медленнее муравья на двух лапках.
У него перехватило дыхание: хотя Лила шла, почти согнувшись пополам, подобрав длинную юбку и сосредоточенно сдвинув брови, глядя на нее, он забыл обо всем на свете.
— Боже, Лила, мы же тренировались! — выпалила Джасмит, бросилась вверх по лестнице и взяла подругу за руку.
— Тебе легко говорить, мисс Я-Даже-Бегаю-На-Каблуках, — проворчала Лила.
Рис усилием воли заставил себя не шевелиться: ему хотелось обогнать Джасмит, подхватить Лилу на руки и спустить вниз. Если она упадет и что-нибудь сломает, это будет кошмар: опять придется провести весь вечер в больнице, да еще в этой ужасной бабочке. Он ни за что не бросит Лилу одну.
Наконец спустившись, Лила выдохнула с облегчением и опустила юбку.
— А там будут лестницы? — спросила она, и ее большие доверчивые глаза уставились на него.
Откуда ему знать? Если будут, придется нести ее на руках. Он неуверенно покачал головой.
— Ты выглядишь просто… — начал было он, но голос сорвался.
— Погоди-ка. — Она взглянула на его бабочку, потянулась и слегка поправила ее, хотя в последний раз он поправлял ее перед зеркалом и она держалась идеально ровно.
Она сжала губы и окинула его взглядом.
— Так намного лучше, — сказала она.
Все его тело откликнулось на ее близость, и он отчетливо ощутил, как сжалась промежность. А она всего лишь потянула его за галстук. Что же будет, когда она потянет за что-то еще?
Рис судорожно сглотнул и отошел назад, чтобы как следует рассмотреть Лилу.
— Ну как? — спросила Джасмит, кивнув на подругу.
— Да. Ты выглядишь просто… — Он кашлянул. — Ты выглядишь…
Почему он забыл все слова? Джасмит сердито буравила его взглядом, Лила стояла перед ним во всей красе, ее щеки заливал румянец, глаза блестели, а он не мог вспомнить ни одного подходящего эпитета.
— Все в порядке, Рис, — с улыбкой ответила Лила. — Пойдем, нам пора. — Она зашагала к выходу. — Запрешь дверь, Джас?
— Конечно, — ответила Джасмит. — Напиши, если что-то понадобится.
Рис нахмурился. С чего это она может понадобиться Лиле? Хотя, может, и понадобится, если учесть, что он не может произнести ни слова, во рту у него пересохло, а в голове все перепуталось при виде Лилы Картрайт, разодетой в пух и прах ради него.
Но нет, все это не ради него. Она просто выполняла свою часть сделки. И если он хотел, чтобы она была красивой только для него, он должен был признаться ей в своих чувствах.
Он решил сделать это после сегодняшнего вечера. После того, как их уговор будет выполнен. Тогда они смогут начать с чистого листа. А сегодня несправедливо столько на нее сваливать.
Рис открыл дверцу машины, помог Лиле сесть и мягко захлопнул дверцу. Она не взяла пальто, а на улице было холодно. Может, надо было и пальто купить? Джасмит проводила его предостерегающим взглядом. Он сел за руль и нажал на кнопку «старт».
— Все пройдет хорошо, Рис. — Лила коснулась его руки, лежавшей на переключателе передач. — Обещаю.
Рис не разделял ее уверенности. С Лилой или без и несмотря на то, что она выглядела ошеломляюще прекрасной и готова была всячески его поддерживать, сегодняшний вечер будет не из легких. Он старательно гнал от себя мысли о предстоящей встрече с семьей, потому что падать в эту черную дыру было невесело.
Это просто ужин, а родственники Риса — просто люди.
Так успокаивала себя Лила, пока Рис вел ее через толпу, придерживая за поясницу. Толпа расступалась перед ним, как перед мессией. Он весь натянулся как струна, напряг плечи и стиснул зубы.
— Рис, хватит хмуриться, — с улыбкой прошептала она.
Нервничать было нельзя. Весь смысл ее пребывания здесь — поддерживать Риса, сохранять спокойствие и доказывать его семье, что он успешный человек. Хотя как такой человек, как Рис, может быть неуспешным, Лила не понимала.
