В зал вернулась Женевьева и подошла к столу:

— Я связалась с Тибо. Два флота, стоящих в нашей домашней системе, полностью готовы и через двадцать минут вылетают. Тибо будет лично командовать, находясь на нашем личном тяжёлом линкоре «Женевьева». В звёздную систему «Причал Альбиноса» Тибо прибудет примерно через шесть с половиной часов.

Я задумался, подсчитывая время. «Стальная Берлога» будет в звёздной системе «Причал Альбиноса» через чуть меньше чем четыре часа. Потом — бой. Надеюсь, мы быстро разберёмся с флотом противника. Потом появится Тибо со своими кораблями и начнёт зачистку планет от бунтовщиков. Далее как раз появится связь с Георгием. Ага, но связи с Каэлем ещё не будет. Ладно, Каэль и Милослава могут отправить сообщение, которое мы получим, когда будем уже в звёздной системе «Вершина Монблана», — там и подумаем, что делать дальше. Корабли Тибо будут добираться до «Вершины Монблана» два с половиной часа — мы успеем разобраться со вторым флотом барона.

— Прекрасно, — я наконец ответил стоящей возле стола Женевьеве и обвёл всех взглядом. — Прошу всех сместиться так, чтобы на голографическом экране при разговоре с Фердинандом была только Женевьева.

Все тут же встали и стали пересаживаться таким образом, чтобы случайно не попасть в обзор голографических сенсоров экрана.

— Можете особо не жаться к стене, — произнёс Яр. — Я уже отключил часть сенсоров. Будет видно только Женевьеву.

Женевьева глубоко вздохнула, поправила причёску и села перед экраном.

— Я готов установить соединение с королём Габсбургов Фердинандом XXX Габсбургом, — сообщил Яр.

Я подошёл к Женевьеве и тихо спросил:

— Ты как? Сможешь поговорить?

— Да, — кивнула Женевьева.

Я вернулся на своё место, откуда можно было видеть голографический экран и махнул Яру.

Через несколько секунд на экране появилось изображение Фердинанда. Он сидел в своём кабинете — за спиной виднелся большой герб Габсбургов и карта звёздных систем. Его лицо было непроницаемо, но в глазах мелькнул гнев.

— Женевьева, я ожидал твоего вызова намного раньше, — произнёс он и ухмыльнулся.

Фердинанд взял со стола коммуникатор и посмотрел на него:

— Ты отправила сообщение Аурелии ещё шесть часов назад, а ответа так и не получила. Неужели ты не переживаешь за свою сестру?

— Ваше высочество, — Женевьева говорила спокойно, но я заметил, как слегка дрожат её пальцы, — я обеспокоена отсутствием связи с Аурелией. Но, судя по вашим словам, вы прекрасно знаете, что с ней произошло.

Фердинанд слегка откинулся в кресле, изучающе глядя на Женевьеву:

— Скажи мне, Женевьева, как ты уговорила Тибо стать рабом этого выскочки Ратибора?

— Это не рабство, Фердинанд, а взаимовыгодное сотрудничество, — ответила Женевьева.

Король рассмеялся:

— Стать протекторатом — это, по‑твоему, взаимовыгодное сотрудничество?

— Что с Аурелией? — спросила Женевьева, чуть наклонившись вперёд.

— Ты думала, что Аурелия тоже сможет диктовать мне условия, как это делаешь ты со своим придурковатым Тибо? — Фердинанд проигнорировал её вопрос.

— Что с Аурелией⁈ — с нажимом и чуть повысив голос, произнесла Женевьева.

— В тюрьме, — ответил спокойным голосом Фердинанд. — Она всё мне рассказала. Не сразу, конечно. Пришлось привлечь к её допросу моего тюремщика, — Фердинанд на миг сморщился и продолжил: — Конечно, его методы оставляют желать лучшего, но, как оказалось, они действенны.

— Тварь! — прошипела Женевьева и вскочила с кресла. — Я убью тебя собственными руками!

Фердинанд заливисто рассмеялся, у него даже слёзы из глаз брызнули.

