День, который казался многообещающим, затем разочаровывающим, затем снова многообещающим, сменился напряженной ночью. Мы с Киттен проснулись, проспав всего два часа. Только что в нашей комнате не горел свет, а в следующую секунду он зажегся.

Компьютерный голос произнес:

— Пожалуйста, встаньте, Киттен и Феникс. У вас есть пятнадцать минут, чтобы подготовиться к экскурсии. Встречаемся в комнате три А.

— Экскурсия? — сонно проворчала Киттен.

Я зевнула и потерла глаза. Когда же мой организм привыкнет вставать в полночь?

— Это жестокое и необычное наказание. У нас растущий организм. Нам нужно поспать.

— Как ты думаешь, что нам хотят показать?

— Что-то в этом здании?

— Не-а. Мы все видели.

— Но я не думаю, что они нас куда-нибудь поведут. — я уже несколько недель не видела солнечного света, да и лунного тоже, если уж на то пошло. Снова зевнув, я закинула руки за голову.

Киттен неуклюже выбралась из постели и потрясла меня за ногу.

— Вставай, соня.

— Нет.

— Вставай, или я скажу Райану Стоуну, что ты его любишь.

Нахмурившись, я шлепнула ее по руке.

— Тогда я скажу Брэдли, что ты хочешь от него ребенка. Что ты теперь скажешь?

— Райан и Феникс, — пропела она, а затем издала звуки поцелуя. — Выше, выше, выше.

— Ладно, — проворчала я. — Я встала. Встала. — я села на кровати.

У нас был план подготовки. Она отлучилась в ванную на пять минут. Следующие пять минут я занимала ванную, затем мы две минуты бегали на месте, чтобы разогнать кровь. Пока что наша система работала.

— Как думаешь, парни тоже будут? — спросила она, направляясь в душ и раздеваясь по пути.

— Боже, надеюсь, что нет. — от них были бы одни неприятности. Веселые, дерзкие и забавные, да, но в основном неприятности. Никто из нас не сосредотачивался, когда парни рядом. Однако нам нужно научиться, так как мы начнем занятия с ними, когда достигнем следующего уровня нашей подготовки.

Если мы достигнем его, а я была полна решимости это сделать.

Надев белые рубашки и слегка свободные белые брюки (думаю, мы обе немного похудели), мы направились в комнату 3А. Накануне Киттен оторвала рукава своей рубашки и обтрепала подол брюк, что придало форме немного индивидуальности.

Когда мы бежали трусцой по коридору, я завязала рубашку посередине и закатала пояс брюк, обнажив тонкую полоску живота. Однако наиболее заметными были череп и скрещенные кости, которые я нарисовала на спине своей рубашки. У меня были проблемы со сном, я увидела ручку и, ну… надеялась, что у меня не будет неприятностей. Но как они могли возникнуть? Порча одежды не упоминалась в пособии.

— У меня все болит, — запыхалась Киттен. — Мне нужна передышка.

— А мне нужна кровать.

По пути мы встретили нескольких других девушек: Кару, Линдси и Дани. Они были морем красивых (но уставших) лиц. Впереди я увидела, как дверь открылась, а затем из нее выбежала Эмма. Наши взгляды на мгновение встретились, прежде чем она отвела взгляд.

Я хотела поговорить с ней, извиниться, но сейчас было не время.

— Где Дженн?

— Разве ты не слышала? Вчера поздно вечером ее выгнали, — сказала Кара.

Черт! Наступила минута молчания, пока остальные из нас переваривали эту информацию.

— Почему? — наконец спросила я, хотя могла догадаться.

— Мне не сказали.

У входа в 3А все мы отсканировали руки, подтверждая свое присутствие. Внутри нас ждала Миа Сноу, и меня охватило чувство дежавю. Обстановка до жути напоминала мою первую ночь в лагере. Только на этот раз я была с подругами, и знала, что делаю.

На этот раз я принадлежала этому месту.

Я была частью чего-то большего, чем я сама, и это знание наполняло меня гордостью. Внезапно я уже не чувствовала такой усталости. Я не могла позволить отправить себя домой, как Джен. Бедняжка, хотя, вероятно, она была счастливее.

— Доброе утро, девочки, — поздоровалась Миа. Как обычно, она была одета в черную синтетическую кожу от шеи до лодыжек. На подбородке у нее был синяк, как будто она недавно подралась. Я хотела спросить ее об этом, но не стала. Я поняла, что эта женщина не любит личных вопросов, а я еще не овладела тонким искусством скрытого допроса… получать ответы, не создавая впечатления, что я их допытываю.

