– С этим ребенком что-то не так. – Оливер хмуро посмотрел в телефон через несколько мгновений после того, как подтвердил, что наши друзья с минуты на минуту придут на ужин, чтобы поздравить меня с тем, что осталась жива. – Наверное, сегодня вечером Луку возьмут с собой.
– Он же, считай, твой племянник. – Я положила ноги на журнальный столик, не привыкшая жить в таком большом доме, в котором мебель даже не примыкала к стенам. Или привыкшая? – Если в нем есть что-то странное, то он впитал это от тебя.
– Откуда ты знаешь, что в этом виноваты не Даллас и Ромео?
– Я помолвлена с тобой. Мне не нужно помнить их, чтобы понять, что это сто процентов твоя вина.
– Может, еще заберешь свои слова назад, когда встретишься с ними. – Он замолчал, прогоняя официанта от южного крыла. – Особенно с Даллас.
Я собиралась выяснить, насколько велика его проблема с накопительством, как только Оливер оставит меня одну. В любой момент. В чем заключалась проблема? Он не отходил от меня ни на шаг с тех пор, как меня выписали из больницы.
Разве у него нет работы? Хобби? Друзей?
Я вздрогнула, когда порыв ветра окутал мои руки.
– А что не так с Даллас?
Олли нахмурился, закрывая двери во внутренний двор.
– Для начала, когда она узнала, что беременна, то купила всем соседям одинаковые джинсовые треники. – Он укутал меня толстым шерстяным одеялом. – Буквально ходила от дома к дому, как продавец Библии.
Я наморщила нос, ерзая в своем коконе, чтобы устроиться поудобнее.
– Что такое джинсовые треники?
– Наполовину треники, наполовину джинсы и на сто процентов – преступление против человечества.
– Может, она готовилась носить их во время беременности и не хотела оказаться единственной, кто в них ходит.
– Ха. Именно так она и сказала.
Я оживилась, выбираясь из кокона.
– Неужели я сейчас что-то вспомнила?
– Возможно. – Он не воспринял мои слова всерьез и снова накинул одеяло мне на плечи. – Но ты по-прежнему всегда мерзнешь, да, Обнимашка?
– Это не новости. Можно подумать, что ты не общаешься со мной уже несколько десятилетий. – Я наклонилась и прижалась к его носу своим. – Ну, так что там с малышом Лукой?
Оливер быстро отпрянул, отчего я нахмурилась.
– Я часто замечаю, как он смотрит мне прямо в душу. Такое ощущение, будто он сражался в двух мировых войнах, погиб в последней и потом вернулся в этот мир, как Бенджамин Баттон, чтобы осуждать меня. – Олли налил воду из графина в бокал, украшенный бриллиантами, и залпом выпил половину. – У него даже морщина есть.
– Малыши на удивление морщинистые. Кстати, когда ты сделаешь мне ребеночка?
Он поперхнулся водой и забрызгал мое одеяло.
Я нахмурилась от такой реакции. Неужели он не хотел детей? В ту пору он всегда говорил, что у меня появится своя семья и он будет рядом на каждом этапе этого пути.
Я откинулась на диванную подушку. Маленькие обрывки сложились в единую картину. Может, именно из-за этого мы и поссорились в тот вечер.
Я вполне могла представить серьезную ссору из-за детей. Я хотела их. Отчаянно. Мы оба это знали.
Но только я собралась спросить, как в парадную дверь ворвалась толпа народа в суматохе различной степени. Пятеро до смешного привлекательных людей вошли в дом, будто хозяева, – красивые настолько, что у меня чуть не отвисла челюсть.
Я заметила, что сегодня малыша Луку с собой не взяли.
– Кажется, я сломала твой замок, – объявила богиня с розовыми волосами.
Она надела полупрозрачную комбинацию, которая вполне могла быть ночным бельем, и недовольно надула губы, словно уставшая принцесса. К сожалению, мне знакомо такое выражение лица еще со школы-интерната.
Я напряглась, не сдержавшись, опустила одеяло и невольно подумала, не вернулась ли в ледяные коридоры Сюрваль Монтрё.
– БОСС! – Она бросилась ко мне и обняла за плечи, пока я не успела сориентироваться, и при этом повалилась на меня. – Я скучала. Тебе нравится мой новый цвет волос? Сама покрасила. Так лучше, правда?
Видимо, это одна из сестер Таунсенд. Оливер предупреждал, насколько они энергичны.
– Я не помню, какой был прежде. – Я посмотрела на Олли, который оттащил ее от меня и помог снова встать прямо на двенадцатисантиметровых каблуках. – Я твоя начальница?
– Была ею. – Она надулась. – Меня уволили.
– Тебя вообще не нанимали, Фрэнклин. – Олли увел ее обратно в холл и повернулся ко мне: – Она напросилась к вам на съемочную площадку, когда услышала, что тебе нужен ассистент. И тут же устроила пожар.
