Узнавание (сущ.) уз-на-ва-ни-е
1. Поворотный момент в сюжете, когда протагонист осознает свою суть или суть других героев и обнаруживает истинную природу происходящего.
Это был ад, а не семинар. Чистый ад, иначе и не скажешь.
Мало того что студенты твердили как заведенные, что «Ричард был хорошим королем» — видимо, насмотрелись фильмов про Робина Гуда, — Рис вдобавок еще никак не мог сосредоточиться. В школьном дневнике ему никогда не писали «невнимателен на уроках», и он гордился своим умением концентрироваться на текущей задаче. Да что там, даже отец хвалил его за умение работать, как машина.
Но сегодня мозг никак не желал сотрудничать. Рис почти не мог собраться, а в кабинете Лилы Картрайт его постоянно что-то отвлекало. Он уже съел два печенья из жестянки на столе и хотел добавки. Он заметил, что из ящика стола подозрительно пахнет лимонным пирогом. А свет из окна падал так, что волосы Лили светились.
— Мистер Обри? — позвала его шмыгалка, хотя сегодня она еще ни разу не шмыгнула носом.
Он оторвал взгляд от рук Лилы, которая печатала на клавиатуре, и сосредоточился на сидевшей напротив студентке.
— Да?
— Как думаете, он это сделал?
Рис выжидающе поднял брови. Он не собирался просить ее повторить сказанное, но ведь иначе он не сможет ответить. Чему их учили на этом дурацком курсе, который он с горем пополам прослушал? Он вздохнул.
— Прости, я отвлекся. Можешь повторить?
Студенты переглянулись.
— Как думаете, это Иоанн велел убить Артура Первого? — спросил Девон и наклонился вперед. Они участвовали в обсуждении, уже хорошо, но когда они успели перейти к наследникам Ричарда?
— Полагаю, мы никогда этого не узнаем, — туманно ответил Рис. — Но, скорее всего, Артур умер в плену в Руанском замке, а Иоанн определенно приложил к этому руку.
— Но он же был его племянником, — заметил Девон.
Рис улыбнулся. Генеалогия Анжуйской династии была очень запутанной, но Девон явно подготовился к семинару.
— Думаешь, Иоанн придавал значение родственным связям? — спросил Рис.
Вместо того чтобы обсуждать со студентами жизненные перипетии средневековых королей, он мог бы провести время с пользой. После двух утренних лекций он выделил сорок минут на редактуру заявки на членство в Королевском историческом обществе, затем в качестве награды планировал час двадцать минут изучать внушительную административную структуру Генриха II, после чего собирался сходить на кикбоксинг, поужинать и вернуться домой.
Ему нравилось следовать четкому распорядку дня.
Однако ему совсем не нравилось, что Лила, которая сегодня была в кошмарном желтом платье с голубыми кляксами, приветливо ему улыбалась, проникала в его мысли и отвлекала от главного.
Он смотрел, как она с улыбкой говорит по телефону, надев гарнитуру и стуча по клавиатуре, и голоса студентов превращались в фоновый шум. Кажется, у Лилы была заготовлена улыбка для всех и вся.
Даже для Джейсона, будь он неладен.
Лила отложила телефон и посмотрела на него. Кивнула на студентов, беззвучно произнесла: «Сосредоточься» — и повернулась к экрану.
Ну да. Ей легко говорить. Как сосредоточиться, когда все мысли только о ее губах, беззвучно выговаривающих слова, и о том, что бы он сделал с этими губами, будь его воля…
Да что с ним такое? Рис больше не мог находиться в ее кабинете. Ему не хватало воздуха. Плохо. Наверное, он заболел. Это многое бы объяснило: отсутствие концентрации, чувство сдавленности в груди, вспотевшие ладони.
Он резко встал.
— Думаю, на сегодня хватит, — выпалил он, прервав другую девочку — не шмыгалку — на полуслове.
— О, хорошо, — растерянно произнес Девон.
Краем глаза Рис заметил, что Лила нахмурилась, но посмотреть на нее он не решался.
— Увидимся завтра на лекции. Артура Первого подробно обсудим на следующей неделе, — пообещал он уже у выхода.
Сбежав в тишину и покой своего кабинета, он закрыл за собой дверь. В кабинете было прохладно и ничем не пахло. Здесь не было крошек, печенья и подушечек. Никаких отвлекающих факторов. Только полный порядок, спокойствие и безопасность.
Он уставился на бумаги на столе: те будто ждали, когда он примется за работу. До следующей лекции оставалось ровно двадцать минут. Он был один, его ничто не отвлекало, кроме собственных предательских мыслей. Тихий смех Лилы не имел никакого отношения к передвижениям Генриха II в 1174 году.
Черт.
— Да что с тобой такое, дружище? — Дэн протянул ему руку.
