Пространство разорвалось. Вернее, разорвалось всё: звук, свет, само ощущение реальности. Одна секунда — я делаю шаг навстречу бушующему вихрю чёрной энергии в сердце ангара, чувствуя ледяную хватку Рика на своем плече. Следующая — мир взрывается болью и белым шумом.

Меня швырнуло в пустоту, где не было ни верха, ни низа. Лишь хаотичные вспышки памяти, обрывки чувств, крики миллионов душ, взывающих из небытия.

Я видел лицо Лоры — то, каким оно было до моей проклятой «помощи», живое, озорное, с хитрой искоркой в глазах.

Видел пепел, падающий на руки Гризли, когда мы шли на очередной «дело», и его покровительственный взгляд вожака.

Снова слышал предсмертный хрип брата князя Волконского в том Ангаре, с которого, можно сказать, все началось.

Это был не просто переход. Это был распад, мясорубка, перемалывающая сознание. И сквозь этот адский гамм вдруг очень неожиданно прорвался чужой, полный животного ужаса крик. Он не был похож на голоса душ.

Я повернул голову. Рядом со мной в этом не-месте металась тёмная фигура в разорванной чёрной форме. Мастер-Гончий. Я отчётливо увидел его воспоминание. Как в последний миг, когда реальность треснула по швам, он ринулся за мной, оттолкнув Рика и Тень. Наверное, хотел остановить проклятого некроманта. Ну и псих этот Синий. Ринуться в самый эпицентр потока, бьющего из Безмирья, это надо быть наглухо отбитым.

А теперь…Его расчетливый разум, его железная дисциплина — всё это рассыпалось в прах при первом же соприкосновении с истинной природой царства Серой Госпожи. Вот она, хвалёная подготовка Гончих.

Пес был здесь не охотником. Он был жертвой. Неожиданная роль для мага, годами преследующего новорождённых некромантов. Ну что ж… Это закономерно и заслуженно.

В любом случае, конкретно сейчас мне точно было не до него. То, что происходило со мной в данную минуту, совсем не было похоже на мои прошлые переходы в Безмирье.

Я не летел, а падал, хотя падать было некуда. Потом, очаео резко, ощущение стремительного движения сменилось давящей, абсолютной неподвижностью. Но удара о твердь, который, чисто теоретически должен быть, не последовало.

И все же, я лежал на чём-то твёрдом и холодном, глотая воздух, который был густым, как сироп, и не имел ни запаха, ни вкуса.

Осторожно открыл глаза, опасаясь, что меня могло занести вообще в какое-нибудь… Не знаю… Несуществующее измерение. Или — в сами Серые Пределы, в компанию к уже почившим и освобождённым душам.

К счастью, увидел то, что и должен увидеть. Бескрайняя серая пустошь под таким же серым, безликим небом. Ни солнца, ни звёзд, лишь ровное, тоскливое свечение, не отбрасывающее теней. Воздух тихонько дрожал от беззвучного гула — отзвука миллионов застрявших здесь жизней. Сегодня они были крайне активными.

Безмирье. Я вернулся.

Но на этот раз всё было иначе. Раньше это место казалось статичным, застывшим в вечном ожидании. Теперь же оно пульсировало скрытой мощью, будто гигантское сердце, готовое взорваться. Трещины на земле, из которых сочилась чёрная, маслянистая жижа, становились шире прямо на глазах. Они «выплёвывали» свое содержимое, похожие на вскрытые человеческие вены.

— Где… Где мы⁈ Что ты наделал, проклятый⁈ — сиплый, срывающийся на крик голос донёсся справа.

Мастер-Гончий, которого, судя по физиономии, которая была теперь подрана, нехило приложило о землю.

Он поднялся на колени. Его еще недавно безупречная форма выглядела испачканной, обляпанной серой грязью. Лицо покрывали ссадины. Но хуже всего были глаза мага. В них не осталось и следа прежней уверенности фанатика. Там был лишь панический, дикий ужас.

Он крутился на месте и тыкал пальцами в пространство перед собой, пытаясь сложить знакомые жесты заклинания, бормотал что-то о потоках воды, о силе океана. Но…

Ничего не происходило. Ни всплеска влаги, ни намёка на Силу. Его стихия, могущественная магия воды, на которую он пологался всю свою жизнь, была мертва. В мире, где не существует жизни, нет и течения, нет круговорота. Только стагнация. Вечный застой.

— Она не работает, — хрипло сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.

Всё тело ломило, голова гудела, но в то же время я чувствовал нечто иное — странную, звенящую ясность. Безмирье не пыталось выжечь меня, как в прошлый раз. Оно… признавало.