— Захлопни свою пасть, ведьма! — серьёзным голосом произнёс король, резко перестав смеяться. — Я сам прикончу тебя вместе с твоей сестрой, которую я безумно любил, пока она не предала меня! — Фердинанд сорвался на крик. — Луи уничтожит твоего князька и весь его Дом! Ты ещё поймёшь, что сильно ошибалась, восстав против своего троюродного брата! Вас повесят рядом. Всех! И тебя, и Тибо, вместе с твоей сестрой и жалким князьком!

Фердинанд прервал связь.

Женевьева стояла с отрешённым видом, а потом медленно опустилась на колени и заплакала. В зале для совещаний стояла тишина, нарушаемая только плачем Женевьевы.

Я тихо подошёл к ней и опустился на колени рядом с ней. Нежно обняв её, я заговорил:

— Женевьева, мы спасём твою сестру. Я обещаю.

Женевьева зарыдала ещё сильнее. Я посмотрел на Аврору и Элению. Они молча поднялись и приблизились к нам.

— Пойдём, Женевьева, — произнесла Аврора и, взяв её под руки вместе с Эленией, подняла с колен.

Они вывели её из зала для совещаний. Я смотрел им вслед, продолжая стоять на коленях. Потом поднялся и посмотрел на Яра:

— Яр, у тебя есть человекоподобный андроид в звёздной системе «Альбанские холмы»?

Яр на мгновение прикрыл глаза:

— Нет, но есть в звёздной системе «Глубины Эриды». Это соседняя звёздная система.

— Надо отправить его в «Альбанские холмы», в столицу — Императорский град Инсбрук IV. Надо выяснить, где содержат Аурелию. Пусть платит за информацию столько, сколько потребуется. Сделаешь ему перевод со счёта нашего Дома, — я продолжал смотреть на Яра.

— Я всё сделаю, князь. Завтра утром он будет там и всё выяснит, — ответил Яр.

— Хорошо. Нам пора в штаб, — я глянул на часы: до варп‑прыжка оставалось пять минут. — Пять минут до варпа.

Все сразу встали со своих мест, и мы быстрым шагом направились в штаб управления флотом.

По пути Марк тихо спросил:

— Князь, вы уверены, что стоит отвлекать ресурсы на спасение Аурелии прямо сейчас? У нас на носу бой в «Причале Альбиноса», а следом — бой в «Вершине Монблана»…

Я остановился на мгновение и посмотрел ему в глаза:

— Марк, если мы бросим Аурелию, то потеряем не просто союзника. Мы потеряем доверие тех, кто верит в нас. Фердинанд показал своё истинное лицо — он готов пытать и убивать ради власти. Мы же покажем, что для нас важнее честь и верность. Спасём Аурелию — и пусть весь космос знает: Великий Дом Северных Медведей своих не бросает. Что касается сроков, то сначала Яр узнает, где её держат. К этому времени мы подавим бунт у Меровингов и решим, что делать с «Чёрной Рекой».

Марк кивнул, на его лице появилась решимость:

— Понял, князь. Сделаю всё, чтобы все наши операции прошли максимально быстро.

Мы вошли в штаб. Офицеры уже заняли свои посты, экраны оживали один за другим.

— До варп‑прыжка две минуты, — сообщил Яр.

Мы расселись по своим местам в ожидании начала разгона.

Сирена взвыла, и корабль содрогнулся, готовясь к прыжку в глубины космоса. «Стальная Берлога» начала разгон, оставляя за собой звёздную систему «Чёрное крыло».

— Внимание: до варп‑прыжка — пять… четыре… три… два… один, — по кораблю пронёсся голос Яра.

«Стальная Берлога» вышла из варп‑туннеля в звёздной системе «Причал Альбиноса» — ровно в двухстах километрах позади стоящего там флота противника. Яр воспользовался разведданными Каэля и Милославы, чтобы точно рассчитать координаты выхода из варп‑прыжка: ни лишнего километра, ни лишней секунды.

По кораблю заревела сирена боевой тревоги — низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали переборки и застучали приборы на панелях.