Пытаясь отдышаться, Рис смотрел на мигавшие на потолке додзё флуоресцентные лампы. Дэн ударил его ногой прямо по пятой точке, хотя Рис должен был предвидеть этот удар: Дэн уже два года использовал этот прием на каждой тренировке по кикбоксингу.
— Выкладывай, что там у тебя. — Дэн помог ему подняться. — Я это так не оставлю.
Рис нахмурился, встряхнул руками и попружинил на мысках. Неделя выдалась необыкновенно теплая для конца октября, и, когда солнце светило на рифленую металлическую крышу, в зале становилось очень жарко.
— Сам не знаю, — ответил он и выбросил вперед кулак. — Постоянно отвлекаюсь.
— На что? — Дэн увернулся и ударил его в ребра. — Или на кого?
— На кого, — ответил Рис и попытался оттеснить Дэна, отвоевывая себе больше места.
Дэн перестал пружинить, остановился и улыбнулся.
— Что? — проворчал Рис. — Защищайся!
Дэн встал в стойку, и Рис хорошенько вдарил ему с ноги.
Дэн был единственным, кто мог ему помочь.
— Это все Лила. — Рис выставил кулак. — Мисс Картрайт.
— Да знаю я, кто такая Лила, — ухмыльнулся Дэн.
— Вечно она путается под ногами. Я постоянно о ней… — Рис осекся.
— Постоянно о ней думаешь? — договорил за него Дэн. — И смотришь на нее, как будто не можешь оторваться?
Рис закрыл глаза, стиснул зубы и понурился:
— Что со мной не так?
— С тобой все так, приятель. Лила — красивая девушка.
— Женщина, — рассеянно поправил Рис.
— Что?
— Женщина, не девушка.
Дэн засмеялся, подошел к краю мата и глотнул воды из бутылки. Из-за жары они делали перерывы чаще обычного: пот лился градом и заливал глаза. Рис мечтал о прохладном душе.
— Значит, она тебе нравится?
— Она милая. Да, пожалуй, она мне нравится.
— Ты понимаешь, на что я намекаю? — Дэн вскинул брови.
Рис побоялся смотреть другу в глаза и уставился в одну точку поверх его плеча. Он плохо улавливал намеки, но все же понял, на что намекал Дэн. Еще как понял.
Да, Лила ему нравилась. Но она нравилась всем. Хотя Дэн ошибался: она была не просто хорошенькой. Лила была красавицей. Даже в желтом платье с голубыми кляксами, которое само по себе было просто чудовищным, но идеально сочеталось с ее улыбкой. Хотя как что-то может сочетаться с улыбкой? Абсурд какой-то.
Рису понравилось проводить с ней время в выходные. С ней было уютно; он не чувствовал себя обязанным вести разговор — он вообще не ощущал никакого давления. Ему просто было с ней хорошо, и она так внимательно его слушала. Рядом с Лилой самая невыносимая ситуация начинала казаться почти сносной. А главное, она его не осуждала, а поддерживала. Какой бы путь он ни выбрал, чем бы ни решил заниматься в жизни, Лила желала ему (и всем остальным) лишь одного — счастья.
Бескорыстная. Это слово подходило ей больше всего. Она щедро одаряла всех вокруг улыбками и была даже слишком бескорыстной. Будь это не так, разве стала бы она выплачивать кредит этого козла Джейсона, который он оформил на нее? Это нельзя так оставлять; это же несправедливо. И вообще должно быть незаконно. Впрочем, если она подписала документы, тут уж ничего не поделаешь. Но теперь они уже не вместе, Джейсон работает врачом в больнице и наверняка может сам выплачивать свой гребаный кредит!
— Приятель, да ты влип, — рассмеялся Дэн.
— Никуда я не влип, — пробормотал Рис.
Но Дэн был прав. Похоже, Рис действительно симпатизировал Лиле: это объясняло и потные ладони, и неспособность концентрироваться на чем-либо, кроме нее, в ее присутствии. Легкая симпатия. Да, именно так. Симпатия. Легкая.
— Это нормально, мужик. Не переживай. — Дэн закрыл бутылку с водой. — Я-то уже давно догадался.
— Чего?
— В тот вечер, когда мы встретили их с Джасмит в баре, ты от нее ни на шаг не отходил. — Дэн пожал плечами.
— Э-э-э, погоди, я делал, как велела мне Джасмит, — ответил Рис.
— Да, но тебя же никто не заставлял не отходить от нее ни на шаг, — возразил Дэн.
Рис понятия не имел, на что намекал его друг, и не собирался уточнять. Они вернулись на маты; Рис прихватил щит. Пока Дэн отрабатывал круговые удары ногой, Рис попытался еще раз проанализировать свое состояние. Если он разберется в своих чувствах, то сможет с ними жить.
