Ониомания (сущ.) о-ни-о-ма-ни-я
1. Неконтролируемое желание покупать; шопоголизм.
Рис приехал точно вовремя. Другого Лила от него и не ждала.
— Посиди на диване. Я буду через пару минут.
Лила, подняла с пола сумку и водрузила на стол. Она хотела захватить туфли на высоких каблуках, чтобы примерять платья (она снова могла ходить, не хромая), и солнечные очки — обещали ясную погоду.
— Ты еще не готова?
Рис Обри сложил руки на своей красивой груди. В повседневной одежде он выглядел особенно аппетитно. Кто бы мог подумать, что поношенные темно-синие джинсы и простой бежевый джемпер с планкой под пуговицами и длинными рукавами могут выглядеть так хорошо? Две верхние пуговки были расстегнуты и открывали шею.
— Я готова. Просто мне нужно захватить кое-что. Всего две минуты.
— Значит, ты не готова.
Она уставилась на него:
— Рис, ты весь день собираешься быть таким занудой? Мне надо знать заранее. Если да, возьму побольше печенья.
— Ты берешь с собой печенье, когда собираешься в поход за покупками? — нахмурился он.
— В поход? Мы же не в джунгли собрались, а в торговый центр. — Хотя торговый центр в субботу — считай что джунгли. — И да, боюсь, без печенья не обойтись, если ты и дальше будешь придираться к каждой мелочи.
— Не думаю… — начал было он, но передумал и закрыл рот. — Ну ладно.
Лила наградила его улыбкой. Рис делал успехи.
— И у меня просьба, — добавила она. Рис жестом велел ей продолжать. — Можно мне выбрать радиостанцию в машине? Не хочу все утро слушать новости.
Новости вгоняли ее в депрессию: люди творили ужасные вещи, а она не хотела думать об этом, настраиваясь на шопинг.
Рис сердито прищурился, но она одарила его своей самой милой улыбкой.
— Ладно, — согласился он.
В первом магазине не оказалось ничего подходящего, впрочем, как и во втором. В следующих четырех-пяти выбор был получше, но ни одно платье не взывало к ней с вешалок и не говорило: «Надень меня на роскошный семейный ужин, где ты будешь притворяться подружкой коллеги!» Примерять платья в сетевых магазинах с неудачным освещением в примерочных и дефилировать перед мистером Я-Буду-В-Смокинге было совсем не прикольно, и Рис определенно тоже не наслаждался процессом.
Ей удалось выяснить, какое платье надела бы его сестра, и она надеялась, что не будет выглядеть полной дурой в выбранном наряде. Если добавить золотые украшения и немного подогнать платье по фигуре, никто и не поймет, что оно из дешевого магазина.
— Ну как? — спросила она, одергивая атласную юбку. — Что скажешь?
Тонкие бретельки-ниточки нужно будет укоротить; возможно, укоротить и само платье. Оттенок зеленого не самый удачный, зато платье прекрасно сидит в груди и бедрах.
— Нормально, — пожал плечами Рис.
Лила понурилась. Нет, не такой реакции она ожидала.
— Я чуть укорочу подол, и платье будет вот такой длины. — Она слегка приподняла юбку, чтобы та не волочилась по полу. — Так хорошо?
— Ну да, нормально, — повторил он.
— Про предыдущее платье и то, что было до этого, ты то же самое говорил, — заметила она и удрученно улыбнулась.
— Потому что они все нормальные, Лила, — недовольно буркнул он.
— Ясно, — тихо проговорила она, вернулась в примерочную, проглотила уязвленное самолюбие и начала переодеваться в свои вещи.
Последнее платье было самым удачным из всех, что она примеряла; она сфотографировала его на телефон на случай, если не найдет ничего лучше. Повесив его и три других на вешалку у входа в примерочной, она устало улыбнулась Рису.
— Это тоже не подошло?
— Возможно, возьму его, если не найду ничего более подходящего.
— Ладно.