— Я не смогу, — пробормотал он.
Лила остановилась и повернулась к нему лицом.
— Слушай, я знаю, как тебе сложно. Ты покинул свою зону комфорта, — голосом понимающего психолога сказала она. — Но если ты и дальше будешь так напряжен и роботоподобен, люди поймут, что им пудрят мозги.
Пудрить мозги. Какое интересное выражение. Лила встряхнула головой. Сейчас не время об этом думать.
— Роботоподобен? Точно есть такое слово? — с сухой усмешкой спросил он.
Лила улыбнулась.
— Да, Рис. Роботоподобен, — повторила она. — Давай возьмем что-нибудь выпить.
Рис кивнул, стряхнул напряжение, взял ее за руку и повел за собой.
— Так лучше? — бросил он через плечо.
— Намного. — Она попыталась не покраснеть. Мало того что они держались за руки с очень привлекательным Рисом Обри — в смокинге тот смахивал на Джеймса Бонда, — он наверняка заметил, как она пялилась на его зад.
Смокинг, который прислали из онлайн-магазина, видимо, был пошит на заказ: он как влитой облегал его каштановый зад. Загляденье, да и только. Темные волнистые волосы Риса были гладко уложены, что придавало ему более строгий (но не менее привлекательный) вид. Рис выглядел на все сто, но от Лилы не укрылась его нервозность: его челюсти были крепко сжаты, а глаза метались по комнате.
Рис отпустил ее руку и ловко ухватил два бокала шампанского с подноса проходившего мимо официанта. Он вручил ей один бокал, и она сделала большой глоток для храбрости.
— Это тебе не просекко за пять фунтов, — заметила она.
Рис громко рассмеялся. Какой же он красивый, когда смеется, подумала Лила.
— Тебе надо чаще смеяться, — с улыбкой сказала она.
— Я часто смеюсь, — обиженно ответил он.
— А надо чаще.
Рис сглотнул и посмотрел поверх ее плеча.
— К нам идет моя мать, — прошептал он. — И сестра с мужем Джеймсом.
— Ладно. Как я выгляжу? — Лила провела рукой по волосам, убедившись, что пучок Джасмит на месте. Хотя та вылила на нее столько лака, что позавидовали бы даже прически восьмидесятых.
— Ты выглядишь…
— Рис! — раздался за спиной ласковый женский голос.
Лилу окутало облако духов, а мама Риса крепко его обняла и сказала что-то по-валлийски. Она была высокого роста, стройная, но теперь Лила поняла, от кого Рис унаследовал свою кривую усмешку и красивый прямой нос. Рис обнял мать, зажмурившись, как маленький мальчик. Он, очевидно, очень ее любил и наверняка хотел бы видеться с ней чаще, особенно учитывая напряженные отношения с отцом.
— Сейснег ос гвэлах энда[14], — произнес Рис, высвобождаясь из объятий.
— По-английски, разумеется. — Мать Риса повернулась к Лиле. Ее глаза сияли. — А вы, должно быть, Лила. Я так рада с вами познакомиться.
— Здравствуйте, миссис Обри-Даллимор. Очень приятно, — ответила Лила и мысленно себя похвалила: не зря она долго тренировалась произносить фамилию Риса перед зеркалом — она не перепутала и не сказала «Даллмор»!
Рука Риса снова легла ей на поясницу, и Лила почувствовала себя увереннее.
— Зовите меня Кэрис. Вы такая красивая! — Она взяла ладони Лилы в свои. — Боже, вы идеальная пара.
Лила с обожанием взглянула на Риса и похлопала ресничками. Уголки его губ дернулись: он пытался сдержать улыбку.
— Привет, — обратилась она к младшей сестре Риса, которая была его точной копией. — Я Лила.
— Элин, — улыбнулась сестра; как и ее мать, она с трудом сдерживала восторг.
Элин была абсолютно шикарна: острые скулы, длинная шея и потрясающе стильная короткая стрижка. Она будто сошла с подиума, вот только для модели ей недоставало роста. На ней было черное платье в пол с красным отложным воротником, несомненно, от-кутюр. Джасмит и Мэдди упали бы в обморок.