— Противник перед нами, стоит к нам кормой, расстояние — двести километров, — начал выдавать информацию лейтенант‑тактик, его голос звучал чётко и спокойно поверх общего гула команд.

Я взглянул на тактический шар: флот бунтовщиков был выстроен так, как и сообщали Каэль с Милославой. Их корабли стали медленно разворачиваться, пытаясь перестроиться и встать к нам передними щитами.

— Начинаю захват трёх линкоров, включая флагман, — сообщил Яр. Он прикрыл глаза, полностью уйдя в режим боя. — Иду на сближение для нанесения выстрела. Игнат, как обычно ремонтные доки с первого по третий.

— Принято, — отозвался Громов и отдал приказ своему заместителю. Артём Порецкий сорвался с места, быстро покинув штаб.

— Яр, как только отстреляешься и пристыкуешь линкоры, прыгай на тысячу километров от них, — приказал Марк. Он стоял у тактического стола, не отрывая взгляда от проекции. — Будем формировать боевую формацию.

— Будет сделано, флот‑адмирал, — ответил Яр. — Захват осуществлён. Тридцать секунд до выстрела.

Три тяжёлых линкора уже набирали скорость и разворачивались, ломая строй флота противника. Их манёвры вызвали панику среди бунтовщиков: крейсеры и эсминцы начали хаотично менять курс, а фрегаты и тяжёлые истребители пытались уйти в сторону, мешая друг другу.

«Стальная Берлога» приближалась на дальность выстрела. Я почувствовал, как корабль слегка дрогнул — это включились стабилизаторы для точного прицеливания.

— Пять секунд до залпа, — произнёс Яр. — Залп!

«Стальная Берлога» вздрогнула, когда восемь плазменных орудий одновременно выпустили огромные плазменные шары. Гигантские сгустки энергии, пылающие бело‑алым, вырвались из стволов, оставляя за собой дымные следы ионизированного газа.

— Перезарядка — две минуты. Успеем сделать ещё один залп, — сообщил Яр. Марк кивнул, подтверждая, что слышал Яра, и не отрывал взгляда от голографической проекции боя.

Плазменные шары неслись к кораблям противника, которые уже успели встать к нам правым бортом, не успев полностью развернуться передними щитами. Но Яр не дал им шанса. Он не стал рисковать и распылять огонь по всему строю: вместо этого атаковал два тяжёлых линкора, выстрелив в каждый из четырёх орудий.

Первые выстрелы врезались в щиты линкоров. Щиты вспыхнули ярким синим цветом — словно два гигантских электрических шара окутали корабли, — и тут же потухли, не выдержав мощи выстрелов. Энергия разрядов пробежала по поверхности корпусов искрящимися всполохами.

Плазменные шары врубились в борта линкоров, прожигая огромные дыры. Металл плавился и вскипал, испаряясь в вакууме космоса. Вслед за первым ударом последовали остальные — каждый плазменный сгусток пробивал броню, проникал вглубь корабля и вызывал цепную реакцию взрывов.

Первый линкор содрогнулся. Из пробоин вырвались языки пламени и облака раскалённого газа. Один из взрывов произошёл в районе стыковочных шлюзов — корпус лопнул, как перезрелый плод, и из разлома вылетели обломки гигантских бронеплит. Они разлетались во все стороны с чудовищной скоростью: одна плита, размером с десантный корабль, зацепила соседний эсминец, снесла его энергощиты и, пробив его левый борт, вызвала пожар на корабле.

Второй линкор попытался сманеврировать, но было поздно. Ещё один плазменный шар угодил прямо в район стыковки орудийных башен. Башня сорвалась с креплений и, кувыркаясь, улетела в сторону, снося по пути антенны и мачты. В корпусе образовалась зияющая рана — через неё были видны внутренние отсеки, охваченные огнём.

Из пробоин вырывались клубы дыма и пара, смешиваясь с обломками конструкций. От корабля отлетали фрагменты обшивки, фрагменты орудий, куски переборок. Некоторые обломки, раскручиваясь, цепляли другие корабли бунтовщиков: один из них пробил корпус фрегата — тот вспыхнул, как факел, и начал разваливаться на части.

