С ослом мы договорились неожиданно быстро, вопреки моим опасениям. Ему были предложены два варианта: либо тележка сейчас и когда-нибудь в будущем — крытый загон, сено и морковка два раза в неделю, с возможной доплатой в виде яблока; либо — да ну её, тележку! — и вот прямо сейчас его новым хозяином становился мясник, который прямо жаждет пообщаться на тему того, как правильно готовить старое ослиное мясо. И я даже готова была приплатить мяснику пару самых мелких монеток из тех, что у меня были.

Что ж, мне всегда говорили, что ослы — достаточно умные животные. Поэтому, подтверждая имеющуюся у меня информацию, выбор он сделал быстро. После небольшой взятки в виде пары капустных листов — для поддержания положительного импульса — маленькая тележка шустро покатилась в сторону города.

Провожали меня холодные, настороженные взгляды, в которых читалась сдержанная ненависть. Впрочем, были и те, кто, перешептываясь между собой, сочувственно качал головой. То, что посмотреть на мой отъезд вышла целая деревня, меня не удивляло — судя по всему, обсуждать его будут еще долго. Каюсь, меня подмывало найти взглядом тех двух ублюдков, из-за которых я оказалась в этом месте, и изобразить традиционный жест перерезания горла. Но здравый смысл подсказывал, что чаще всего пуля попадает по самому высокому, и не время вести себя как дошколёнок из группы «Ёлочка».

Когда деревня скрылась за поворотом, я с некоторым облегчением вздохнула. Исчезло странное чувство — словно тебе на горло надели удавку и готовы её вот-вот затянуть. Можно расслабиться и насладиться пасторальными деревенскими пейзажами: бесконечными рисовыми полями, тянущимися почти до самого горизонта; огромными горами, этот самый горизонт заслоняющими, окутанными зеленью. Бесконечным чистым голубым небом с едва заметными россыпями тучек, по которому пролетел мужик, стоящий на мече.

Я тряхнула головой и, не веря, потерла глаза. Потом еще раз посмотрела в ту сторону, где увидела подобное чудо, и облегченно вздохнула — показалось. Только инверсионный след медленно таял в чистом утреннем небе.

Ближе к вечеру мы с ослом — надо дать ему имя, что ли, — добрались до города. При этом значительную часть пути мне все же пришлось пройти пешком, потому что в какой-то момент осел дал понять: никакая морковка или даже яблоко не заставят его сдвинуться с места, если с тележки не спрыгнут лишние килограммов сорок. Уж лучше к мяснику.

Как человек, в своё время руководивший небольшой проектной группой, я умела прислушиваться к мнению сотрудников. Осел мне был нужен больше, чем я ему, так что я пошла ему навстречу. Но зарубочку сделала. Как только получу достаточно денег, чтобы купить вола, — отправлюсь есть тушёное ослиное мясо!

От средневекового города я ожидала высоких каменных стен с узкими бойницами, хмурых стражников в цельных латах, рва и грязных оборванных нищих, копающихся у стен. Разумеется, кто-то из них должен был напасть на меня, но благородный принц на белом коне спасает меня, и мы живем в его замке долго и счастливо.

Реальность от ожидания отличалась.

Ров заменил илистый ручей, поросший осокой и плакучими ивами; огромную каменную стену — приземистая охристая, облицованная чем-то вроде плитки; неподъёмные ворота — широкий, распахнутый всем желающим вход. Стража, правда, присутствовала. А ещё притулилась очередь желающих попасть внутрь. Мне ничего не оставалось, как пристроиться в хвосте и внимательно слушать и смотреть во все глаза, при этом стараясь не привлекать к себе внимания.

В кои-то веки я не имела ничего против того, чтобы постоять в очереди, пока народ проходит досмотр. Судя по всему, эта традиция в каждом средневековом городе: прежде чем попасть, нужно пройти досмотр — не везёшь ли ты какую-нибудь запрещёнку? Кстати, а у меня есть запрещёнка? Ну, разве что расшатанные нервы. Я не думала, что их можно запретить к провозу.