— Рис, мы еще поговорим, ладно? — В глазах матери Риса читалась отчаянная надежда.
— Конечно, мам, — с ласковой улыбкой ответил Рис и проводил маму взглядом. Та пошла дальше общаться с гостями, ведь люди приходили на такие приемы налаживать деловые контакты.
— Ты выглядишь божественно. Микита? — спросила Элин.
— Микита. — Лила благодарно улыбнулась. — Большое спасибо за помощь. Я растерялась и не знала, что надеть. Я в первый раз на таком торжественном мероприятии и никогда не носила вечернее платье, — затараторила она.
Рис стиснул ее талию, и Лила немного успокоилась.
— Лила, ты просто прелесть! Как только моему ужасному братцу удалось привлечь такую чудесную девушку? — Элин приподняла бровь и посмотрела на Риса. Ну если Элин поверила в их спектакль, то и остальные поверят.
— А это Джеймс, — представила Элин, небрежно махнув на стоявшего позади мужчину.
— Привет, Джеймс. — Рис протянул ему руку.
— Рис, сколько лет, сколько зим. — У Джеймса была дружелюбная красивая улыбка.
Раньше Лиле казалось, что нет в мире двух более непохожих друг на друга людей, чем они с Рисом, но это было до того, как она встретила Элин и Джеймса. Элин вся состояла из острых углов, а ее пронзительный взгляд нигде не задерживался надолго; Джеймс напоминал мягкую булочку с корицей и самозабвенно защищал сумочку жены. Может, в этом и нуждались Даллиморы? В пушистых единорогах, которые смягчат их острые углы?
— Я так рада, что Рис тебя нашел, — призналась Элин, приблизившись к Лиле. — Мы не страшные драконы, какими он нас малюет. Я точно не дракон.
— Э-э-э… угу, — пробормотала Лила. Что на это ответить? Вообще-то, Рис так разнервничался из-за встречи с вами, что позвал меня играть роль его фиктивной подружки?
— Элин, ты смущаешь Лилу, — спокойно произнес Рис и встал к ней вплотную.
— Не паникуй, братишка. — Элин закатила глаза. — Серьезно, уж не знаю, что он тебе наговорил, но я его люблю. И скучаю по нему. Я так горжусь, что он смог постоять за себя и занимается любимым делом! А теперь у него есть ты, и, кажется, вы очень счастливы. — Элин перевела взгляд с Лилы на Риса и улыбнулась краешком губ. — Никогда не видела, чтобы у него так глаза горели.
— Элин. — Рис затеребил воротник.
Тут Элин посмотрела за ее спину. Что-то привлекло ее внимание.
— Джеймс, видишь Мэдока? — Элин вытянула шею. — Он там, разговаривает с отцом и Ридианом.
— Ридиан — ваш дядя? — спросила Лила.
— Да, а Мэдок — его сын, наш двоюродный брат. — Глаза Элин были прикованы к группе мужчин в противоположном углу зала. — Небось планирует, как подсидеть меня, и пытается привлечь отца на свою сторону, чтобы слияние с испанцами прошло без меня. — Элин сардонически улыбнулась Рису. — Серьезно, братишка, спасибо, что самоустранился из этого соревнования. А с Мэдоком я справлюсь, ты был хорошим учителем.
Она ушла и обернулась лишь раз, бросив Джеймсу короткое «пойдем». Джеймс незамедлительно последовал за ней.
Лила сдержала смешок.
— Бедняга Джеймс.
— Брось, ему все это нравится. Он ее любит, — с улыбкой ответил Рис. — Так, предупреждаю, к нам идет Серен.
— Твоя бывшая? — с нервной улыбкой прошептала Лила.
— Да. Кажется, всем не терпится познакомиться с моей новой девушкой. — Рис улыбнулся и взял ее за руку.
— Привет, Рис!
— Серен! Как поживаешь?
Рис представил их друг другу, и Лила обомлела. Несомненно, все вокруг недоумевали, как Рис мог променять эту потрясающую женщину на такую простушку, как она, у которой наверняка шпинат в зубах застрял… Серен была безупречной. Волосы, осанка, лицо, фигура — в ней было идеально все. Ухоженная, элегантная, миниатюрная, подтянутая; щеки Лилы загорелись от чувства собственной неполноценности, особенно когда Серен смерила ее оценивающим взглядом.