Шопинг порой напоминал чистилище. Чистилище, полное платьев, которые были слишком узкими, слишком широкими, слишком длинными, слишком короткими, плохо сидели в груди или в бедрах и имели слишком глубокое декольте.
Они вышли из очередного магазина в ярко освещенный проход торгового центра. Лила вздохнула — накатило уныние, а еще у нее разболелись ноги.
— Может, заглянем сюда? — Рис остановился и указал на бутик, в витрине которого стояли высокие худосочные манекены.
Лила покачала головой:
— В эту одежду я просто не влезу.
— В смысле?
— Рис, у женщин бывают разные фигуры, и просто поверь мне: одежда в этом магазине пошита не на меня.
— О.
Он, вероятно, привык заходить в магазин для богатеньких и выбирать первые попавшиеся джинсы, которые сидели на нем как влитые. Но для Лилы такой метод просто не работал. Если джинсы хорошо сидели на бедрах, значит, были слишком широки ей в талии; если в талии все сходилось, штанины обтягивали ноги, как шкурка — сосиски.
— Прости, — пробормотала она.
— Да ладно тебе. — Он смотрел на нее так пристально, будто решал в уме математические задачи. — Возьмем кофе?
Перерыв от этого кошмара? Да, пожалуйста.
— И по кусочку торта? — тихо и угрюмо спросила она.
— И по кусочку торта, — улыбнулся он.
Она отвела его в кафе «Шмель», где подавали самые вкусные и большие торты, заказала малиновый молочный коктейль, карамельный ломтик и большой кусок шоколадного торта.
— Лила, у тебя не будет сахарного передоза?
— Ходить за покупками — стресс. Мне нужно успокоительное. Сахар — мое успокоительное.
Ей определенно требовалось подкрепиться: кривая усмешка Риса до сих пор стояла перед глазами, а в ушах звучало его «они все нормальные».
— Почему так сложно просто купить платье? — буркнул он, держа в ладонях чашку черного кофе. Рис всегда пил только скучный черный кофе. Он поковырял маффин, который она заставила его купить. — Серьезно, почему? Не пойму, что тебе не понравилось во всех этих платьях? Они все были нормальные.
Лила смотрела на него, не веря своим ушам. Он и правда не понимал! Он как будто дожил до тридцати лет и ни разу не ходил за покупками с девушкой!
— Рис, слушай, я понимаю, что шопинг — это скучно и в субботу утром ты предпочел бы заняться чем-то другим, но я делаю это ради тебя, — сказала она. — Что подумают твои крутые богатые родственники, если я буду выглядеть просто «нормально»?
Рис, справедливости ради, слегка устыдился. Но только слегка.
— Я не хочу опозориться, — тихо произнесла она. Ей не нравились новые ситуации — она предпочитала, чтобы все шло как обычно. Но Рис ей помог, и она пообещала сделать для него «что угодно».
— Ладно, я понял. — Рис отломил кусочек маффина, поддел его вилкой и отправил в рот.
Лила печально улыбнулась:
— Я не богата, работаю в университете, у меня все еще остались долги после Джейсона, и я не могу позволить себе купить платье за несколько сотен фунтов, которое надену всего раз. — Она помешала молочный коктейль соломинкой. — Это же впустую потраченные деньги!
Ей было стыдно говорить о том, как мало у нее денег. Нет, она, конечно, не бедствовала, но, как и все нормальные люди, не могла тратиться на роскошные платья направо и налево.
— У тебя остались долги после Джейсона? — Рис склонил голову набок. — Но почему?
Она резко посмотрела на него и вскинула бровь. А не перешел ли он черту?
— Это слишком личное, Рис, я не буду отвечать на этот вопрос. — Она мило улыбнулась.
Рис протяжно выдохнул, закрыл глаза и долго их не открывал.
— Извини, — наконец пробормотал он. Он напряженно поджал губы, и ей стало его жалко. Кажется, он совсем не умел вести себя в обществе, но потихоньку учился, и это было хорошо.
— Может, я возьму платье напрокат, расплачусь кредиткой и потом его верну? — Она постучала пальцем по подбородку. — Или просто куплю это зеленое и перешью.