— В чем дело? — спросила я. — Какая у нас экскурсия?

— Страшная, — отчеканила Миа и направилась к двери. — Следуйте за мной. Все объясню в машине.

Мы действительно покинем здание. Вау.

Но зачем? Почему сейчас?

Миа провела нас по коридорам, мимо классных комнат, мимо Общей комнаты, которая была пуста. В которой было тихо. У дверей, ведущих в запретную зону, она набрала ряд цифр и отсканировала руку.

Двери открылись. Мы вошли в этот запретный коридор, и Киттен прошептала:

— Что она имела в виду под страшной? — ее золотые глаза блестели, а лицо светилось от волнения.

— Черт его знает, — неуверенно закончила я, впитывая новую обстановку. В отличие от Общей комнаты, эта зона кипела жизнью. Вооруженные мужчины и женщины сновали повсюду. Один мужчина тащил безсознательного Эл-Роллиса из одного угла в другой.

Вблизи я разглядела сухую, желтую кожу Чужого. Без носа его лицо было резким. Зубы острые, выступали над губами.

— Что происходит?

— Все как обычно, — ответила Миа.

Кадар прошел мимо нас и кивнул в знак приветствия.

— Девочки.

— Привет, Кадар, — сказала Линдси высоким запыхавшимся голосом.

Влюбилась, наверное. Когда это случилось? Кадар, конечно, был великолепен, но я не могла себе представить, чтобы он влюбился в ученицу. Кроме того, этот человек, вероятно, был женат и имел триста детей. Бедняжка Линдси. Но, в самом деле. Кто я такая, чтобы судить? Королева обреченных влюбленных — вот кем была я.

Я даже не собиралась произносить его имя.

Следующей мимо нас прошла Ли’Ес. Она и Миа притворились, что не видят друг друга. Эти двое явно ненавидели друг друга, но ни одна из них никогда не говорила почему.

До меня, конечно, доходили слухи.

По слухам (не то чтобы я слушала, кхе-кхе), Ли’Ес давно перестала стареть. Она якобы появлялась здесь время от времени более пятидесяти лет. Верила ли я в это? Э-э, нет. В любом случае, Миа якобы была ученицей, одной из самых непослушных, всегда создающей проблемы. Верила ли я в это? Э-э, да. История продолжалась тем, что Ли’Ес была ее преподавателем и убила одну из подруг Мии за то, что та намеренно сообщила врагу местоположение лагеря.

В это я тоже могла поверить.

Вдыхая аромат кофе, я заставила себя сосредоточиться на комнате, запоминая детали, как меня учили. Там были столы и бумаги, компьютеры и стулья, как в обычном офисе. Множество голографических экранов и панель голосовых приемников занимали одну стену.

На уроке по «биологии Чужих» я узнала, что голос иных похож на человеческую ДНК. Их голоса содержали какую-то частоту, которой не было у нас, определяющую их вид и пол. И поэтому диктофоны были размещены по всему Нью-Чикаго (и остальному миру) для мониторинга на случай совершения преступления.

У меня не было возможности рассмотреть что-либо еще, потому что мы подошли к двери, которая вела наружу. Сделав несколько шагов, я оказалась прямо за порогом. Вот тогда я остановилась, забыла о здании и наслаждалась красотой ночи.

Небо было цвета черного бархата с вкраплениями белых бриллиантов. Воздух был прохладным и благоухал искусственным озером, соснами и землей. Очарованная, я вздернула подбородок и раскинула руки в стороны. До приезда в этот лагерь я могла выходить на улицу, когда хотела. Я часами лежала на солнце, впитывая тепло; я веселилась при лунном свете, потерявшись в своем собственном маленьком мире.

Как же все изменилось за несколько недель. Мне нравился лагерь, но, Боже, как же я по этому скучала. То, что у меня отняли свободу, было самым ужасным. Теперь я поняла причину этого, возможно, даже смирилась с этим, но это не изменило моего разочарования из-за того, что меня лишили внешнего мира.

Киттен ахнула, и я обернулась, чтобы посмотреть, что ее напугало. Она смотрела на здание, из которого мы только что вышли. Я тоже обернулась и моргнула от удивления. Эм, здания не было. Только ночь и земля.

— Здание закрыто щитом, — объяснила Миа. — Оно скрыто от невооруженного глаза модифицированными энергетическими частицами.

Я осторожно протянула руку. Мои пальцы наткнулись на что-то железное, отчего воздух вокруг моих пальцев заиграл и заструился, как вода.

— Ух ты, — сказала я, удивленная. — Как же мы тогда найдем дверь?