— Очень приятно познакомиться, — произнесла Серен низким бархатным голоском.
— Да, — пролепетала Лила, — мне тоже.
— Рис, ты великолепно выглядишь. — Она слишком близко к нему подошла.
Ну-ка, дамочка, посторонитесь! Лила попятилась, и Рис попятился вместе с ней, потому что она вцепилась в его руку мертвой хваткой. Серен посмотрела на нее.
— Тебе к лицу твоя новая жизнь, — почти с сожалением произнесла она.
— Да, Серен. Так и есть, — с удовлетворенной улыбкой ответил Рис и бросил взгляд на Лилу. Как хорошо у него получалось притворяться!
— Еще поговорим, — бросила Серен, приветливо улыбнулась им обоим и уплыла, растворившись в толпе. Да, она буквально плыла, а не шагала.
— Не будет она со мной говорить, — пробормотал Рис. — И у меня нет никакого желания с ней общаться.
Лила заметила, что Серен оглядывается через плечо, и перешла к действию. Надо же было выполнить свою часть сделки. Она приблизилась к Рису, положила ладони ему на грудь и улыбнулась. Рис опустил ладони ей на бедра и крепко прижал ее к себе.
Да-да, крепко прижал. Прямо вплотную. Она все-все почувствовала. Все его мышцы и неровное дыхание. Все-все.
— Она смотрит, — прошептала Лила вместо оправдания.
— Мне все равно, — прошептал он.
У Лилы вырвался смешок, но, посмотрев Рису в глаза, она поняла, что он не шутил. Ни капельки. Он серьезно смотрел на нее, и его шея над белоснежным воротником слегка порозовела.
Что-то между ними изменилось. Тепло растеклось в ее животе, и она вдруг почувствовала каждый шовчик платья. Ладони Риса крепко сжимали ее через ткань.
Перестав смотреть ему в глаза, она поправила его бабочку, слегка потянув за нее, хотя та и так была завязана ровно.
Супермодель Серен. Крутая бизнес-леди Элин. Кэрис, элегантная королева-мать. И она, Лила, маленькая золотая рыбка, будто нарядившаяся в платье Джасмит. Рис даже не сказал ей, что она хорошо выглядит.
Она вздохнула.
— Что? — спросил Рис, слегка сжав ее бедра.
Лила заставила себя улыбнуться. Это вечер Риса, она тут ни при чем; заест свои обиды мороженым завтра.
— Ничего.
Пока все складывалось наилучшим образом. Рис всеми силами избегал встречи с отцом, дядей Ридианом и занудой Мэдоком.
Мама обрадовалась, что он пришел. Элин хорошо его приняла. Джеймс… Джеймс вел себя как Джеймс.
Он знал, что все это благодаря Лиле. Лиле в идеальном платье, которая ни на шаг от него не отходила и украдкой ему улыбалась. Он физически ощущал ее поддержку.
Он зря прижал ее к себе, но просто не смог удержаться. Зря, потому что его пенис не понимал, что на большее претендовать не стоило, и теперь выражал свое недовольство, натягивая узкие брюки. Да, пожалуй, брюки были чуть узковаты.
— Держи. — Рис протянул Лиле стакан с водой. Их усадили за дурацкий круглый стол, уставленный низкими стеклянными вазами с охапками розовых и белых цветов. Мама, видимо, решила стилизовать прием как свадьбу: стулья были задрапированы белой тканью и украшены большими белыми бантами. Рису казалось, что это перебор.
— Спасибо. — Лила глотнула воды. — Все хорошо?
— Все просто идеально, Лила. — Он подвинулся ближе к ней и положил руку на спинку ее стула, совсем как в тот вечер в баре, когда притворялся ее парнем. Их колени случайно соприкоснулись.
— Ты не против? — прошептал он, наклонившись ближе.
— Рис, ты же мой парень. — Она нервно усмехнулась. — Как я могу быть против?