О чём может говорить народ в очереди? Да о чём угодно! Кто-то жаловался, что в очередной раз выросли цены на рис. И это при том, что у крестьян его за медь скупают! Явно не к добру. Войны что ли ждать? В соседнем городе дочка тайшоу, выходя замуж, везла своё приданое по всем улицам. И когда она вошла в дом мужа, из дома отца всё еще отправляли приданое! Рис подорожал. Ещё раз рис подорожал. Судя по сплетням, рост цен на рис превышает скорость света, страшно подумать, какая тут инфляция. И ведь даже в другом мире от неё не спрятаться, не скрыться!

В другом конце очереди начали обсуждать, что в лесах соседней провинции завелся огромный монстр, для уничтожения которого из самой секты Мэн Юэ отправили весьма многообещающих людей, чуть ли не личных учеников! Нет, монстра-то они, конечно, убили. Сколопендру в длину Великой стены! Небом клянусь! Сам видел, чешуйки её продавали на рынке внешние ученики секты. Так вот, монстра-то убили, но и макушку горы снесли во время боя. Вот как на духу! Сам видел! Была гора, а теперь пенёчек!

От таких разговоров мне становилось немножечко не по себе. «Многообещающие люди» — это, конечно, хорошо. Но если ученики в процессе работы умудряются снести гору, я бы держалась от таких учеников подальше. И да, меня подмывало продолжить: я бы поговорила с их учителем на тему, как не надо убивать монстров, а не поощрять подобные действия. Бездумное уничтожение горы вместе с растениями и животными, вероятно, нарушает экосистему местного региона. Впрочем, кто я и кто учитель людей, которые не могут совладать со своими силами настолько, что меняют местный ландшафт?

И чем больше я слушала, тем сильнее укреплялась мысль, что моя основная задача — держаться от всего этого подальше. В идеале — найти какой-нибудь скромный домик в какой-нибудь тихой деревне, которая не слишком агрессивно относится к пришлым, и потихонечку, не отсвечивая, жить за счёт маленького огородика, да продажи своей скромной вышивки.

Чем ближе приближалась моя очередь для входа в город, тем сильнее я начинала прислушиваться уже не к сплетням, а к тому, что отвечали страже. Услышать ответы получалось не всегда, но я старалась, постепенно формируя шаблон ответа, ну и легенду заодно, где правда мешалась с вымыслом. Сирота я, дяденька, ищу единственного родственника – дядьку, уехал, говорят, сюда на заработки, рекомендательного письма нет, подорожная есть. Я, когда первый раз про рекомендательное письмо услышала, едва не поседела, понимая, что у меня его нет. Ну, а может, и поседела — с учётом цвета волос непонятно. Впрочем, порадовало то, что не у всех оно было, и тех, кто не был счастливым обладателем ещё одной бумажки, назад не заворачивали.

В глаза бросалось то, что помимо обычной очереди были те, кто проходил, так сказать, мимо неё, словно у них вип-карта. Ну а скорее всего так и было, потому что, как правило, проходящие были на лошадях или в каретах и, как правило, одеты заметно дороже, чем вся очередь, вместе взятая. Когда подошла уже почти ко входу, стала свидетельницей того, как перед одним таким випом кланялась стража, пока его конь обдавал всех дорожной пылью. Хорошо, хоть никого не сбил.

Равнодушный взгляд стражи не сулил ничего хорошего, впрочем, и плохого тоже. Сейчас главное — успокоиться, засунуть свой характер подальше и просто сделать так, как репетировала в голове.

— Куда? — прозвучал как театральный звонок, возвестивший о начале представления.

— В город к дядьке, уважаемый, — говорим тихо, кланяемся, в глаза не смотрим, но и не в землю, куда-то в сторону, но чтобы по взгляду было не понятно, что я немного лукавлю.

— Письмо рекомендательное от дядьки есть? — Страж, по-моему, даже на меня не смотрел, глядя за голову и прикидывая, сколько раз ещё придётся повторить монолог.

— Нет, уважаемый, — снова кланяемся и быстро продолжаем, для избежания вопросов: — Он на заработки уехал давно, говорят, здесь устроился. Сама я сирота, один он у меня.

Страж, двухметровый детина, неожиданно посмотрел-таки на меня. Внимательно, холодно, с подозрительным прищуром:

— Подорожная есть? — У него даже голос похолодел. Думаю, таких сироток, как я, сегодня было уже немало. А из слухов в очереди я знала — беженцев в город не пускают. Руки неожиданно задрожали, а сердце забилось.