У них с Лилой был уговор, фиктивное свидание; она была его фиктивной подружкой всего на один вечер. Ему нельзя было к ней привязываться. Она лишь свидетельство, что он достиг успеха в личной жизни — и смог сделать это сам, без участия Даллиморов. Какая разница, что он чувствует; ей не нужны отношения. Она сама сказала.
Но он не мог не думать о том, как приятно было проснуться возле нее. Рядом с ней застрявший в его груди камень просто растворялся, и сокрушительный вес ожиданий переставал на него давить.
— Твоя очередь, — сказал Дэн и указал на щит. Рис встал в боевую стойку.
Когда Лила выполнит свою часть сделки, он скажет, что хотел бы продолжать встречаться и проводить с ней время. Это ее ни к чему не обяжет, если она сама не захочет, конечно. Они могли бы просто дружить — почему нет? Но при мысли об этом у него сосало под ложечкой, а сердце пропускало удар, и он понимал, что не хотел быть просто друзьями с Лилой Картрайт.
Он хотел целовать ее, обнимать и просыпаться рядом.
И делать то, что друзья обычно не делали.
Джасмит наконец соизволила оторваться от Дэна и прийти на девичник. Хотя девичником это можно было назвать с натяжкой: Мэдди отменила встречу. У малышки поднялась температура, и она места себе не находила, бедняжка. Лила даже не стала обижаться, что Мэдди не пришла, хотя встреча была назначена давно: болезни детей — настоящий форс-мажор.
— Дэн тебе пишет? — Лила кивнула на телефон Джасмит.
— Да, но я сказала, что встречаюсь с девочками, и больше не буду смотреть в телефон. — Она положила телефон экраном вниз.
Посмотрим, надолго ли ее хватит.
— Вижу, у вас все хорошо. — Лила попыталась скрыть горечь.
Даже не горечь, а грусть. Она сказала Рису правду: ей не нужны были отношения. Не нужен никакой бойфренд. Одиночество ее вполне устраивало: она жила по своим правилам и делала что хотела.
Ей, конечно, понравилось просыпаться в объятиях Риса, ходить с ним по магазинам, сидеть рядом и разговаривать. Но мало ли что ей нравится. Если ей что-то нравится, это не значит, что ей нужны отношения.
По правде говоря, ее сердечко все еще было слишком уязвимым и осторожным и предпочитало прятаться в пушистом шерстяном коконе и не вылезать наружу, где существовал риск нарваться на колючие шипы.
Нет-нет, она пыталась скрыть не горечь. И не зависть. А грусть.
— Это правда. Он мне очень нравится, — с дурацкой улыбкой ответила Джасмит. — А в чем дело?
Лила велела себе не хмуриться.
— Извини, — поморщилась она. — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.
— Ох, Лила. — Джасмит с сочувствием склонила голову набок. Лила терпеть не могла, когда подруга так делала. — Я понимаю твое беспокойство, но не все мужчины похожи на Джейсона.
Джасмит хоть сама осознавала, насколько снисходительно это прозвучало? Лила глотнула вина.
— Но хватит обо мне. — Джасмит перебросила локон через плечо. Даже в трениках, в грязной футболке, без макияжа и с небрежным пучком на голове она выглядела как супермодель. Лила принялась теребить дырку в своей грязной футболке. — Ты купила платье для этой вечеринки с Рисом? — спросила Джасмит, листая «Нетфликс».
Слово «вечеринка» не совсем точно описывало всю важность этого мероприятия, но Лила считала себя не вправе выкладывать Джасмит всю подноготную семейства Даллиморов. Она даже не знала, можно ли рассказывать подруге, что Рис принадлежит к этому семейству. Интересно, знал ли об этом Дэн? Наверное, знал, раз они с Рисом дружили много лет.
— Купила, да? Когда это будет, напомни? — спросила Джасмит.
— На следующей неделе. — Лила посмотрела на экран. — Да, платье купила.
— Покажи. — Джасмит открыла описание какого-то триллера и тут же закрыла.
— Висит в комнате для рукоделия. — «Комната для рукоделия» была слишком громким названием для крошечного чуланчика, заваленного всяким хламом.
— Неси сюда. — Джасмит открыла описание другого фильма.
— Лучше поднимись и сама посмотри, — сказала Лила. Если она возьмет платье и понесет вниз по лестнице, наверняка споткнется и порвет его, и это будет конец; она больше никогда не сможет посмотреть в глаза Рису, особенно после того, как он отдал за это платье кругленькую сумму. Впрочем, она даже не знала, сколько оно стоило. На нем не было ценника, а значит, платье было дорогущее. Как и туфли. И сумка.
Джасмит нахмурилась, но поставила вино на маленький столик рядом с вязаным осьминогом, которого Лила еще не доделала.
Провожая подругу наверх, Лила закусила щеку. Ей было немножко страшно показывать Джасмит Его Величество Платье — да-да, это платье заслуживало именования с заглавной буквы и отдельного титула в силу своей дороговизны.