Рис нахмурился. Кажется, с ней было что-то не так. Наверное, он переборщил, прижимаясь к ней посреди этого дурацкого зала для торжественных мероприятий (что бы ни говорила мать, это не бальный зал). Он убрал руку, чтобы не смущать ее.
— Нет-нет, Рис. — Она коснулась его бедра, и он вздрогнул. — Прости, все в порядке. Иначе и быть не может.
— Точно все в порядке, Лила? — спросил он. — У тебя все хорошо?
Если у нее проблемы, он отвезет ее домой прямо сейчас, и бог с ней, с его семейкой.
Она толкнула его плечом:
— Да все нормально, Рис.
— Черт, у тебя… — Локон ее волос попал под бретельку платья. — Не шевелись.
Рис аккуратно достал волосы, ласково коснувшись ее плеча, отчего ее кожа покрылась мурашками.
— Пуй уит ти? — «Ты кто такая?»
Черт.
Услышав громоподобный голос Луэллина Даллимора, сидевшие за столом затихли. Рис прошептал «извини», выпрямился и повернулся к отцу. Все молчали. Мать теребила скатерть; Элин залпом выпила шампанское.
— Отец, это Лила, — представил ее Рис. — Моя девушка.
Он крепче сжал ее плечо.
— Здравствуйте. Очень приятно. — Лила лучезарно улыбнулась.
— Сейснег? — «Она говорит по-английски?»
— Отец. — В голосе Риса отчетливо звучало предостережение, но Лила заговорила одновременно с ним.
— Боюсь, я не знаю ни слова по-валлийски, за исключением… Погодите-ка… — Она вздохнула. — Кэмри оу глад а дрегиау а Том Джонс.
«Уэльс — страна драконов и Тома Джонса».
— Ты это выучила? — Рис был поражен. Валлийский был очень сложным языком: в нем не было ни правил, ни гласных, а у многих звуков не существовало английских аналогов.
За столом повисла полная тишина. Теперь могло случиться одно из двух. Или его отец рассмеется, и все будет хорошо, или придет в ярость от надругательства над своим любимым языком.
— Я всю неделю тренировалась. Правильно сказала?
Ее большие голубые глаза смотрели на него так прямодушно, что, даже если бы она сказала «Уэльс — страна овец и навоза», он был бы потрясен тем, что она нашла время выучить фразу на его родном языке.
— Суть понятна, — ответил он с искренней широкой улыбкой.
Тут Луэллин Даллимор откинул голову и расхохотался. От его громогласного утробного хохота затрясся стол и стены. Да что там, все здание гостиницы содрогнулось.
— Офигеть, — выпалила Элин. — Ну ты, Лила, даешь.
— Что за выражения? — пристыдила ее мать.
— Где ты этому научилась, дочка? — спросил Луэллин. — Лила, верно?
Ну и ну. Отец не только ласково назвал ее «дочкой», но и запомнил ее имя.
Лила кивнула.
— Гугл-переводчик подсказал. Я, правда, волновалась, правильно ли угадала с произношением. А еще у вас столько звуков, похожих на кашель или харканье, что я боялась забрызгать всех слюной, — призналась Лила. — Почему у вас так много харкающих звуков?
— Сойдемся на том, что главное — старание. — Глаза Луэллина лукаво блеснули. Рис любил отца таким. Этот отец гордился сыном и желал ему лучшего. Он ничуть не походил на озлобленного старика, желавшего видеть в нем свою точную копию — жадную до власти машину.
Рис больше не мог и не хотел быть этой машиной.
— Верно, Рис? Главное — старание, — многозначительно повторил отец и взглянул на сына поверх букетов. Уголки его губ опустились.
— Да, — холодно ответил Рис. — Главное — старание.
— Кстати, о стараниях. — Отец поставил на стол стакан с виски. Рис еще в детстве понял, что отец не любил виски, но пил его, потому что считал благородным напитком. — Как твои успехи, бах? — «Мальчик».
Если бы отец сказал «мой мальчик», это, как и «дочка», прозвучало бы ласково, но просто «мальчик» ласковым не казалось. Особенно таким тоном, каким произнес это слово отец, явно пытаясь принизить его.
— Успехи определенно есть, отец, и, как ты верно заметил, я очень стараюсь, — ответил Рис.
