– К черту все выкрутасы. Зачем стараться? – спросил Кен, хотя не прекратил занятия. Дело было на следующий день после полудня. Он обматывал ботинок и лодыжку в алюминиевый чулок, накладывал лист за листом, закрепляя их вокруг ноги резинками. Дейл уже стоял наготове. Он бросил Кену бумажную противоаэрозольную маску и сложил остальные, оставшиеся после ремонта, в один из двух рюкзаков на стойке.
– Голод и жажда, – ответил он. – Любопытство.
– Вот те на. Глянь-ка, Дейл.
На экране телевизора вертолетная камера скользила по нефтяному танкеру, пришвартованному в Лонг-Бич. Голос за кадром вещал:
– Как видно по кадрам, крепежи разгрузочных шлангов покрыты густой плесенью и, как я уже упоминал, пробы на заражение из танкерного топлива, а также из морских резервуаров, дали положительный результат. К тому же, видно, что трубопроводы, ведущие к резервуарам на холмах, тоже заросли. В ответ на наш запрос представители власти сообщили, что нарост поверхностный, и затронул он только битумное покрытие газопровода, призванное защитить трубы от коррозии и атмосферных воздействий…
– Боже! – Сказал Дейл. – Какая теперь разница? Танкер все равно успели наполовину разгрузить! Три четверти миллиона баррелей!
– Знаешь, о чем сообщили вчера, пока ты спал? – спросил Кен, обматывая вторую ногу. – Они закачивают природный газ в землю. Чтобы давление в скважинах повысить? В общем, оказывается, чуть ли не весь природный газ тоже заражен.
– Ну и ну, – тихо присвистнул Дейл.
Репортер облетал один из нефтеперерабатывающих заводов Лонг-Бич, комментируя кадры. По его словам, завод принадлежал крупной нефтяной компании, которая одной из первых исполнила федеральный приказ о немедленном закрытии предприятий – в течение суток с момента получения. Печи внутри, факельная система снаружи, ректификационные колонки – все стояло уже так несколько часов. Каждый клапан и стык в змеином переплетении труб покрывала плесень. Все прокладки в соединениях – какой бы те ни были толщины и под каким бы давлением ни поджаты – переваривались до мономеров, становились пищей для чужеродного биополимера, и в щелях, где просачивался газ, мицелий разрастался жуткими усиками по нижней стороне трубы, лентами стекал в лужицы, словно мох, покрывающий скрытые ручейки-течи, возникшие по всей конструкции. И, конечно, поскольку холмы и разровненные возвышенности, на которых стояли нефтехранилища, были покрыты асфальтом, весь завод оказался в окружении широких, бледных, хищных пастбищ.
– Вдумайся, Кенни, – продолжил Дейл подавленно. – Трубы отключили только сегодня утром. Гигантские сопла распыляли споры, накачивали атмосферу, словно очередной гигантский резервуар, до отказа.
Голос за кадром, рассуждавший о фланцевых прокладках, продолжал:
– Ранее Чак отметил, что здесь, в Лос-Анджелесе, заражение нефтепродуктов по воздуху приобрело серьезные масштабы. Даже у новых, запакованных телевизоров на заводских складах обнаружилось загрязнение теплозащитного покрытия проводки. Собственно, по этой причине мы сейчас ненадолго прервем вещание – вертолет должен вернуться на базу для очередной проверки топливной системы. Вот почему сейчас вы видите, как мы разворачиваемся. Передаю слово тебе, Чак.
На экране появился, призванный именем, ведущий студии.
– Спасибо, Дэйв. В эфир вы вернетесь около полудня и продолжите освещать происходящее в Лонг-Бич, так?
– Совершенно верно, Чак. Я… Кажется, отключусь чуть раньше, чем… Пилот сообщает, упало давление топлива, и… БОЖЕ, ДВИГАТЕЛЬ ЗАГЛОХ!
