Вот это дурдом.
До меня дошло, что мои друзья заслуживали доверия не больше, чем однослойная туалетная бумага.
Конечно, я не сомневался, что они отвезут меня в больницу, если случится сердечный приступ. Или раскачают мой инвестиционный портфель до того, что налоговое управление будет рыдать горючими слезами.
Но не стоило доверять им с Брайар, в особенности при том, что такое доверие требовало от них быть такими, какими им никогда не стать. Нормальными.
Как только я вытолкал всех пятерых в фойе, а затем на подъездную аллею перед моим домом, то захлопнул дверь, даже не утруждаясь запереть замок. Фрэнки и правда его сломала.
Просто класс.
Мой мнительный сосед прикончит меня, если кто-то войдет в дом, проберется вверх по лестнице и обнаружит, как он хандрит в южном крыле.
– Оливер.
– Очень устал. – Я зевнул, говоря невнятно и так и оставшись спиной к Брайар. – Нужно лечь спать пораньше.
– Почему Себастиан отправился в поход по Европе?
– Вообще-то по Азии. – Я сделал вид, будто шатаюсь по пути в хозяйскую спальню. – Был на Бали два дня назад.
– Он должен быть на Олимпийских играх.
– Малышка, они проходят только раз в четыре года.
– Я серьезно. – Брайар запыхалась, не поспевая за моими нарочито размашистыми шагами. – А что говорят ваши родители?
– Ничего. Они любят его. Он парольный ребенок.
– Что это вообще значит?
– Что его имя – пароль от всего. – Я распахнул дверь в спальню, плюхнулся на кровать и, сбросив ботинки, швырнул их куда придется. – Чудо, что их банковские счета еще не опустошили хакеры.
– Ты что-то от меня скрываешь.
Скрываю.
Однажды подонок – всегда подонок.
Вместо ответа я громко захрапел, постанывая в притворном сне. Она раздраженно фыркнула и ушла. Через минуту послышался плеск воды в душе.
Когда она легла в постель и заснула, я так и лежал без сна.
Правда в том, что я хотел рассказать ей.
Рассказать обо всем.
О моем соседе.
О брате.
О той ночи пятнадцать лет назад.
О том, почему я подвел ее.
Но я не мог.
Я дал обещание и уже разрушил многие жизни.
Как и всегда, я никак не мог заснуть.
Включил звуковую машину, которую мне подарил психотерапевт, считал овец, игрался своей ступней со ступней спящей Брайар и насвистывал «Спящую красавицу».
Несколько часов спустя меня сморил сон, но я знал, что с ним придет и кошмар.
Как и всегда.