— Хм, — хмыкнул отец и подождал, пока Рис начнет оправдываться, но тот знал его уловки. Он сидел со спокойным лицом, невозмутимый и равнодушный. Лила надавила ладонью на его ногу, которая нервно дергалась. — И когда ждать новостей? Осталось недолго.
Неприкрытая угроза: отец намекал, что, если его не примут в Королевское историческое общество, ему придется вернуться в «Даллимор Интернешнл» и кануть в унылой корпоративной бездне, потеряв всякую индивидуальность, которую он обрел с таким отчаянным трудом.
— Скоро, — ответил Рис.
— Я так им горжусь, — вмешалась Лила и одарила Риса теплой улыбкой. — Заявка на членство в Королевском историческом обществе — уже достижение, учитывая юный возраст Риса.
— Юный? — Его отец презрительно ухмыльнулся. — Рис далеко не юноша. Ему уже за тридцать. В тридцать пять я заработал первый миллион.
Плечи Риса напряглись. Он не сможет заработать первый миллион к тридцати пяти, даже если разобьется в лепешку, а значит, по отцовским меркам он неудачник. Ему никогда не заработать миллион: это возможно, только если он продаст свои акции «Даллимор Интернешнл». И, по правде говоря, он не хотел зарабатывать миллион. Его вполне устраивала жизнь без этого миллиона. Он был счастлив, имея возможность целыми днями просиживать в библиотеке, анализировать мотивы людей, которых давно не было в живых, и додумываться, как они умудрялись перевезти все свое имущество и семью на тысячи миль в шестнадцатом веке.
— Впечатляет, — ответила Лила. — Но в научной среде все иначе. Тридцать лет в науке — очень юный возраст, и многие тридцатилетние не наработали достаточно опыта, чтобы даже подать заявку в Королевское общество, не говоря о том, чтобы получить одобрение. Вы знали, что в год принимают только двенадцать заявок? И чтобы подать заявку, нужно сначала подать заявку на заявку. Конкуренция сумасшедшая. — Она с гордостью посмотрела на Риса. — Я никогда не встречала такого трудолюбивого ученого, как Рис. Даже если в этом году его не примут в общество, я буду очень им гордиться.
У Риса в горле застрял комок. Лила не умела лгать, и эти слова, в которых звучала гордость и поддержка, были искренними и правдивыми. Он нащупал ее руку под столом и крепко сжал.
От мертвой хватки Риса у нее онемели пальцы.
— Рис, ты мне пальцы сломаешь, — прошептала она, когда со стола убрали тарелки. Рис на время отпустил ее ладонь, чтобы поесть, но потом снова жадно в нее вцепился, чтобы вся семья видела, что они держатся за руки.
Он ослабил хватку, но руки не отпустил.
— Лила, ты тоже преподаешь в университете? — спросил Джеймс, вальяжно откинувшись на спинку стула.
— Джеймс, Лила — координатор кафедры, — напомнила Элин, похлопав его по руке.
— Я координирую всех преподавателей. Без меня они не могут даже завязать шнурки. — Лила улыбнулась Джеймсу.
— Ты тоже не можешь завязать шнурки без бабы? — встрял Луэллин.
Вот это грубиян! Мало того что влез в их с Джеймсом разговор, так еще и оскорбительно намекнул… Лила не поняла, на что именно он намекнул, но ей стало неприятно.
— Могу, но Лила мне нужна для другого, — ответил Рис и глотнул воды.
О боже.
Элин чуть не подавилась.
— Рис! — прошипела Лила, но ее фиктивный парень лишь ухмыльнулся и вскинул бровь.
Что с ней творится? Что бы это ни было, от его слов у нее внутри все растаяло и отвисла челюсть. От его намеков в ней пробудилось желание, и она невольно сжала бедра. Неужели Рис Обри так на нее действовал? Видимо, да.
— Надо же. И что еще входит в твои обязанности? — спросил Джеймс, наивная душа, совершенно не уловив двусмысленности. Ну что за невинный птенец!
— Заткнись, Джеймс, — фыркнула Элин.