— Есть, — пискнула я и принялась искать клятую подорожную, которую убирала в поясную сумку, чтобы быстро достать.

Дрожащие руки не делали этот процесс быстрее, взгляд стража становился холоднее, меня накрывала паника, губы дрожали, а на глазах выступили слезы. Это же ещё хуже, чем в международном аэропорту документы потерять! Наконец я нашла клятую бумажку, едва не уронила её и дрожащими руками протянула уже теряющему терпение стражу.

— Вот, уважаемый, — голос дрожал от сдерживаемых слез.

За спиной уже подозрительно шептались и про шпионов, и про демонических культистов, и взгляды, впивающиеся в спину как нож, нервировали ещё сильнее. Подорожную у меня взяли, долго читали, шевеля губами, а потом махнули рукой, возвращая бумагу:

— Проходи. Потом в ямэнь зайдёшь, получишь временную регистрацию в городе на три дня, пока дядьку ищешь. Через три дня надо снова отметиться, поняла?

— Да, — пискнула я, вытирая слезу и медленно успокаиваясь.

Схватившись за удила, потащила осла вглубь города. Всё, добралась!

Город жил своей жизнью и не обращал на меня никакого внимания, оглашаясь базарным гомоном. Сейчас мне нужно было найти место, где поесть, найти ямэнь и найти торговца из записки. Причём где искать и первое, и второе, и третье, я вообще не представляла! Руки сами собой потянулись к карману за мобильным телефоном, погуглить адреса и отзывы, — и лишь через минуту я поняла, что этот вариант не сработает. Придётся по старинке — спросить. Вот только заговорить с незнакомым человеком, это и в родном мире было для меня несколько проблематично — а вдруг нарушу его личные границы? Ну а здесь уж… Впрочем, если вспоминать прочитанное, то в случаях, когда не знаешь что-то, надо обращаться либо в гильдию, торгующую информацией, либо к уличным мальчишкам.

С гильдией были те же проблемы, что и с яменем, усугубляющиеся тем, что я не знала, существует ли подобная гильдия в этом мире. Так что всё, что мне оставалось, — это мальчишки. Вот только как приложение по кнопке вызова они не работали. Я пребывала в растерянности, пока на меня кто-то не налетел сзади. Я обернулась и с некоторым удивлением увидела мальчишку. С учётом того, как мне везёт, — не к добру это.

— Не ушибся? — осторожно спросила я, получив в ответ недовольный взгляд и холодный хмык.

— Встала на улице, как благородная, дороги, что ли, не видишь? — огрызнулся паренёк, одетый в залатанные штаны и подобие халатика, грязный, как не знаю что.

— Вижу, — покладисто ответила я, — но не знаю, куда она ведёт. Мне надо в ямэнь и недорогую гостиницу.

В глазах паренька зажёгся огонёк. Кажется, в его растрёпанной головёнке уже крутились мысли на тему, как надуть идиотку из деревни.

— Денег нет, — заблаговременно отрезала я.

Огонёк во взгляде потух, но потом паренёк перевёл взгляд на осла, и мысли завертелись с новой силой. Но кажется, чем дальше, тем яснее он понимал, что овчинка выделки не стоит. Осел с телегой — это не кошелёк на поясе богатого разини. Поэтому юный оборванец просто махнул рукой вперёд и буркнул:

— Ямэнь — туда.

— Спасибо, — откликнулась я и достала из корзинки небольшой мешочек с орехами, который мне перепал от какой-то словоохотливой тётушки в очереди. — Держи, за помощь.

Мальчишка сунул нос в мешочек, вытащил орех и, подумав, добавил:

— Чуть ниже по улице гостиница «Лао Чэ», там лучше не останавливаться. Недалеко от ямэня поищи дом вдовы Шэнь, она на постой пускает. Не гостиница, но так безопаснее для девицы будет.

Я достала из рукава, к которому пришила кармашек, самую мелкую монетку из тех, что нашла среди своих запасов — искренне надеюсь, что она не дорогая, — и передала мальчишке. Тот надкусил её, довольно улыбнулся и буквально испарился с глаз моих долой.