— Поразительно… — прошептал лейтенант‑тактик, не отрывая глаз от экранов. — Они разваливаются на глазах.

Яр продолжал сидеть, прикрыв глаза:

— Первый линкор уничтожен, — докладывал он. — Второй линкор уничтожен.

Марк усмехнулся:

— Отличная работа, Яр. Готовь следующий залп. Пусть остальные видят, что бывает с теми, кто бросает вызов Великому Дому Северных Медведей.

Я посмотрел на голографический экран: два изувеченных линкора медленно дрейфовали в космосе, теряя форму и постепенно разваливаясь. Вокруг них клубились облака обломков, а рядом уже взрывались несколько повреждённых тяжёлых истребителей, задетых крупными осколками.

«Стальная Берлога» слегка изменила курс, готовясь к следующему залпу. В отсеках слышался гул работающих систем, а на экранах уже высвечивались новые цели. Битва только начиналась, но первый серьёзный удар был нанесён — и он показал противнику, что с нами шутки плохи.

— Захваченные линкоры пристыкованы. Игнат, жду команды на открытие шлюзов, — произнёс Яр.

— Открывай, штурмовики на месте, — спустя несколько секунд ответил Громов, уточнив готовность у спейс‑майора Порецкого.

— Готово, — ответил Яр и добавил: — Выстрел через тридцать секунд и начинаю разгон для прыжка.

— Отлично, Яр, — улыбнулся Марк.

— Залп! — предупредил Яр, и корпус «Стальной Берлоги» снова вздрогнул.

В этот раз Яр атаковал сразу четыре тяжёлых крейсера, которые замешкались и не успели развернуться передними щитами. В каждый крейсер устремилось по два плазменных шара. Я точно знал, что этого хватит, чтобы пробить энергощиты и нанести серьёзный урон кораблям. Я внимательно смотрел на голографический экран.

Плазменные сгустки, раскалённые до температуры звёздного ядра, неслись к целям с неумолимой точностью. Первый шар врезался в щит тяжелого крейсера — он вспыхнул ослепительно‑белым, на мгновение задержав удар, но тут же рассыпался искрящимися всполохами, не выдержав нагрузки. Следующий удар прошил ослабленную защиту и вонзился в корпус.

Борт крейсера взорвался огненными фонтанами. Из пробоин вырвались языки пламени и клубы раскалённого пара. Плазменный заряд попал в район орудийной палубы — последовал мощный вторичный взрыв, разметавший фрагменты орудийных установок на десятки метров вокруг. Гигантская бронеплита, оторванная ударной волной, пролетела мимо соседнего крейсера и, зацепив его антенную решётку, вызвала короткое замыкание в системе связи.

Остальные крейсера постигла та же участь. Плазменные шары методично поражали цели один за другим. Второй крейсер содрогнулся, когда оба заряда попали в район стыковки топливных магистралей. Оглушительный взрыв разорвал корабль пополам: носовая часть, кувыркаясь, улетела в сторону, а кормовая, объятая пламенем, медленно дрейфовала, выбрасывая в космос потоки искр и обломков.

Третий крейсер попытался уйти от удара, резко изменив курс, но было поздно. Заряды настигли его в момент манёвра, когда щиты перераспределяли энергию. Один шар пробил борт возле отсека с накопителями энергии, вызвав серию взрывов внутри корпуса. Второй угодил в командный мостик — в палубе появилась огромная дыра, обнажив искорёженные панели управления и обгоревшие тела людей.

Четвёртый крейсер, самый удачливый, успел частично развернуться передними щитами, но и они не спасли его. Плазменные сгустки прожгли броню в районе грузового отсека. Взрыв разнёс переборки, выбросив в космос контейнеры, оборудование и фрагменты палуб. Корабль потерял управление и начал беспорядочно вращаться, посылая в эфир панические сигналы бедствия.

— Цели поражены, — хладнокровно доложил Яр. — Два крейсера полностью выведены из строя, два потеряли боеспособность и управление. Фиксирую многочисленные повреждения на соседних кораблях — обломки задевают их корпуса, вызывают пожары и разгерметизацию.