— Здесь нет твоей магии, Пёс. Здесь есть только это.

Я широко раскинул руки, словно пытался охватить бесконечную серую пустоту.

— Ложь! Чума! Скверна! — Гончий вскочил на ноги, его лицо исказила гримаса бессильной ненависти. Он сделал несколько неуверенных шагов ко мне, потом, споткнувшись о камень, вросший в землю, чуть не упал. — Ты… ты привёл меня в логово зла! Верни меня обратно! Немедленно!

Гончий был жалок. Жалок и опасен, как загнанный зверь. В его безумии ощущалась сила отчаяния.

— Я не приводил тебя. Ты сам пришёл, — холодно ответил я. — Ты хотел контролировать силу, которую не понимаешь. Теперь ты в её эпицентре. Наслаждайся.

Я повернулся к нему спиной, игнорируя его бормотания и проклятия. Мне сейчас точно было не до решения проблем безумного фанатика.

Частица Забвения в моём кармане пульсировала ровно и мощно, словно второе сердце. Она вела меня. Я чувствовал тонкую, едва уловимую нить, связывающую мое естество с тем разломом, что я создал в ангаре. Я был якорем. И мне нужно было добраться до места, где якорь можно превратить в нечто большее.

Я двинулся вперёд, следуя за импульсом. Шаг за шагом по безжизненной равнине. Гончий, спустя несколько минут, догнал меня. Он плёлся следом, продолжая бормотать проклятия в мой адрес. Его вера рушилась прямо на глазах, и это зрелище было почти невыносимым.

Мы шли вперед. Шли и шли. Шли и шли. Я уже потерял счет времени, не зная, сколько нахожусь в Безмирье. Потому что здесь такого явления как время вообще не было.

— Долго мы будем брести по этой… пустоте? — голос мага, сначала полный ярости, теперь звучал устало и раздражённо. — Или ты сам не знаешь, куда идёшь, выродок?

— Я иду по своим делам, а ты ступай, куда хочешь. Никто тебя не держит. — Бросил я через плечо, даже не оглянувшись на Синего.

— О, нет, — гончий горько рассмеялся. — Оставить тебя здесь одного? С этой силой? Я видел, что ты делаешь с реальностью. Мой долг — наблюдать. И если представится возможность… пресечь.

— Пресечь? — я остановился, посмотрел на мага и усмехнулся. — Твоя сила здесь мертва, гончий. Ты — просто кусок мяса, который очень громко ноет. Твоего «долга» больше не существует. Расслабься.

Синий стиснул зубы, по его лицу пробежала тень сомнения, но фанатизм оказался сильнее.

— Долг не умирает. Он трансформируется. Пока я жив, я буду противостоять скверне. Даже если для этого придётся задушить тебя голыми руками.

— Хотелось бы посмотреть, как ты повернёшь это в Безмирье. — Хмыкнул я, а затем развернулся и снова двинулся вперед. Зачем разговаривать с психом? У него вообще последние остатки адекватности пропали.

Некоторое время мы шли в гнетущем молчании, пока он снова не нарушил его.

— И что это? — Синий указал на бредущую в отдалении полупрозрачную фигуру в лохмотьях. — Ещё один твой клиент?

— Это — душа. Та, что не смогла найти дорогу в Серые Пределы. Та, что застряла здесь навсегда. Их миллионы. И да, — я посмотрел на него, — многие из них — жертвы таких, как ты. Дети, убитые за «одарённость».

— Ересь! — выдохнул Синий, но в его голосе уже не было прежней убеждённости, лишь усталое повторение заученной мантры.

Не знаю, сколько длилось наше путешествие. Могли пройти часы, а могли и дни. Пейзаж не менялся: серая земля, серое небо, чёрные трещины. Иногда вдали мелькали тени — блуждающие духи, призрачные отголоски былых жизней. Они не нападали. Они просто смотрели. В их безмолвных взглядах была вся скорбь мира.

Внезапно туман перед нами рассеялся, мы вышли на берег. Но это было море или река. Вообще нет. Раскинувшееся перед нами пространство скорее напоминало океан света.

Ослепительный, серебристый, бесшумный океан, простирающийся до горизонта. Он не колыхался, не бил ногами о берег, а просто был. Абсолютное, безмятежное спокойствие. Серые Пределы. Обитель вечного покоя. Так близко, и так недостижимо.

На фоне этого сияния, на самом краю, стояла она.