Операторы снова переключились на трансляцию с воздуха, однако вид в камере, направленной на лобовое стекло вертолета, затмевал испуганный профиль Дэйва. Он заметался в ужасе и случайным движением что-то задел, из-за чего пропал звук. Переведя невидящий взгляд на камеру, он зашевелил губами, а затем снова посмотрел на открывшийся перед ним и зрителями вид. Кадр накренился и – что удивительно – устремился вверх.
Студия с молниеносной жестокостью включила видео со второго вертолета – тот явно удалялся с места происшествия, записывая на пленку, как вертолет Дэйва разбивается о мшистую, залитую газом площадку. В небо повалил дым. Пламя расцвело, разветвилось и, подобно корню, завилось по заросшей стали, но тут отдаляющийся вертолет прервал трансляцию, и на экран возвратилась команда ведущих – на лицах проступило такое изумление, что Чак выпустил удивленный смешок.
– Он, правда, что ли…
– Ну, как видишь…
Дейл и Кен надели рюкзаки, но выжидали, пока наземная команда не начала вести трансляцию с вершины холма в миле от нефтеперерабатывающего завода. В голосе репортера слышались исступленные нотки – отзвуки увиденного мгновением ранее неистовства. Он говорил о взрыве нефтехранилищ, произошедшем на его глазах. Друзья наблюдали за черной, восходящей лавиной, за новым войском спор, взмывающим в небо, чтобы смешаться с собратьями под инверсионным слоем атмосферы. Кен вскрыл последнюю банку пива, отпил часть и добавил бурбона.
– Выдвигаемся, – сказал он.
Телевизор выключать они не стали – в тщетной надежде, что это спасет технику от неизбежного выхода из строя, – но решительно заперев дверь и отделив себя от экрана, шагнули во внешний мир, и Дейл ощутил облегчение. Друзья двинулись в путь – целеустремленно, хоть и осторожно, – вглубь местной и не такой уж страшной катастрофы. День стоял безоблачный. Золотистый свет глянцем отражался от черноватых дубовых ветвей и заливал поля, обрамлявшие шоссе Олд-Редвуд, – поля, по которым брело немало людей как по направлению к городу, так и от него. Разделявшая их полупрозрачная, драгоценно сверкающая проезжая часть была подобна реке, отчего пропасть меж людьми по обе стороны казалась намного больше, чем физическое расстояние. Шли они в сельской тишине, которой ранее местность, пролегающая у автострады, не знала. На фоне зеленеющих акров, мимо которых все прежде проносились, без стальной скорлупы люди казались крошечными. Тут и там перекликались голоса – они тоже казались тихими среди огромных деревьев, шелестящих на ветру. Многие натянули банданы на лицо, как грабители из немых вестернов, а кто-то был в масках, как Кен и Дейл.
Зрелище, словно цирковое представление, невольно развеселило обоих друзей, шагающих в ярких ботинках. Десятки машин, завязших в течение получаса после аварии Кена, бесхозно замерли на отделанном мехом асфальте – под причудливыми углами, в кюветах, в боевых стойках после беспорядочных столкновений. На каждом обмасленном брюхе курчавилась пышная борода; кабины – особенно с пластиковой обивкой – покрылись богатым орнаментом. Длинная, разрозненная череда, выстроившаяся в линейный танец, напоминала карнавал Марди Гра.
– Карнавальные платформы Грибкового Парада, – сказал Кен. – Брошенные сразу, как лишились шин.
Линии электропередач с ворсистой изоляцией по обе стороны дороги представлялись праздничными лентами, а выставленные на стеллажах у здания придорожного автосервиса чуть впереди шины походили на праздничные глазированные пончики. Дейл издал полусмешок-полустон.