Луэллин встал, протянул жене руку и окинул зал хмурым взглядом. Он хмурился совсем как Рис. При виде его внушительной фигуры сразу становилось ясно: перед вами влиятельный человек. Рис унаследовал изящество матери и авторитетную манеру Луэллина Даллимора. Луэллин с женой ушли общаться с гостями; официанты убрали со столов, свет в зале приглушили. В уголке готовился играть струнный квартет.
Рис наклонился к Лиле и прошептал:
— Хочу с тобой потанцевать. — Она почувствовала на щеке его теплое дыхание.
Ну уж нет. Во-первых, на этих каблуках она точно танцевать не сможет, и, во-вторых, в объятиях Риса Обри она становилась сама не своя и теряла всякий контроль.
У них был уговор. Все это не по-настоящему. Да, они должны были играть убедительно, но это не значит, что она обязана соглашаться на все подряд! Она определенно не позволит ему никаких вольностей.
При мысли о вольностях ее бросило в жар. Она очень давно не испытывала оргазма, кроме как от своих рук верных игрушек, хранившихся в ящике тумбочки.
— Не думаю, что это хорошая идея, — медленно произнесла она. — Моя лодыжка, сам понимаешь.
— Все еще болит? — нахмурился он.
— Нет, просто… — Лила посмотрела на потолок в поисках вдохновения. — Я тебя опозорю.
— Ладно, — ответил он с улыбкой. — Тогда принесу тебе выпить.
— Здесь найдется безалкогольное шампанское? Я больше не могу пить спиртное, — ответила она.
На самом деле Лила хотела выпить еще алкогольного шампанского (кто в своем уме отказывается от дорогого шампанского), но не хотела, чтобы оно вскружило ей голову и привело к необдуманным поступкам.
— Наверное, давай выясним. — Он обхватил ее за талию и повел к бару.
— А у тебя хорошо получается, — заметила она.
— Что именно? — Он лавировал в толпе, пробираясь к барной стойке.
— Быть моим парнем, — ответила она и тут же поморщилась, пожалев, что не подумала, прежде чем нести ерунду.
— Тебе нравится, когда я играю твоего парня. — Он лукаво на нее посмотрел. Это был не вопрос, а утверждение.
— Я совсем не то имела в виду. Но… вечер замечательный.
Лила облокотилась о барную стойку и постаралась не смотреть на Риса, но краем глаза заметила, что он улыбнулся.
— Это правда, — подтвердил он. — Тебе нравится, что я — твой парень.
— Боже, Рис, ну прекрати уже. — Она взяла у бармена бокал безалкогольного игристого.
Однако Рис все еще ждал ее ответа, с трудом сдерживая улыбку.
— Ладно, ладно. — Лила закатила глаза. — Мне очень нравится сегодняшний вечер.
Рис приблизился и коснулся ее обнаженного плеча. Она велела себе не реагировать и не бросаться к нему в объятия. Хотя ей очень этого хотелось.
— Как ни странно, мне тоже он нравится, — тихо проговорил он.
— Ну спасибо. Запомню этот комплимент, будет греть меня на старости лет. — Она попыталась отшутиться.
— Я имел в виду совсем не это, — поспешил уточнить он. — «Как ни странно» — потому что я не думал, что мне может понравиться вечер с моей семьей. Я не имел в виду, что мне не может понравиться вечер с тобой.
— Я поняла, Рис, — ответила она. — Я просто пошутила.
Ее поразила серьезность его взгляда; он тихонько покачал головой и опустил плечи.
— Ну вот, а я уж подумал, что научился считывать твое настроение. Я безнадежен, да?
— О, Рис, прости. Не расстраивайся. — Она коснулась его рукава. — Это просто шутка. — Он хмыкнул. — На самом деле ты молодец. У тебя отлично получается изображать… — какое бы слово подобрать? — внимательного бойфренда. И мне очень весело.
— Правда? Я знаю, что ты пришла только из-за нашего уговора, но я хочу, чтобы ты хорошо провела время, а если хочешь уйти, я тебя не держу, — торжественно проговорил он.
У Лилы защемило сердце: он говорил так искренне и уделял ей столько внимания! Хотя, скорее всего, он делал это, чтобы не думать о своей семье.