— Вы научитесь. — Миа хлопнула в ладоши. — Хватит болтать. Давайте выдвигаться. Нам нужно многое обсудить, а времени на это мало.

Она посадила нас в большой черный фургон… тот самый фургон, который привез меня сюда, как я догадывалась. «Приятные воспоминания», — подумала я сухо. Снаружи автомобиль выглядел полностью закрытым, без боковых окон, без дверей. Но от одной команды «открыть» от Мии две двери распахнулись.

Когда мы сели внутрь, я поняла, что окна действительно были; они просто были закрыты шторкой. Миа заняла водительское сиденье и запрограммировала местоположение в компьютер консоли.

Когда машина тронулась с места, она повернулась к нам. Миа могла не управлять автомобилем или даже следить за дорогой. Компьютер сделал это за нее. Более того, Мии не нужно было тормозить или ускоряться, потому что датчики знали, когда это сделать.

— Мы покатаемся по городу, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы сказали мне, когда увидите Чужого.

Я переглянулась с Киттен, которая сидела слева от меня.

— Это будет оцениваться? — спросила Кара.

— Ценой ваших жизней, — ответила совершенно серьезно она.

Несколько девушек застонали. Мое сердцебиение участилось.

Миа нахмурилась.

— Я не собираюсь убивать вас, если вы об этом подумали. В реальном мире вы должны заметить Чужих раньше, чем они заметят вас. Не думайте, что только потому, что большинство из них визуально отличаются друг от друга, вы сможете узнать, когда кто-то окажется рядом. Они прячутся. Крадутся. Некоторые из них могут даже появиться прямо перед вами и убить, прежде чем вы поймете, что произошло. — она нахмурилась еще сильнее. — Когда я только начинала работать агентом, на меня напали сзади, и я чуть не погибла. Если бы я была внимательнее, я могла бы убить Чужого до того, как он узнал бы, что я была там.

Тишина.

Мы все были заняты тем, что смотрели в окна, ища… ища… неуловимого врага среди нас. Врага, который убьет нас, если мы не убьем его первыми. Я видела только высокие дубы, которые прорезали горизонт, и густые кусты, свежепосаженные, потому что деревьев не хватало, а правительство постоянно искало способы их пополнения.

Эмма, сидевшая справа от меня, пошевелилась. Я специально села рядом с ней. Мне нужно было извиниться перед ней. Мне не следовало упоминать о ее травме. Она открылась мне, оживилась впервые с тех пор, как я ее встретила, и я напомнила ей о том, через что ей пришлось пройти.

Как она подметила, я не хотела, чтобы люди знали о моем употреблении наркотиков, потому что они всегда — ладно, обычно — относились ко мне по-разному. Эмма, вероятно, чувствовала то же самое. Было стыдно осознавать, что другие знают твои глубокие, темные секреты.

Мне стоило дождаться, пока мы останемся одни, или, по крайней мере, дождаться завершения этого задания, но… к черту задание. Моя напарница была важнее.

— Прости, — прошептала я ей.

Она отвернулась, повернувшись ко мне спиной.

— У всех нас есть свои секреты, Эмма, — сказала я тихо. — Ты слышала мои. Я была наркоманкой. Чего ты не знаешь, так это того, что я провела шесть месяцев в реабилитационном центре, прежде чем попасть в этот лагерь, и это было не в первый раз. Просто я впервые решила завязать.

Сначала мне показалось, что она не слушала меня, но потом Эмма медленно повернулась ко мне.

— Я тоже когда-то «парила», — тихо призналась она.

Мои глаза расширились. Мне казалось, что я здесь единственная, у кого такое пятно было на репутации.

— Я не знала.

— Я была глупа, что приняла Онадин во время плавания, и когда меня начало отпускать, то поняла, что окружена группой… — ее голос задрожал, и она замолчала. — Группой Лироссов. Они были… Я была… — Эмма остановилась, но на этот раз не сдвинулась с места.

Я потянулась и сжала ее руку. Она накрыла мою руку своей ладонью. Я могла догадаться, как это произошло. Когда она пришла в себя, злоумышленники уже насиловали ее. Она была слаба, обезвожена. Не могла сопротивляться.

Я знала, что мои слова не смогут ее утешить. Но я сказала:

— Мы учимся обезвреживать подобных существ.

— Я убью их. — в ее голосе звучала ненависть. — Я это сделаю.

— А я помогу тебе.

Мы улыбнулись друг другу.

— Девочки, — сказала Миа. — Что такого важного, раз вы не обращаете внимания на улицу, как было приказано?