– Ох.
Так. Насколько помню, я всегда была одиночкой. Не могу поверить, что эти люди – мои друзья.
Они такие… сумасбродные.
Оливер кивнул.
– Такая наглость даже немного вдохновляет.
– К слову о вдохновении, я решила стать влиятельным блогером. – Фрэнки взяла под локоть девушку, которая смутно напоминала ее саму. Видимо, Даллас. – Честное слово, это настоящая работа, сестренка. Хватит меня игнорировать в качестве наказания.
– Это не та работа, которая позволит тебе не влезать в неприятности, а это все, чего мы с Ромом для тебя желаем. – Даллас сняла шарф, неспешно осматривая особняк. – Не могу поверить, что ты никогда не впускал меня через парадную дверь, Оливер.
Не впускал? А главное, почему я этого не сделала?
– Я позволил вам провести здесь свою свадьбу. – Оливер опустил руку мне на поясницу, направляя всех в столовую. – И выделил тебе комнату для подготовки.
– И затолкал меня через заднюю дверь, как огромный буррито. – Она ринулась ко мне и взяла за руку. – Я Даллас. – Указала большим пальцем на хмурого высокого мужчину у нее за спиной. – А это мой муж Ромео.
Ромео кивнул, но ничего не сказал. Помог жене снять пальто, повесил его на вешалку и, выдвинув для нее стул, сел рядом с ней.
Фрэнки заняла место с другой стороны от Даллас. Напротив них расположилась оставшаяся парочка.
Зак и Фэрроу.
– Фэрроу. – Девушка помахала мне с дружелюбной улыбкой. Высокая, стройная, загорелая, она легко могла сойти за модель Victoria’s Secret. – Но можешь называть меня Фэй. Поздравляю, что осталась жива.
– Спасибо. – Я улыбнулась ей и обратилась к ее мужу: – А ты Зак, верно?
Закари Сан, которого я помнила со слов Оливера в детстве, был словно черно-белая картина. Сложная, печальная, красивая и остро нуждавшаяся в ярком цветовом акценте.
Похоже, он его обрел.
Зак положил руку на спинку стула своей жены – олицетворения противотревожного средства.
Оливер выдвинул для меня стул во главе стола. Я села, глядя, как он прошел к противоположной стороне, и ожидая, что он сядет там. Но вместо этого он приволок оттуда стул и втиснулся между мной и Заком.
Я отодвинулась, чтобы освободить ему больше места, и невольно нахмурилась. Он буквально не отходил от меня с тех пор, как я вышла из больницы.
Я похлопала его по бедру.
– Я не утону, если ты отойдешь от меня на метр.
Он пожал плечами и стал щелкать пальцами, пока официанты не начали разносить еду. Ризотто с лаксой, свиная рулька каре-каре, мягкопанцирный краб и вегетарианская паста том ям для меня.
Я намотала лапшу букатини на вилку и обратилась ко всем собравшимся:
– Вы можете описать, каким было наше первое знакомство?
– Конечно, – протянул Ромео, удивив меня. Я не ожидала, что он ответит первым. – Я все помню, как будто это было сегодня.
– То есть вчера? – Я вскинула бровь, поразившись американской системе образования. – Говорят: помню, как будто это было вчера.
На его лице промелькнула тень улыбки.
– Да. Именно.
Даллас толкнула его локтем в живот.
– Ромео хотел сказать, что не верил в твое существование, пока вы не встретились лично.
Фэрроу кивнула.
– И Зак тоже.
Зак сдвинул продукты, содержащие углеводы, на край тарелки и взялся за белковые.
– Мы думали, что ты воображаемая подруга Оливера, которую он выдумал от одиночества.
Оливер нахмурился, двигая челюстью из стороны в сторону, и так и не вынул нож из свиного стейка на кости.
– С чего вы так решили? Я часто о ней говорил.
– Себ сказал нам, что она вымышленная.
– И когда же?
Фэрроу повернулась к Заку.
– Кто такой Себ?
Я расправила плечи, поразившись, что забыла спросить о нем во всей этой суматохе.
– Где Себ?
Даллас заговорила, не вынимая крабовую ногу изо рта:
– Что такое Себ?
Фрэнки присвистнула.
– Себ звучит знойно.
Зак ответил первым:
– Себастиан фон Бисмарк – младший брат Оливера.
Даллас со звоном выронила вилку в тарелку, забрызгав блузку лаксой.
– У Оливера есть брат? Почему я этого не знала?
Хороший вопрос.
Он безумно красивый и талантливый младший брат лучшего друга ее мужа. Они жили на одной улице. Само собой, Себ постоянно к ним захаживал.
Я помнила, как Оливер говорил, что родители взяли с него слово, что он разрешит Себу ночевать здесь, когда тот захочет.
Ромео вытер салфеткой соус с блузки Даллас.