— Ты чего такая странная? И почему повесила платье в отдельную комнату, а не в шкаф? — Джасмит сложила руки на груди. Лила замялась у входа в комнату для рукоделия.
— Слушай, ты, главное, ничего не подумай, хорошо?
— А что я могу подумать?
— Ладно, смотри.
Лила распахнула дверь и пригласила Джасмит войти и посмотреть на Его Величество Платье, висевшее на крючке, который Лила когда-то давно прикрепила для картины, но так ее и не повесила.
— О боже мой, — прошептала Джасмит, приблизилась на шаг и провела рукой по нежным кружевным цветам. — Какое прекрасное платье, Лила. Оно просто великолепное.
— Да, — ответила Лила.
— А Мэдди видела?
Лила покачала головой.
— А это что? Туфли? — Джасмит схватила стоявшую на полу обувную коробку и резко открыла. Лила поморщилась.
— Джас, осторожнее, пожалуйста.
— И сумка! Лила, ты превзошла себя. — Джасмит вращала туфельку, осматривая ее со всех сторон. — Такой идеальный наряд и очень в твоем стиле! Ты будешь просто неотразима. Рис не сможет от тебя оторваться.
— Нет, Джас, у нас не такие отношения… — Лила заломила руки. — Что ты делаешь?
— А что, по-твоему, я делаю? Звоню Мэдди, — пробормотала Джасмит, стуча по экрану смартфона. После пары гудков Мэдди ответила на видеозвонок.
— Мэдс, ты только посмотри, какое платье Лила купила для этого странного свидания с Рисом! — Джасмит развернула камеру.
Странного свидания? Значит, Джасмит и Мэдс обсуждали ее тайком? Небось считают, что Рис вконец отчаялся, раз предложил роль фиктивной подружки такой простушке, как она.
Нет. Нельзя так думать.
Это же ее подруги. Они ее любят. Если они и обсуждали ее за ее спиной, то лишь потому, что беспокоились о ней. Они не стали бы ее унижать, оскорблять и высмеивать.
— Лила, — проговорила Мэдди, — а откуда у тебя столько денег? Платье, туфли, сумка…
— На вид все очень дорогое, Мэдс, — подтвердила Джасмит.
— Дорогое, точно тебе говорю. Я укачивала Элли и обошла с коляской все торговые центры, я-то знаю, — произнесла Мэдди тихо и взволнованно.
— А как поживает Элли? — спросила Лила, надеясь сменить тему.
— Уснула, мы дали ей жаропонижающее, — ответила Мэдди. — Но, Лила, не увиливай. Ты опять расплатилась кредиткой? Там уже ничего не осталось?
Джасмит выжидающе смотрела на Лилу.
— А вы слышали, что Сьюзи Дент получила Орден Британской империи? — Лила не оставляла попыток отвлечь подруг.
Джасмит нахмурилась.
— Ладно. — Лила окинула взглядом свою рваную футболку и треники. — Рис записал покупки на семейный счет.
Повисла секундная тишина.
— Рис записал на семейный счет, — повторила Джасмит.
— Да. — Лила взяла туфли и аккуратно положила их обратно в коробку.
— Черт. Малышка плачет, мне надо бежать. Джасмит, чтобы все разузнала! — Мэдди повесила трубку.
— А ну выкладывай. — Джасмит вскинула бровь. — Все это очень подозрительно. О боже, между вами что-то есть! Я так и знала!
— Нет, Джас. Ничего нет. — Лила закрыла коробку.
— А в чем тогда дело? Он торгует наркотиками? Он мафиози? Я видела, как Дэн живет на зарплату преподавателя — неплохо, но не настолько, чтобы покупать… — У нее зажужжал телефон. — Боже, Мэдди нашла это платье. Смотри! — Джасмит протянула Лиле телефон.
Лила не удержалась и посмотрела. Удержаться было невозможно, как невозможно не чесать болячку.
— Блин, — прошептала она.
— Ага, блин, — кивнула Джасмит. — Так ты расскажешь или нет?
— Ладно, расскажу, только не говори Рису, что я тебе рассказала. Это должен быть секрет, — выпалила Лила.
— Он торгует костями редких животных? Он наркобарон? Если так, я буду вынуждена сообщить в полицию. — Джасмит шутила, но лишь наполовину.
Лила вздохнула и коротко и сбивчиво изложила семейную историю Риса. На душе стало липко и противно, ведь она раскрыла чужой секрет, хотя делать этого было нельзя. Не просто так Рис стал Обри, отказавшись быть Даллимором. Он доверился ей, а она предала его доверие, рассказав обо всем Джасмит. Но она не могла иначе — как еще было объяснить, откуда у нее это платье? А без объяснений было не обойтись.