Молодая женщина в простом сером одеянии. Длинные тёмные волосы, печальные, бездонные глаза, в которых отражалась вся боль и вся мудрость мира. Я узнал её сразу, из обрывков воспоминаний Леонида. Нора. Его сестра и невольная жертва. Увидеть именно ее я точно не ожидал.

Рядом послышался сдавленный стон. Я обернулся. Гончий застыл, испепеляя сестру некроманта взглядом, полным суеверного страха.

Нора повернула голову. Посмотрела на меня. Я почувствовал не оценку, не осуждение, а… понимание. Затем она посмотрела на Гончего.

— Охотник на охотников, — голос Норы был тихим, но он разносился по всей пустоте Безмирья, наполняя её смыслом. — Ты пришёл в дом смерти с мечом в руке. Разве ты не знал, что здесь нет ничего, что можно было бы убить?

— Молчи, порождение тьмы! — выкрикнул Гончий, однако в его голосе не было силы или былой угрозы, лишь истерика. — Я… я исполнял долг! Очищал мир от скверны!

— Какой долг? — спросила Нора с лёгкой грустью. — Долг слепого, который выжигает глаза зрячим, чтобы те не видели то, что не может видеть он? Ты охотился на детей. На тех, кого избрала Сама Смерть, чтобы они несли утешение и порядок в хаосе конца. Ты называл это скверной. Я покажу тебе, что такое истинная скверна.

Нора не сделала ничего, вообще, но мир вокруг нас изменился. Это было похоже… На видение, на сон в жаркую ночь.

Серая пустошь исчезла. Мы стояли на улицах Нева-Сити, но это был совсем не тот город, к которому я привык. Сейчас столица напоминала место, где пируют мёртвые. По мостовым, заваленным костями, шествовали нескончаемые легионы нежити. Не примитивные скелеты, а чудовищные гибриды из плоти и металла, порождения тёмных фантазий Безмирья.

Над городом реяли тени драконов, сшитых из кожи, костей, боли и отчаяния. А впереди… Впереди был я, Малёк. Но в то же время — не я. Моё лицо исказило высокомерное выражение, очень сильно попахивающее манией величия. Холодные, пустые глаза спокойно наблюдали за легионами нежити.

Я сидел на троне, сложенном из черепов, а у моих ног, на цепи, с пустым взглядом, стояла Лора. Марионетка. Вечная рабыня.

Это был мир, захваченный нежитью, где некромант стал не уборщиком, а полноправным хозяином.

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как откуда-то из самого утра поднимается желчь. Нора показывала то, что было вполне возможно. Сила, которую я нёс в себе, могла свернуть на эту тропу.

В следующую секунду картинка сменилась. Теперь перед нами были чистые, сияющие улицы Верхнего города. Люди в одинаковой темной форме маршировали строем, их лица казались пустыми, лишены всяких эмоций.

В небе кружились патрульные корабли с символами Корпуса Гончих. На центральной площади, на огромном экране, мерцало лицо Мастера-Гончего, того самого, что стоял рядом со мной.

Он вещал о чистоте, о порядке, о долге. А потом вместо его изображения на экране появилось совсем другое. Клетки, где содержались «биомусорные элементы» — люди с малейшими признаками магических способностей, не говоря уж о некромантии. Мир, задушенный тиранией. Мир, где страх перед смертью победил саму жизнь.

Я покосился на Гончего, изваянием застывшего рядом со мной. Он смотрел на развернувшуюся перед нами картину с растущим ужасом. Он видел не торжество своей идеи, а её гротескное, уродливое извращение.

Видение поплыло, сворачиваясь, и ему на смену пришли новые «кадры».

Мы снова были в ангаре. Рик и Тень отчаянно сражались с ордами нежити, прорывающимися из разлома. Лора лежала на полу, её тело почти полностью охватила чёрная плесень не-жизни.

Я стоял над ней с Частицей Забвения в руке. Мне был известен ритуал который требуется провести. Я знал, как перенаправить всю энергию и закрыть разлом. Но для этого нужно… отпустить. Разорвать нить, связывающую душу Лоры с этим миром. Отправить её в Серые Пределы, позволив телу окончательно умереть.

Я смотрел на её лицо, в её пустые глаза, и видел в их глубине крошечную искру — последний отблеск той Лоры, что была моим другом. Пожертвовать одной девчонкой, чтобы спасти тысячи. Или попытаться спасти девчонку, рискуя всем миром.

Видение исчезло.

Мы снова стояли на берегу моря света. Меня колотило и я никак не мог унять дурацкую дрожь. Это был самый страшный выбор.