– Потому что Себастиан решил позабыть о своем таланте в гребле, чтобы отправиться в путешествие, как замкнутый технарь в разгар кризиса среднего возраста.
Себ? Бросил греблю? Занимается пешим туризмом за границей? Тот самый Себастиан фон Бисмарк, который даже поесть не мог, не устроив из этого состязание? Что случилось?
Оливер побледнел. Я знала, что не стоит спрашивать его в присутствии стольких людей, но непременно сделаю это, как только все уйдут.
Зак кивнул.
– Признаться, я должен его благодарить.
Фэрроу приподняла бровь.
– Да?
– На протяжении многих лет, когда мама начинала читать мне нотации, она неизменно смотрела на этот дом через дорогу и вспоминала, что могло быть и хуже. Оглядываясь назад, понимаю, что ее ужас мог быть адресован и Оливеру.
Фэрроу вздохнула.
– Ох, Констанс.
Я уставилась на Оливера, который вдруг счел хлеб с розмарином особенно интересным.
Неважно, что он не рассказал мне о Себе. В конце концов, меня только выписали из больницы, настрого велев не напрягаться.
Важнее то, что он будто чувствовал себя очень неловко, и я хотела помочь ему.
Я поразмыслила, что бы хорошего сказать о Себе. Мне многое пришло на ум, но я выбрала то, что все замечали при первой же встрече:
– Себ очень красивый.
Оливер резко поднял голову. Посмотрел на дверь, будто ожидал, что Себастиан мог в любой момент войти без приглашения.
Фрэнки облизала губы.
– Так и знала, что он окажется более привлекательным из фон Бисмарков.
– Ты его даже не видела. – Даллас стащила гребешка с тарелки сестры, а потом и креветку у мужа. – Узнала о его существовании долю секунды назад.
– И как же прекрасна была эта доля секунды. – Она наклонилась ко мне. – Расскажи еще.
– Он подтянутый, – начала я. – Очень мускулистый. Обожает соперничество. Забавный в своей странной манере, будто ненавидит весь мир. Безумно умный безо всяких усилий. Стоит ему появиться, клянусь, все поворачивают головы в его сторону.
Чем больше я говорила, тем сильнее Оливер напрягался. Я никогда не видела его таким… расстроенным. Разумеется, он прекрасно это скрывал. Но я знала его всю жизнь вдоль и поперек, утешала его, когда он оплакивал свою бабушку.
Оливер расстроен. Может, здорово поссорился со своим братом. Себ и правда тот еще фрукт.
Я решила сменить тему и снова обратилась к Даллас:
– Расскажи немного о себе. Чем ты занимаешься?
– Я мать-домохозяйка.
– А до этого?
– Была заложницей-домохозяйкой.
– Я-я-ясно. – Я ждала, когда Даллас продолжит, но она не стала, поэтому я переключилась на ее мужа. – А ты?
– Я международный торговец оружием.
Нож, который я держала в руке, со звоном упал на пол.
– То есть… ты про настоящие пушки?
– И танки, ракеты, военные истребители. – Он одарил меня хищной улыбкой, обнажив зубы. – Если вдруг понадобится граната М67, ты знаешь, где меня найти.
– Ох. Ладно. – Я скрыла свой ужас за вымученной улыбкой и переключила внимание на Фэрроу. – А ты?
– Я спортсменка.
Наконец-то. Кто-то нормальный.
– Каким видом спорта занимаешься?
– Фехтованием. Вернее, занималась. Меня поймали на жульничестве. Разразился настоящий скандал. Сборная США чуть меня не исключила, но я сама бросила фехтование и стала тренером.
Боже. Мой. И это мои лучшие друзья? Среди них есть хоть один нормальный человек? Зак. Наверняка Зак. Оливер как-то говорил, что он скучный и напрочь лишен чувства юмора. («Для этого нужно быть веселым, а у него на это аллергия».)
Я повернулась к Заку.
– А ты?
– Я занимаюсь инвестициями.
– Я знаю какую-то из компаний?
– Dot Cum.
– Dot Come? – Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, но не смогла. Видимо, новая компания. – Что это такое?
– Крупнейший порносайт в Америке.
Никого. Ни одного нормального человека. Даже Фрэнки, которая, судя по всему, ворвалась ко мне на работу и устроила пожар.
Я посмотрела на Оливера, который избегал моего взгляда, даже когда я пнула его по голени под столом. Он вздрогнул, но продолжил смотреть на дно винного бокала.
– Причем сайт отличный. «Робин Блуд 7». – Фрэнки сложила пальцы вместе и поцеловала их. – Восхитительно. – Она покачала головой, и ее красивое лицо омрачило разочарование. – А говорят, сиквелов больше нет…
– Что ж, ужин вышел прекрасный. – Оливер нацепил улыбку, обняв меня за плечи. – Разве вы не рады возвращению нашей лучшей подруги?