Рис задумчиво смотрел в одну точку, и она взялась за торт. Точнее, за оба. Перед тем как продолжить примерять дурацкие платья, ей нужно подкрепиться сахаром. Может, пойти в дорогой магазин? Купить платье по кредитке, и дело с концом. Но она старалась не покупать ничего в кредит и почти выплатила долг. Пока Джейсон учился в медицинском, с деньгами у них было совсем туго: он не работал, ее зарплата не могла покрыть все расходы. Они завели кредитки с совместным счетом и взяли заем, чтобы продержаться в особенно трудное время, но выплаты были оформлены на нее. И она уже почти освободилась от наследия своих отношений с Джейсоном.
Как же несправедливо жизнь обходилась с некоторыми людьми! Ну просто очень несправедливо. Джейсон должен был за все ответить. Лила была добрым человеком, несмотря на свою наивность и дурацкую машину с розовым рулем. Возможно, даже слишком добрым, а ослы вроде Джейсона этим пользовались.
Рис украдкой посмотрел на Лилу и подвинул к ней тарелку со вторым куском торта. Два десерта. Видимо, она в самом деле не могла обходиться без сахара, раз заказала две порции. Маффин оказался ничего, но он бы предпочел печенье Лилы, которое та грозилась взять с собой, но так и не взяла.
Но глядя, как она атакует шоколадный торт, Рис понял, что он сам ничем не лучше Джейсона. Лила согласилась ему помочь, хотя могла бы и не помогать, а он требовал, чтобы она потратила свои с трудом заработанные деньги на платье, которое наденет всего раз.
Лила тратила свои деньги ради него и его дурацких родственников. Да, они договорились, и она обещала выполнить свою часть сделки, но, если бы она отказалась, он не стал бы ее заставлять, верно?
Он достал телефон, нашел номер Элин и поднял указательный палец в ответ на вопросительный взгляд Лилы. Сестра ответила после второго гудка.
— Шуми[11], братишка, чем обязана такому удовольствию?
Рис закатил глаза.
— Шуми, Элин, нужна твоя помощь.
— Погоди, хочу, чтобы ты повторил это под запись. Нажала. Валяй.
Ну почему сестра просто не может сделать, о чем ее просят? Зачем эти подколки?
— Элин, — резко осадил ее он.
Она рассмеялась.
— Ладно, выкладывай. Что нужно?
— Мы с Лилой пошли за платьем…
— С подружкой! — воскликнула она. — Лила. Какое красивое имя.
— Да, короче. — Он мельком взглянул на Лилу — та приканчивала торт. — Мы ищем платье для приема. Ты бы в какой магазин пошла?
— О боже, да если бы ты мне сказал, что ей нужно платье, я бы сама пошла с ней за покупками!
Отправить их вдвоем за покупками, чтобы они сплетничали о единственном, что у них было общего, — о нем? Ну уж нет, хуже только смерть.
— Элин, прошу, просто ответь на вопрос. — Он ущипнул себя за переносицу.
— На верхнем этаже «Селфриджез» есть услуга «шопинг со стилистом». Спроси Микиту, она лучшая. Скажи, что ты мой брат, — она все сделает. И запиши на мой счет, расплатимся позже, — быстро проговорила она.
— Ладно, Элин, диолх ан ваор[12]. Ты очень помогла.
— Для тебя что угодно, брауд[13]. Давай, мне пора. Совещание.
— Пока, Элин.
Еще одна причина, почему он больше не хотел работать в «Даллимор Интернешнл»: совещания по субботам. Рис и в будни не хотел находиться в офисе, а уж в выходные и подавно. Но все члены семьи Даллиморов должны были работать по субботам. «Преданность бизнесу и семье — одно и то же», — любил говорить его отец, и Рис усвоил эту крупицу мудрости.
— Элин? Это была твоя сестра? — спросила Лила.
— Да, — кивнул Рис. — Ты готова?
— Да, конечно. — Лила допила остатки своего нелепого молочного коктейля. — Она тебе что-нибудь подсказала? Я уже не знаю, куда идти.