— Рис, я бы ни за что тебя здесь не бросила, — дрогнувшим голосом ответила она. Его каре-зеленые глаза полыхнули, и он приблизился к ней.
Она говорила правду. Решив уйти из семейного бизнеса, Рис совершил смелый шаг, изменивший всю его жизнь, и его отец никогда не позволит ему об этом забыть.
— Ненавижу эти приемы, — прошептал он. — Цветы, светские беседы, дурацкое «налаживание контактов». Ты только посмотри на них. — Он взглянул за ее спину, где стояла Элин и разговаривала с группой пожилых мужчин, встав таким образом, чтобы кузен Мэдок не смог проникнуть в их круг. Джеймс держал ее сумочку, как верная собачка. — Я просто не понимаю. — Он вопросительно вскинул брови. — Почему человек готов тратить свое время, заставляя других продвигаться в этом скучном и бездушном бизнесе? Все эти интриги, манипуляции, попытки понять, чего хотят люди и как использовать это в своих целях. — Рис покачал головой. — Гораздо проще понять человеческую мотивацию, когда все части головоломки известны. Поэтому мне нравится история. Там мне все понятно. Можно отследить мотивы, понять, почему изменился характер человека и почему исторические личности меняли свое мнение. Все записано в источниках. Надо просто внимательно поискать. — Рис окинул взглядом толпу. — И все это можно делать не спеша: никто не торопит и не заставляет принимать молниеносных решений. Анжуйская династия вообще напоминает «Игру престолов».
Он сухо усмехнулся и пожал плечами. Такое длинное признание было для него нехарактерным, как и столь глубокий самоанализ, но все же он только что с ней поделился.
— Ты счастлив? — спросила Лила.
— На работе? Или сейчас?
— На работе. Не жалеешь об уходе из «Даллимор Интернешнл»?
— Нет. Ни капли не жалею. — Он неотрывно на нее смотрел. — Но я все еще чувствую давление. Меня должны принять в Королевское историческое общество, иначе мне придется вернуться.
— Но почему? — спросила она. — Ты же взрослый человек. Самодостаточный. Ну не примут тебя в общество — с какой стати ты должен бросать все, ради чего так много трудился?
Рис заскрежетал зубами.
— Прости, — спохватилась Лила. — Я перешла черту. Я просто вижу, что одна мысль о возвращении в компанию вгоняет тебя в ужас.
— Так и есть.
— Так не возвращайся, — прошептала она.
Бедный Рис! Как же на него давили ожидания его влиятельной и абсурдно богатой семьи! Родственники презирали его за то, что он решил выбрать другой путь и пренебречь тем, который был ему уготовлен. Они насмехались над ним за то, что он занимался любимым делом. Лила не понимала его любви к давно умершим средневековым королям, но видела огонь в его глазах, когда он рассказывал о военных промахах Иоанна, нормандских владениях Уильяма Маршала и красоте принадлежавшего Генриху II Орфордского замка, имевшего форму круга внутри и восьмиугольника снаружи.
Рис напоминал словарь, разорванный точно посередине: с одной стороны — цветистые прилагательные, пикантные, как горячие чесночные гренки; с другой — скучные союзы, пресные, как черствый хлеб из супермаркета.
Лила обняла его за шею и медленно прижала к себе. Его сильные руки обхватили ее за талию; он наклонился и вдохнул ее запах. Ну все, хватит, подумала она; если не отпустит его сейчас, то не отпустит никогда, потому что так ее еще никто не обнимал.
В его объятиях она чувствовала себя в тепле и безопасности, но, когда он скользнул носом по ее шее, в груди вспыхнуло пламя. Отпираться не было смысла: ее влекло к Рису, его чудесным глазам и широким плечам, к которым было так приятно прижиматься.
Но ведь их отношения были сугубо деловыми. Она лишь притворялась его девушкой; они лишь изображали влюбленных. И все же назойливый внутренний голос твердил, что Рис не смог бы так хорошо притворяться.
Минуточку. Ей сейчас совсем не нужны настоящие отношения. Тем более с таким сложным и капризным мужчиной с кучей проблем, жизнь которого буквально состоит из стрессов. Нет, такое ей сейчас совсем не нужно.