Марк удовлетворённо кивнул:

— Отличная работа. Теперь — прыжок. Отходим на тысячу километров, выпускаем наши корабли и формируем боевую формацию. Игнат, докладывай о ходе зачистки захваченных линкоров.

— Штурмовые группы проникли на борт, — тут же отозвался Громов. — Порецкий сообщает, что сопротивление минимальное: экипажи деморализованы. Зачистка идёт полным ходом. Боевые роботы уже продвинулись к командным палубам. Противник сдаётся, практически не оказывая сопротивления.

Поле боя напоминало кладбище гигантских стальных чудовищ: изувеченные крейсера и линкоры дрейфовали среди облаков обломков, а вокруг них суетились мелкие корабли бунтовщиков, пытаясь оказать помощь или просто избежать столкновения с развалинами. Некоторые фрегаты, потеряв управление, сталкивались с обломками и взрывались, добавляя хаоса в бурлящее пространство.

«Стальная Берлога» плавно изменила курс, готовясь к варп‑прыжку. Гул двигателей нарастал, пространство вокруг корабля начало искажаться, мерцая фиолетовыми всполохами.

Корабль вышел из варп‑туннеля в тысяче километров от противника.

— Начинаем отстыковку эскадры, — приказал флот‑адмирал Радин.

Я услышал гул заработавших стыковочных механизмов — глубокий, вибрирующий звук, отдававшийся в переборках. На тактическом шаре стали появляться зелёные метки наших кораблей, планомерно окружающих «Стальную Берлогу». Каждый корабль занимал строго определённую позицию.

Пальцы Марка мелькали по панели управления, отдавая приказы капитанам кораблей. Наша эскадра строила боевую формацию, чтобы следующим ударом полностью смести оставшиеся корабли бунтовщиков. Голографическая проекция поля боя показывала, как флот противника пытается перестроиться: их корабли хаотично меняли курс, явно не имея единого плана действий.

— Фиксирую попытки противника установить связь со звёздной системой «Вершина Монблана». Похоже, они запрашивают подкрепления, — будничным голосом произнёс Яр.

— Блокировать все каналы связи, — мгновенно отреагировал я. — Яр, не дай им позвать помощь.

Яр, открыв глаза, повернул ко мне голову и сделал удивлённый вид:

— Мой князь, я блокирую связь в звёздной системе сразу, как только мы в неё входим. Не стоит за это переживать. Никто не знает, что здесь происходит, пока я контролирую звёздную систему. Я всего лишь сообщил, что они делают попытки, но у них ничего не выходит.

Я ухмыльнулся. Как я мог забыть, что Яр на автомате берёт под контроль любую внешнюю связь, если «Стальная Берлога» стоит в звёздной системе? Он очень педантично относится к нашей безопасности.

Марк повернулся ко мне:

— Князь, боевая формация построена. Все корабли на позициях. Ждём ваших приказов.

Я посмотрел на тактический шар. Эскадра выглядела грозно и слаженно — словно стальной кулак, готовый нанести решающий удар.

В штабе открылась дверь, и вошёл спейс‑майор Артём Порецкий в бронекостюме. Следом за ним два штурмовика вели в наручниках адмирала флота противника с захваченного Яром флагмана.

Его поставили передо мной.

— Представьтесь, — обратился я к адмиралу и проник в его мысли.

— Адмирал… — он не успел договорить: из его горла внезапно выскользнуло лезвие узкого стилета.

Штурмовики тут же схватили Женевьеву, отпустив мёртвое тело адмирала, которое с глухим стуком завалилось на пол. Из раны хлынула кровь, заливая пол перед моим креслом командующего. Женевьева вскрикнула, когда бронированные перчатки штурмовиков безжалостно сдавили её руки.

Я резко поднялся, чувствуя, как внутри закипает ярость и внимательно посмотрел на Женевьеву, проникая в её мысли. Её сознание металось между страхом, виной и отчаянием. Она посмотрела мне в глаза — в них читалась мольба и невысказанная правда.