— Командная работа, — сказала я. — Один очень мудрый преподаватель однажды сказал мне, что хорошая команда работает сообща, а отличная команда любит друг друга.

Ее губы изогнулись в веселой, сухой усмешке.

— Хороший ответ, но тебе лучше быть повнимательнее, иначе я надеру вам задницы. Мы уже проехали мимо двух Аркадианцев, и никто этого не заметил.

— Черт возьми, — пробормотала Киттен. — Я была так внимательна, что не заметила их.

— Они знают, как прятаться, как сливаться с тенями. Смотри.

Я вытянула шею и выглянула из-за плеча Эммы. Я не отпускала ее руку, а она не отпускала мою. Я изучала, наблюдала и сканировала местность, но видела только редкие деревья. Луна казалась крохотным серпом, тусклым и тонким, не очень-то помогающим.

Вскоре мы добрались до окраины города, подальше от пирса, и увидели еще несколько огней. Зданий стало еще больше. В этот час на улице было не так уж много людей, но на дороге стояло несколько машин.

Повсюду были проститутки и наркоманы, нуждавшиеся в помощи. Они слонялись без дела, приставая ко всем, кто был готов слушать. Они были грязными и, вероятно, отчаявшимися. Однажды я поняла, что на их месте могла оказаться и я. Это было унизительно. Стыдно. Но в то же время бодряще. Я разорвала порочный круг. Это меня не настигнет.

Краем глаза я заметила движение. Я повернулась и пристально вгляделась в скопление зданий. Ничего не увидела. Я осмотрела местность. Там! Адреналин побежал по моим венам. Сутулое тело, безволосое и морщинистое, перепрыгивало из одного угла здания в другой.

— Смотрите! Сибилин, — сказала я, указывая на него.

Голубые глаза Мии расширились, и она проследила за моей рукой.

— Где?

— Там.

Секунду спустя она выругалась себе под нос.

— Где один, там и толпа. — Миа приказала машине остановиться. В следующее мгновение взвизгнули шины, и нас бросило вперед.

— Оставайтесь здесь, — сказала Миа, доставая бластер. — Откройся, — приказала она, и одна из дверей немедленно повиновалась. Она выскочила наружу, крикнула через плечо: — Закройся и запри, — и скрылась.

Она исчезла в темном переулке. Прошел один удар сердца. Два. Вспыхнули синие лучи, озарив ночь. Мне показалось, что я услышала крик. Показалось, что я увидела движение тени. Затем ничего.

— Интересно, что сейчас занимается Дженн, — сказала я. Секунду спустя поняла, что выбрала не ту тему. Это действительно подорвало моральный дух всех присутствующих. Я была рада, когда Киттен сменила тему.

— Бьюсь об заклад, Миа его прижала. — улыбаясь, Киттен захлопала в ладоши. — Он, наверное, молит о смерти.

Все прильнули носами к нужному окну, наблюдая и ожидая.

— Я знаю одно, — сказала Линдси. — Я не хочу злить эту женщину. В ее глазах горит жажда убийства.

Я согласилась. Тем не менее, я не могла не испытывать к ней симпатии и не восхищаться ею.

— Думаешь, она может избить своего парня?

Кара расхохоталась.

— Возможно. Мне жаль этого беднягу. Держу пари, ему приходится носить железное белье, чтобы защититься от ее гнева.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Она не такая уж плохая.

— Ты что, издеваешься? — рыжие брови Линдси взлетели к линии ее не менее рыжих волос. — В мой первый день в лагере она без всякой причины ударила меня по заднице

— Ха! — Кара погрозила ей пальцем. — В свой первый день здесь ты сказала ей, что надеешься, что ей понравится вкус плитки, потому что собираешься использовать ее лицо в качестве швабры.

— Нет, ты этого не сделала, — выдохнула я.

Эмма прикрыла рот рукой, скрывая улыбку.

Щеки Линдси покраснели, в точности под цвет ее волос.

— Я не хотела становиться стервой, ладно, — призналась она. — И я всегда слышала, что лучший способ дать понять, что с тобой не стоит связываться, — это найти самого сильного человека и сбить его с ног.

— Но Миа? — я покачала головой и цокнула языком. — Это напрашивается на побои.

Миа вернулась через несколько секунд, и разговор прекратился. Мы подскочили на своих местах, когда она заглянула внутрь машины.

— Девочки, помогите мне погрузить его, а потом мы отправимся обратно. — ее голос был мрачным, прогоняя наше мимолетное веселье. — Учение официально окончено. Я не видела его друзей, но знаю, что они где-то там. Мы должны предупредить Босса.