Лила Картрайт напоминала грустного ребенка: понурые плечи, перепачканный шоколадом подбородок. Он протянул руку и ласково вытер испачканный шоколадом уголок ее губ, успев заметить, какая нежная у нее кожа. Лила судорожно сглотнула и выдохнула, а он поймал себя на мысли, что неотрывно смотрит на ее губы. Ему захотелось провести большим пальцем по ее бархатистой нижней губе и узнать, какая она на ощупь.
Их взгляды встретились; от его прикосновения она удивленно округлила глаза. У нее вырвался гортанный звук — тихий, почти неслышный, как дуновение ветерка; она наверняка и сама его не заметила. Он почувствовал, как к шее подступает жар, и убрал руку. Что на него нашло? Она и сама могла вытереть испачканные губы.
— Пойдем. — Он отодвинул стул.
Рис повел ее в «Селфриджез», но у входа в магазин она остановилась.
— Рис, ты что, меня не слушал? — почти умоляюще спросила она. — «Селфриджез» мне не по карману.
— Лила, ты согласилась мне помочь. Я не хочу, чтобы ты тратила деньги, помогая мне. — Надо было сразу ей это сказать, еще до того, как они обошли все этажи торгового центра и перемерили миллион платьев.
— Но, Рис, ты же не можешь…
— Да, я ничего не могу. Это мы уже поняли. — Он попытался сделать лицо подобрее, чтобы его слова не прозвучали так резко.
— Что мы уже поняли?
Видимо, сделать лицо подобрее не получилось.
— Рис, послушай… — начала она, но он вытянул руку и не дал ей договорить.
— Если тебе станет легче, я делаю это не ради тебя. Я делаю это ради себя. — Он провел ладонью по волосам. У них взаимовыгодный обмен. — Ты права. Если я хочу произвести впечатление, нельзя, чтобы моя девушка, пусть и фиктивная, была одета в «нормальное» платье.
Легкая улыбка стерлась с лица Лилы, а ее глаза затуманились. Неужели он опять сказал что-то не то? Она же говорила то же самое в этих ужасных магазинах с крошечными примерочными, где было даже негде присесть.
— Ладно. — Она улыбнулась одними губами. — Но потом платье можно вернуть.
Вернуть платье? Зачем кому-то принимать обратно в магазин ношеное платье? Ладно, об этом он подумает потом.
Рис с Лилой прошли по первому этажу, где было полно народу, и поднялись по двум эскалаторам на тихий и почти пустынный верхний этаж. Лила медлила, плелась позади, и наконец он остановился.
— В чем дело? Ты что как в воду опущенная? — Он верно подобрал слова: она шла, опустив плечи, еле волочила ночи и вцепилась в сумочку, как в спасательный жилет.
— Рис, я… — Ее глаза метались по магазину. — Мне здесь не место, — прошептала она.
Ну блин.
— Лила Картрайт, — отрывисто произнес он, — мне тоже здесь не место. Я закупаюсь в онлайн-магазине, у них есть мои мерки, и они просто присылают мне одежду. Они пришлют мне смокинг. — Лила хотела что-то сказать, но он еще не закончил. — Мне и в лектории не место. И в корпоративном бизнесе. И в моей собственной семье.
Лила склонила голову; ее взгляд смягчился, в нем читалось сочувствие, но он рассчитывал совсем на другой эффект. Он заставил себя продолжить:
— Но все это неважно, потому что я делаю что хочу. — По большей части и это не принесло ему счастья. Он был в шаге от полного разрыва отношений с семьей, а преподавал так ужасно, что ему приходилось проводить семинары в кабинете Лилы под ее присмотром. В минуты отчаяния он представлял, что ему снова придется работать в семейной корпорации с отцом, когда у него ничего не выйдет с историей — не «если», а «когда», — и сомневался, что выживет. — Я не могу тебя заставить, Лила. И не хочу заставлять. Если ты совсем передумаешь мне помогать, мне от этого лучше не станет.