— Зачем? — тихо спросил я, глядя на Нору. — Зачем ты мне это показала?

— Это твоё третье путешествие, преемник, — голос сестры некроманта по-прежнему звучал тихо. — Первое пробудило в тебе дар. Второе — показало дорогу. Это — третье. Оно должно закрепить силу и намерение навеки. Сила некроманта — самый соблазнительный и самый опасный дар. Он может стать лекарством, а может — чумой. Ты должен был увидеть оба пути, чтобы выбрать свой. Не для власти. Не для страха. Для защиты. Твоя миссия — оберегать живых, быть мостом, а не палачом. И еще ты должен был понять, что Сила… Она не в том, чтобы держать. Она в том, чтобы отпускать. Врата откроются не силой, а отпусканием. Ты должен отпустить свою боль. Свой страх. Свою вину. И… свою любовь.

— Зашибись… — Я усмехнулся и покачал головой, — Мне казалось, твой брат самый мутный из всех моих знакомых. Он так разговаривает, что его вечно не поймёшь. Но ты переплюнула Леонида. Насчет нескольких вариантов я сообразил. Ты намекнула, чтоб я не увлёкся полученной силой и чтоб не позволил Гончим дорваться до власти. Скажи, зачем я вообще открыл эту странную дыру и пришел сюда? Ну… Кроме того, чтоб закрепить дар некроманта. Есть же еще причины?

— Когда ты закроешь разлом, произойдёт не только это, — кивнула Нора. — Все твари нежити, что копошатся в подземельях под Нева-Сити, потеряют связь с Безмирьем. Их больше не будет подпитывать эта вечная скорбь. Это не убьёт их, но лишит самой сути. Они станут просто монстрами из плоти и костей. Сильными, но уязвимыми. И они выйдут на поверхность, потому что инстинкт велит им искать новый источник силы. Ты выманишь их и встретишься с главным. С тем, кто создал армию. Тебе предстоит с ним покончить.

Взгляд Норы снова переместился на Гончего. Он стоял на коленях и беззвучно рыдал, размазывая слезы по грязному лицу. Видения сломали его. Фанатик, видевший мир в чёрно-белых тонах, столкнулся с ужасающей многогранностью реальности.

— А ты… охотник, — голос Норы стал твёрже. — Ты хотел видеть скверну? Увидь же её первоисточник.

Она не стала показывать ему видений. Она просто… открыла ему себя, демонстрируя всю боль, весь ужас, всю невыразимую скорбь каждого некроманта, каждого их родственника, каждой души, что была загублена «очистителями» Корпуса. Он увидел убитых детей, заподозренных в одарённости. Увидел отцов, кончавших с собой, из-за того, что они не в силах защитить свои семьи. Увидел матерей, сходивших с ума от горя. Он почувствовал это. Всю эту боль, как свою собственную.

Гончий закричал. Это был долгий, пронзительный, безумный крик, в котором не осталось ничего человеческого. Когда его вопль стих, он просто остался сидеть на земле, сгорбившись, с пустым взглядом, смотрящим в никуда. Воля к борьбе, к чему бы то ни было, покинула его.

Нора повернулась ко мне.

— Путь открыт, преемник. Врата ждут. Помни… отпускание.

Я вынул Частицу Забвения из кармана. Она пульсировала в такт моему сердцу. Поднял её, глядя на сияние Серых Пределов, и вдруг почувствовал, как артефакт становится невесомым. Он начал таять, превращаясь в струйку жидкого серебра, которая обвила мои пальцы, коснулась ладони и впиталась в кожу, оставив на мгновение лишь тёплое, пульсирующее пятно, которое тут же исчезло. Сила Забвения теперь была не в предмете, а во мне. Я окончательно стал полноценным некромантом.

— И последнее, — сказала Нора, её голос приобрёл новый оттенок. — Разобравшись с нежитью, ты не должен останавливаться. Стены между Верхним и Нижним городом должны пасть. Не может быть мира, где аристократы, маги и интеллигенция живут наверху, а внизу ютятся работяги и отребье. Такое разделение рождает ту самую скорбь, что питает Безмирье. Ты должен помочь им объединиться. И помни, Нева-Сити — не единственное место, где есть проблема. За его пределами есть другие очаги, меньше, но они есть. Твоя миссия — возродить некромантию не как запретное знание, а как искусство служения жизни через понимание смерти. Иди. Твой мир ждет.