Ладно, будем считать, очередной контакт с аборигенами прошёл успешно. Поехали искать ямэнь… Нет, сначала дом вдовы Шэнь. Что-то мне подсказывает, с ослом в ямэнь не пускают.

Наводка парня не подкачала. Сначала я действительно нашла ямэнь, из которого уже расходились служащие, обмахиваясь небольшими веерами и переговариваясь о чём-то. Кто-то уезжал на возках, запряжённых волами, кого-то уносили на паланкинах, а лошадей было не так уж и много. Учитывая позднее время, ничего удивительного в том, что чиновники расходились по домам, не было. Расстраивало то, что я не успела сделать регистрацию, и непонятно, чем это мне аукнется завтра.

«Недалеко от ямэня» было понятием растяжимым, и на некоторое время я опять застыла на дороге столбом, не понимая, куда идти, пока ко мне не подскочила девочка с двумя забавными шариками на голове.

— Сестрица, ты же дом вдовы Шэнь ищешь?

Я насторожённо посмотрела на неё. Дети — не алгоритмы соцсети, чтоб подкидывать информацию, которая «возможно, вас заинтересует». Судя по всему, девчушка тоже поняла, что её появление выглядит чересчур подозрительно, и объяснила:

— Братец Ма сказал, что нашёл для тётушки нового постояльца, только она глупая и сама дорогу не найдёт. Её надо искать с ослом возле ямэня.

Нет уж, пять звёзд я за такой сервис точно не поставлю! Он меня глупой назвал! Но, с другой стороны, спасибо и на этом.

— Тогда веди меня, — улыбнулась я и сделала вид, что не услышала, как девочка пробурчала себе под нос что-то вроде: «Действительно глупая, кто непонятно с кем куда-нибудь пойдёт».

Я спорить бы с ней не стала, даже если бы девочка это вслух озвучила, и да, вряд ли в какой-то другой ситуации я бы повела себя так недальновидно. Но под конец дня устала не только я, но и осел. Хотелось есть, пить и спать. Ещё хотелось проснуться завтра утром в своей постели и, повозмущавшись — приснится же такое! — потом пойти на работу, где полдня обсуждать нереалистичные запросы девиц с Патриков. Но что-то мне подсказывало, что этот пункт слабо реализуем.

До дома вдовы Шэнь мы дошли довольно быстро.

— Тётушка! — заорала девочка. — Я тебе постоялицу привела!

Возможно, нас уже ждали, поэтому ворота открылись довольно скоро, открывая вход на небольшой участок. Немолодая женщина с усталыми глазами тепло улыбнулась девочке и, потрепав её по волосам, перевела взгляд на меня. Проницательный такой взгляд, цепкий. Похож на взгляд стража у ворот. На какой-то момент мне показалось, что меня сейчас развернут обратно, но в конце концов женщина, что-то решив для себя, кивнула мне:

— Проходи.

Я поклонилась и, взяв осла под уздцы, завела во двор.

— Ты надолго планируешь остаться в городе? — задала вдова важный для всех владельцев постоялых дворов вопрос.

— Дня на три, пока, — тихо ответила я. — Возможно, чуть дольше. Но я зарегистрироваться не успела, — честно предупредила я.

А взгляд вдовы Шэнь стал чуть мягче.

— Это ничего страшного, — ответила она. — Завтра с утра в ямэнь сходишь. Запомнила, где?

Я кивнула, правда, несколько неуверенно.

— Осла можешь вон там оставить, под навесом, — продолжила рассуждать женщина, а потом внимательно посмотрела на мои руки. Думаю, по ним было заметно, что осла я разве что морковкой покормить могу. — О нём мой сын позаботится, — вздохнула она. — Ужин подам в комнату. Воду тёплую надо? За отдельную деньгу, — сразу уточнила она.

А я вдруг поняла, что у меня есть шанс решить вопрос с деньгами, точнее, с их платёжеспособностью. Я выгребла монеты побольше из рукава и осторожно протянула женщине.

— Этого хватит?

По взгляду вдовы Шэнь стало понятно: диагноз, который поставил мне братец Ма, только что окончательно подтвердился. Я не то что глупая, я — дура! И всё, что мне остаётся, — понадеяться на свою удачу.