— Ох, Рис.
Лила подалась вперед, будто хотела обхватить его руками и задушить в объятиях, но он отошел назад, и она остановилась. Нет уж, никаких обнимашек, пожалуйста.
— Ладно, — сказала она и закинула на плечо фиолетовую сумку в виде стегозавра. — Пойдем купим это дурацкое платье.
Кажется, его маленькая ободряющая речь сработала, и слава богу: если он явится на прием без девушки, пообещав семье, что придет с девушкой, все будет намного хуже.
Фамилия Риса подействовала на сотрудников магазина как магическое заклинание, и вскоре их с Лилой проводили в частную примерочную, принесли травяной чай (для Лилы), минералку (для него) и поднос с разными маленькими сэндвичами. Узнав, что перед ней брат Элин, Микита чуть не бросилась ему в ноги, и ему стало любопытно, сколько же сестра потратила в этом магазине. Сколько сумок и платьев может купить одна-единственная женщина, раз при упоминании о ней в глазах Микиты вспыхивали золотые монетки?
Кстати, о монетках: нужно было понять, как расплатиться с Элин. Возможно, платье обойдется ему так дорого, что придется ждать дивидендов от принадлежавших ему акций «Даллимор Интернешнл». У него имелись небольшие сбережения, но преподаватели университета не могли похвастаться высокими гонорарами.
Платья здесь были намного лучше, чем в магазинах с ярким освещением, куда водила его Лила, а еще его усадили в удобное кресло.
— Это платье замечательно сидит, Лила! — крикнул он ей вслед, когда она продемонстрировала ему второй наряд и они с Микитой закрыли за собой дверь.
Ответа не последовало. Рис запрокинул голову. Долго еще? Опять ожидание. Лилу вечно приходилось ждать.
— Вашему другу это понравится, — громко произнесла Микита за закрытой дверью.
Рис повернул голову и приготовился отвешивать комплименты и падать в обморок от восхищения — что угодно, лишь бы скорее отсюда уйти.
Дверь открылась. Первой вышла Микита и многозначительно на него посмотрела. Он понял намек и приготовился ей подыграть.
Зашла Лила, и он встал — лежавшая на его коленях льняная салфетка упала на пол.
Микита рассказывала ему что-то о платье, порхала вокруг Лилы и поправляла юбку, чтобы та драпировалась как положено, но он ее совсем не слышал. Он смотрел на волосы Лилы, которые та собрала в низкий узел, и на платье, которое открывало одно плечо, расширялось от бедер и ниспадало до самого пола.
Оно было идеальным.
— Да, — прервал он Микиту и откашлялся: его голос охрип.
— Могу я предложить туфли? — спросила Микита и снова многозначительно на него посмотрела.
— У меня есть туфли. — Лила приподняла юбку двумя руками и показала мысок.
— К этому платью подойдет несколько другая модель, — тактично заметила Микита.
— Хорошо, пусть будут туфли, — хрипло произнес Рис.
Микита вышла из примерочной, а Лила оглядела себя с головы до ног.
— Рис, я чувствую себя принцессой, — хихикнула она.
Она медленно подошла к зеркальной стене и принялась крутиться возле нее, рассматривая себя со всех углов. При каждом движении ткань платья мягко переливалась, изгиб шеи Лилы и одно обнаженное плечо притягивали взгляд, и Рис не мог оторвать от нее глаз.
Даже если бы Генрих II возродился и попросил его отправиться в крестовый поход с Уильямом Маршалом, Рис предпочел бы остаться на этом самом месте и любоваться Лилой Картрайт, ощущая, как грудь полнится незнакомым чувством.
— Что скажешь? — спросила она, поймав в зеркале его взгляд.
— Да, — кивнул он. Его глаза скользнули к ее ключицам. — Ты выглядишь…
Словами было не описать, как прекрасно она выглядела.
Она смущенно улыбнулась, потупилась и покраснела. Такой улыбки у нее он еще не видел — он мысленно внес ее в реестр всех многочисленных улыбок Лилы.