Я кивнул, сжимая ладонь, где растворилась Частица. Я понял. Не могу сказать, что прям всё и до конца, но картина немного прояснилась. Чтобы открыть Врата для всех, я должен был сначала открыть их для себя. Отпустить всё, что держало меня в этом мире боли. Открою Врата — сотру все остатки проклятия Леонида и превращу нежить, сидящую под Нева-Сити в обычных… В обычных мертвяков, наверное. В зомби. Без питающей их силы Безмирья.

Я посмотрел на сломленного Гончего, по-прежнему сидящего на земле. Ненависть ушла. Осталась лишь жалость.

— Иди, — тихо сказал ему. — Иди туда. — моя рука указала на море света Серых Пределов. — Твоя охота окончена.

Он не ответил, даже не поднял головы. Но, кажется, все понял.

Я сделал последний шаг вперёд, к самой кромке. Энергия Забвения, теперь бывшая частью меня, отозвалась ослепительным белым светом, сливаясь с сиянием Пределов.

— Отпускаю, — прошептал я. И подумал о Лоре. О её улыбке. О её свободе.

Свет поглотил меня. На этот раз не было боли. Лишь бесконечное, всеобъемлющее спокойствие.

Один удар сердца, два…я очнулся от резкого толчка. Холодный, пропахший дымом и кровью воздух ударил в лёгкие. Я лежал на том же месте, в центре ангара. Там еще зиял разлом, из которого продолжали вырываться тени, но теперь их натиск казался менее яростным.

Рик, с окровавленным лицом и вывихнутой, судя по всему, рукой, стоял над кем-то, прижимая соперника коленом к полу. Тень, вся в чёрных подтёках, отбивалась от ползучего, похожего на слизня, создания. В общем-то, здесь все было как обычно. Палач сражался с Гончими. Лич сражалась с новой партией нежити, выбравшейся из-под земли.

— Малёк! — рыкнул Рик, увидев, что я лежу на полу и хлопаю глазами. — Чёрт возьми, ты живой! Все отлично! Тебе не хватало, парень!

Он отшвырнул в сторону обездвиженного им гончего — одного из рядовых — и помог мне подняться.

— Гончий… Он не вернулся? — спросил я, с трудом фокусируя взгляд.

— Нет его. Исчез вместе с тобой. Отпихнул нас с Тенью и прыгнул следом. Когда ты шагнул в эту дыру, вас обоих просто стёрло, — ответил Рик. — Что случилось? Ты был там… долго.

— Не знаю, — честно сказал я. — Вернее, знаю, но понятия не имею, как объяснить.

Я повернулся и посмотрел на разлом. Рик стоял рядом, поддерживая меня. Вокруг валялись Гончие. Кто-то был прилично ранен, а кто-то — убит. Рядом с Рыжей сражались люди Волконского и Безымянного, помогая ей отбивать натиск нежити. Значит, твари все же вылезли наверх.

Внутри меня всё было спокойно и ясно. Я знал, что делать.

— Мне нужно закончить. Открыть Врата и позволить всем этим неупокоенным уйти в Серые пределы. По-настоящему, — сказал я Рику.

Затем подошёл к самому краю разлома. Энергия билась о меня, как ураганный ветер, но теперь мне было известно, как с ней обращаться.

Я не стал сопротивляться. Не стал пытаться её контролировать. Просто… отпустил.

Отпустил страх за Лору, вину за её состояние, ненависть к Гончим. Отпустил гнев на этот несправедливый мир. Я позволил всему этому утечь сквозь пальцы в разлом.

И в этой пустоте, что осталась, родилось новое чувство. Не сила. Не власть. А долг. Спокойная, неотвратимая уверенность в том, что должно быть сделано.

Я поднял руку и сосредоточился Мне больше не нужен был артефакт. Сила исходила от меня самого.

— Врата… откройтесь, — произнёс я негромко. Это был не приказ, а просьба.

Разлом в реальности дрогнул. Чёрные края стали растягиваться, светлеть, превращаясь из дыры в сияющий, матовый портал.

Врата. Не в Безмирье. Из него. В Серые Пределы.

Вихрь, бушующий в ангаре, стих. Твари, вырывавшиеся из разлома, замерли, их формы начали терять очертания, превращаясь в лёгкий, серебристый туман. Один за другим, они поворачивались и начинали медленно, словно нехотя, уплывать в сияние Врат. Они обретали покой.

Я стоял, наблюдая за этим, и чувствовал, как с каждой душой, нашедшей путь, тяжесть на моих плечах становится чуть меньше.

Это было только начало. И теперь я знал дорогу к Концу. А еще я знал, что мне предстоит идти по этой дороге одному.