– Говорю тебе, Кенни, мы обречены! Глянь на спорангии. Нам с горючими спорами бы справиться, а тут такой немыслимый урожай всего за три дня! Эта штука быстрая. Нам либо в леса уходить, либо к немощеным холмам, иначе крышка. И знаешь, мне все не дает покоя вопрос: как, черт возьми, к нам эта штука попала? Занесло, что ли, случайно из космоса?
– А я откуда знаю? Давай тут. – Кен достал из рюкзака бутылку, подсунул горлышко под маску и хлебнул бурбона; Дейл последовал его примеру. – Вот купим еще пива в Ларкфилде, и настроение улучшится.
В Ларкфилде толпились люди и резко подскочили цены на пиво. Они продолжили путь с тремя дополнительными пачками по двенадцать банок. Кен недовольно ворчал. Осторожно пройдя в серебряных ботинках через торговый центр – выстланный бетоном, – они пересекли Марк-Уэст-роуд. После снова начинались поля, по которым ходить было безопасно. То и дело поднимая маски, чтобы глотнуть пива, они проследовали по плавному подъему шоссе к трассе 101, проходившей совсем рядом, прямо над городом.
Широкий изгиб автострады, так же, как и телевидение, снова напомнил о континентальном размахе чумы; артерия путешествия и торговли, тянувшаяся от побережья к побережью, затянулась изморозью. Остановившись, чтобы отпить бурбона, они глядели на сотни захваченных машин. В прекрасном, преломленном спорангиями солнечном свете они виделись сверхъестественными существами, суровыми Древними богами, окруженными буйным космосом более простых, живых существ: эвакуатор с маслянистой и бородатой стрелой казался экзотической особью с парусовидной спиной; опрокинутый автобус – гигантским жуком в коконе или опутанным паутиной…
– Постой-ка. Глянь туда, – сказал Кен. – Вон тот «роллс» за автобусом? Мотор работает. Вот водитель осел, мог бы и…
– Нет, там парень стоит! Он машину завел! Вон, смотри, идет к зеленому фургону, видишь?
– Господи Иисусе! Это ж Эл! С заправки на трассе. Чем он там занимается?
Неловкость и странная нерешительность Эла, присутствующая еще три дня назад, исчезли. Теперь он двигался решительно, умело. Он ухватился за ручку двери фургона с уверенностью владельца. Внутри, в кабине, нашлось желаемое – ключи, так как Эл включил зажигание, завел двигатель, перевел на нейтральную передачу, прогрел и оставил прожигаться оставшийся в баке бензин.
Эл обернулся на пройденный путь, а затем взглянул вперед, куда направлялся. Поднял взгляд на солнце и, казалось, принял решение. Сел на подножку большого грузовика. Откинулся назад – как-то странно, полностью, оперевшись на ступеньки и дверь. Затем расстегнул рубашку. Грудь и живот посередине делил вертикальный красный шрам. Эл резко ухватился за края шва, как за полы рубашки, и растянул лоснящуюся щель, из которой проворно выпрыгнула многоногая чернота размером с небольшую собаку – сначала ему на колени, а потом на покрытую грибком дорогу. Как только последняя нога покинула разрез, руки, освободившие ее, безвольно повисли.
Нечто блестело и стремительно передвигалось. Оно походило на насекомое – строением, а также ножницеобразным, сложным ротовым аппаратом, которыми начало поглощать спорангии, сверкавшие под ногами-ходулями. Существо паслось по усыпанной драгоценными камнями лужайке, в то время как понурый Эл смотрел пустыми глазами в никуда.
– Ах да, – медленно произнес Дейл странным голосом. – Мир с жарким климатом. Полный удивительных особей. А знаешь что, Кенни? Видишь вон тот пикап, на подъездной дорожке к тому дому? Видишь ружейные козлы? Давай-ка позаимствуем на время по винтовке. Или его туда приманим.
– Да их же, наверное, тысячи. Повсюду.
– Ага. Но этого-то мы сможем убрать.
Мысль, казалось, расшевелила Кена.
– А ведь верно, – сказал он.