Когда Микита вернулась и наклонилась, помогая Лиле надеть туфли, он с трудом заставил себя сесть, потому что сам хотел это сделать. А когда Лила вышла за дверь, стало еще труднее.
Во рту пересохло, ладони вспотели.
Сердце дало осечку.
По пути домой с Рисом творилось что-то непонятное. Когда она показалась ему в этом платье, что-то изменилось: смягчился взгляд, слегка разомкнулись губы. Он неотрывно смотрел на нее.
Он сказал, что она прекрасна.
Да, она выглядела прелестно, но это платье, достойное самой королевы, украсило бы любую. Не слишком ли она задается, решив, будто Рис Обри в какой-то момент перестал воспринимать ее как досадную помеху или возможность что-то доказать своей семье и увидел в ней женщину?
Да, пожалуй, слишком.
Мужчины не западали на таких, как она. Она могла быть веселой соседкой, приятельницей, подругой. Но ей не стоило рассчитывать на драматичные признания в любви. Лила была совсем не похожа на Джасмит, и ее это вполне устраивало. Она не искала отношений. Они были ей совсем не нужны.
Лила не соврала, сказав, что чувствует себя принцессой. Любая бы так себя почувствовала. Она впервые в жизни видела такое потрясающее платье, а Микита сполна заслужила свои комиссионные и за платье, и за туфли, и за сумочку, которую мягко, но настойчиво вложила ей в руки, — и Рису ничего не оставалось, кроме как натянуто ответить: «Да».
Жаль, что придется продать эти вещи после приема и вернуть Рису деньги. Она ни за что их не оставит. Куда она в них пойдет? Не дома же в них убираться.
— Хочешь зайти? Я сделаю бутерброды, — предложила Лила, когда он припарковался позади Петунии.
— Хм. — Рис смущенно уставился перед собой.
— Я не настаиваю, — поспешно произнесла она, отстегнула ремень безопасности и коснулась дверной ручки. — Увидимся на работе в понедельник.
— Хм, нет. — Горло Риса судорожно сжималось. Она ждала. — Я планировал рассказать тебе о своей семье. Если хочешь, конечно.
Лучше бы он сформулировал это как вопрос. Но она не стала указывать на его ошибку: ему и так стоило больших усилий решиться на разговор о семье.
— Да, отлично. — Будь она на самом деле его девушкой, она бы знала все о его семье. А еще им надо придумать легенду: давно ли они встречаются? где познакомились? кто за кем бегал? Это будет намного сложнее, чем разговор при случайной встрече с Джейсоном.
— Ладно.
Она отнесла новое платье в комнату для шитья, открыла чехол и повесила платье так, чтобы юбка ниспадала свободно, как показала ей Микита. Скоро они уже сидели за стойкой в ее маленькой кухне и без особого аппетита ковыряли тосты с фасолью: Рис съел примерно десять тысяч маленьких сэндвичей в магазине, а она — целых два десерта. Не говоря уж о молочном коктейле.
— Значит, Элин в семье главная. — Лила пожалела, что не может делать заметки в блокноте. Впрочем, если бы она начала записывать подробности о семье Риса, пока он тараторил, это выглядело бы странно. А он тараторил, видимо поставив себе цель как можно скорее ей все поведать и покончить с этим.
— Да. Джеймс, он… — Рис искал подходящее слово. — Он не такой амбициозный, как Элин, и это хорошо. Думаю, он был бы рад вообще не работать, но мой отец этого не допустит.
Ох.
— Отец не одобряет мой жизненный выбор, — продолжил Рис.
Это она уже поняла.
— Мне сложно находиться с ним в одном помещении. — Он принялся насаживать на вилку одинокие фасолинки. — Он нарцисс, манипулятор и интриган. — Рис пожал плечами и горько улыбнулся. — Я знаю, что со мной тоже может быть… — он замялся, — непросто, и общение — не мой конек. Как ты, наверное, заметила, я не всегда знаю, что сказать и как себя вести.
Надо же, какая осознанность, и от кого — от Риса Обри! Лила наградила его улыбкой.
— Но я очень стараюсь. Проблема отца в том, что он не старается. Если бы он учился на своих ошибках и наладил контакт со мной, Элин и матерью, я бы его простил. Но он не учится. Для него мы просто вещи.
— Ох, Рис. — Внезапно у нее перехватило в горле.
Рис смотрел поверх ее плеча, будто ему было проще говорить об этом, не глядя ей в глаза.
— Отец дал мне этот «отпуск», как он его называет, потому что уверен: я ничего не добьюсь, вернусь в семейный бизнес и займу его место после смерти.
— Он так сказал? — ужаснулась Лила. Зачем заставлять собственного сына делать то, что он ненавидит?
Лила следила за выражением своего лица: знала, что для Риса нет ничего хуже жалости. Но Рис на нее не смотрел.
— Да, именно этого от меня и ждут. Но Элин гораздо лучше меня подходит на эту роль. Или мой кузен Мэдок.
— Тот, что женился на твоей бывшей, Серен?
— Нет, это Иан, — пробормотал Рис и атаковал оставшиеся фасолины. Лила снова пожалела, что не записывает в блокнот. — Отцу нравилась Серен. «Эта женщина — достойное украшение, сынок». — Рис фыркнул. — Как будто мне нужно «украшение».
Лила приподняла бровь. Он только что купил ей платье за неимоверную сумму, а теперь, по сути, подтверждал то, что она и так уже знала: она недостаточно хороша для его семьи и никогда не будет их достойна. Она понурилась.
— Нет, я совсем не то имел в виду. — Он провел ладонью по лицу. — Прости, Лила. Это так сложно.
Ее лицо смягчилось.
— Продолжай. У тебя хорошо получается.
— Отец считает, что жена или муж любого из Даллиморов должны хорошо выглядеть и не вмешиваться в семейные дела. Неплохо, если у них будет чувство юмора: если кому-то удастся насмешить отца — это будет плюсом.
— А твоя мама? Она тоже «достойное украшение»?
Лила тут же пожалела, что у нее нет кнопки перемотки времени. Некоторые слова, слетевшие с языка, иногда хотелось запихнуть обратно.
Но Рис лишь мягко улыбнулся:
— Мама может его приструнить. Как правило. Ему нравится думать, что она на него не влияет, но это не так. — Он наклонил голову. — Хотя иногда даже у нее не получается.
— В отношении тебя?
— В отношении меня, — шепотом ответил он.
Лила взглянула на Риса, на его опущенные широкие плечи, усталые потухшие глаза и поджатые губы. За этой резкой и твердой холодностью скрывался милый и уязвимый маленький мальчик, который просто хотел идти своим путем. Как Кунг-фу Панда.
Ладно, надоело грустить.
— Рис, не переживай, — она постаралась ответить как можно более жизнерадостным тоном, — у нас все получится.
Он внимательно на нее посмотрел, проверяя, нет ли в ее словах двойного дна. Но Лила говорила искренне.
Рис приосанился, расправил плечи и поднял подбородок. Да, так-то лучше! Она хотела, чтобы Рис был готов сражаться, потому что одна она с его семейством ни за что не справится; ей нужна была поддержка язвительного надменного Риса, того самого, что звал ее «мисс Картрайт».
— Ладно.
После обеда Рис не ушел. Впрочем, Лила не возражала, что он сидел на диване, пока она читала «Интересные истории о любопытных словах» Сьюзи Дент. Он терпеливо выдержал несколько выпусков «Лучшей швеи Британии» и даже поинтересовался, в чем разница между французским швом и обычным. Когда он встал и пошел к машине за студенческими работами, чтобы их проверить, она заметила, что к его джинсам пристала шерстяная нитка, и тихонько усмехнулась.
Ей было с ним уютно.
ДЖАСМИТ
Пожалуйста, не заставляй меня идти с тобой на Сьюзи Дент, никакая она не королева, и я не хочу ее слушать.
Лила нахмурилась, глядя на экран. Во-первых, Джасмит ответила через несколько дней после того, как Лила ее спросила. Во-вторых, ради разнообразия она могла бы хоть раз согласиться пойти куда-то, куда предложила Лила.
ЛИЛА
Ладно. Без проблем.
Рис уехал только вечером, когда она начала зевать и потягиваться и укрылась пледом с единорогами.
— Лила, мне пора, — сказал он. — Но прежде чем я уйду, можно тебя кое о чем спросить?
Она подозрительно прищурилась.
— Если это насчет моего секретного рецепта печенья, то нет. Я унесу его с собой в могилу, — ответила она лишь наполовину в шутку.
Он, кажется, не понял юмора и нахмурился:
— Зачем ты выплачиваешь долги Джейсона?
Ого, вопрос в лоб. Лила потерла друг о друга кончики безымянного и большого пальцев.
— Это не совсем его долг. Мы оба подписали договор. — Она старалась не смотреть на Риса.
— Он платит половину?
— Нет.
— Ты оформила кредит на себя?
— Бумаги подписывала я.
— Лила. — Он разочарованно склонил голову.
— Ну ладно, ладно! — Она развела руками. — Идея принадлежала Джейсону, он все оформил и сказал, что проще, если заем будет на мое имя, потому что только я тогда работала.
Лицо Риса так ожесточилось, что Лиле показалось, будто он превратился в камень.
— А теперь у него тоже есть работа, но долг выплачиваешь ты?
— Примерно так, да, — пробормотала она.
Рис тяжело вздохнул:
— Лила, ты не можешь…
— Нет. Прекрати. — Она резко подняла на него глаза. — Ты спросил. Я ответила. Но я не просила твоего совета.
— Но… — Он просто не мог оставить все как есть, да? Давил и давил.
— Нет, Рис! Это моя жизнь, и я буду поступать как знаю! Я готова выплачивать этот долг ради сохранности своего психического здоровья, ведь тогда мне не придется общаться с Джейсоном.
Лила откинулась на спинку дивана и судорожно сглотнула. Теперь Рис точно будет считать ее дурой. Она была готова поспорить на свое шелковое кимоно — то самое, что Мэдди и Руди привезли ей в подарок из медового месяца, — что Рис презирал ее, потому что она позволила Джейсону вытирать о себя ноги и выплачивала его долги.
Но она почти расплатилась, а в ближайшие пару лет накопит на обучение на лингвистическом факультете, и жизнь наладится! Просто нужно не спешить и надеяться, что не будет крупных трат: бойлер не сломается, машина не выйдет из строя и тому подобное, иначе обнулятся те скудные средства, что останутся у нее после выплаты долга.
Она взглянула на Риса, но тот по-прежнему хмурился, а его челюсть двигалась, будто он пытался во всем разобраться. Понять ее.
— Прости, Лила, — наконец ответил он. — Зря я спросил.
— Ничего, Рис, — автоматически произнесла она.
— Нет, не ничего. Я правда прошу прощения. — Он взял ее руку в свои теплые ладони. — Извини.
— Да ничего. Я тебя прощаю.
Смутная улыбка тронула его губы, но глаза не улыбались.
— Мне пора домой.
— Да, конечно, — с улыбкой ответила она. — Я провожу тебя до двери. Всего четыре шага.
Он рассмеялся, собрал студенческие работы и положил в сумку.
— Еще раз спасибо, — сказала она, прислонившись к дверному косяку. — За платье.
— Не за что. К тому же платье на самом деле нужно мне. Это же я должен доказать всем, что добился личного успеха.
Мистер Даллимор-старший определенно накосячил с воспитанием, раз теперь его сын считал, будто «личный успех» измеряется наличием девушки. Но об этом они поговорят как-нибудь в другой раз.
— Увидимся в понедельник, — сказала она.
Казалось, Рис хотел что-то добавить, и она замолчала в ожидании. Он даже открыл рот, но снова его закрыл.
— Рис, ты не переживай, ладно?
— Ладно. — Он натянуто улыбнулся. Лила видела, что он все еще переживал. — До понедельника.