И снова под копытами коней дорога. «Дорога, дорога, ты знаешь так много…»

«Да ни хрена эта дорога о жизни моей не знает! И плевать этой дороге на мою жизнь, так же, впрочем, как на любую другую! Хорошо, что сейчас лето, и Крестовый перевал прошли почти влегкую. Сейчас будет Скалистый хребет, потом — Дарьял и мы почти дома. Ну как — дома? Будем стараться к нему привыкнуть как к таковому!».

Плещеев усмехнулся про себя: сам того не замечая, приглядывался к местам вокруг дороги с точки зрения пригодности к засадам. Вон там, дескать, хорошо стрелковую лежку устроить — и дорога открыта метров на двести в обе стороны, и не забраться туда быстро, при всем желании, и пути отхода по тем же кустам имеются. И по всем признакам там ложбинка есть — то есть подход и отход в наличие. Атаковать стрелков, то есть — при всем желании не получится. И если вон туда и вон туда посадить по паре стрелков — к первой позиции вообще не подойти будет!

А здесь — стоит вот сюда заложить бочонок пороха — и можно вызвать обвал, что очень хорошо запрёт хотя бы на несколько дней всю Военно-грузинскую дорогу.

«Профессиональная деформация, похоже, начинается!».

Сейчас в летние месяцы, на всем протяжении дороги устроены стационарные посты — аж одиннадцать штук на двести с небольшим верст. При некоторых постах даже станции открыты — для подмены лошадей для фельд-курьеров и почтовых. И небольшие трактиры имеются. Но, правда, трактиры — это громко сказано! Скорее, корчма. В некоторых местах карманы предусмотрены для разъездов встречных обозов.

«А когда зимой мы шли — не было этих постов. Видно, на самые хреновые зимние месяцы с их метелями и морозами, снимают их. И правда — чего солдатиков зря морозить?».

Двигались сейчас Плещеев с присными не быстро — с обозом потому как шли. А местный обоз — это дело такое! Около сорока-пятидесяти телег с разными грузами, в сопровождении чуть не сотня солдат, да еще три десятка казачков в разъездах. Даже пушка одна есть! Вот на кой хрен им здесь пушка — Плещеев вовсе не понимал, но видно — так принято! Потому и скорость движения — скорость пешехода. Если верст тридцать в день делают — уже хорошо!

Юрий прислушался: позади него опять спорили Айдамир с Власом. Пацану все неймется: никак не может смириться с поражением на соревнованиях в полку «нижегородцев». Они все же продемонстрировали на следующий день после пьянки свои способы тренировок. Сами тренировки господами офицерами были восприняты доброжелательно, но все сошлись почему-то во мнении, что как индивидуальные тренировки — вполне, а вот строить так занятия со всем полком — не получится. Почему так? Типа: слишком уж уровень у драгун разных лет службы разный. Ну так и подтягивай его до уровня лучших! Понятно, что не сразу, но все равно польза будет…

«Ладно! Пусть их… Мне в самом полку не служить, а у «васильевцев» индивидуальная подготовка на высоте!».

И сам Плещеев, и его нукеры на той «показухе» отстрелялись очень даже неплохо. А вот после этого последовало предложение устроить учебно-соревновательные поединки на клинках: шашках или саблях. И кожаную защиту притащили, и учебные клинки нашлись. Вызвалось участвовать от полка пять офицеров. Очень достойный уровень показали. Очень достойный! Четверо вполне могли составить конкуренцию и самому Плещееву, и даже — Власу. Примерно ничья и вышла. А один… Один ухарь, чуть улыбаясь, «размотал» и Юрия, и казака. Причем не оставил шансов ни в одиночных схватках, ни даже тогда, когда они с Власом вышли против него вдвоем! М-да…

Сам Плещеев понимал, что это — нормально, что на каждого хорошего бойца всегда найдется еще более лучший боец. И Влас был того же мнения, стащив защиту, почесав мокрый от пота затылок, признал, что «их благородие, господин капитан» — очень даже… Ага!

А вот мальчишка-горец все никак не мог примириться с действительностью: как так, они же постоянно упражнялись, а тут какой-то… Юрий ему тогда сказал, что еще больше нужно заниматься, что подчас люди всю жизнь этим занимаются и больших вершин достигают в мастерстве далеко не на первом году этих занятий.

Дотащились, наконец-то!

Плещеев представился капитану Васильеву уже как полноправный офицер его эскадрона.

— А что, господин поручик… Драгунский мундир вполне вам к лицу. И орденов со временем прибавится! — Васильев был явно доволен случившимся прибытком.

Вечером после баньки, они сошлись за столом в доме капитана и под рюмочку обсудили дальнейшие перспективы службы теперь уже драгуна Плещеева. Васильев с места в карьер не гнал, давал подпоручику время на обустройство быта. Пользуясь случаем, Юрий выпросил некоторое время для того, чтобы съездить в Пятигорск, закупиться всем потребным, ну и «ценные указания» перед своей длительной отлучкой раздать — как без этого-то?

Васильев особого удовольствия от просьбы не выказал, но признал, что необходимость такового имеется. Во Владикавказе сложно было найти многое: в основном офицеры, служащие здесь были вынуждены заказывать все через немногих купцов, торгующих в крепости.

«Хорошо, что Некрас уговорил не продавать ту мебель, что вывезли из ранее снимаемого флигеля: аккуратно все разобрали, да и сложили где-то в сарае нового дома. Вот она-то, мебель эта, и пойдет для здешнего быта!».

Юрий еще раз прошелся по своему новому месту жительства. Две большие комнаты дома так и просились под столовую…

«А ну как кто в гости заглянет — где принимать прикажите?!».

Под столовую и кабинет. Правда, кабинет придется совмещать со спальней — просто дом был очень уж невелик. Та же столовая соседствовала с кухней, в которой имелся еще и неплохой чулан. Отопление дома велось всего одной печью, но здоровенной: сама топка с варочной плитой была расположена на кухне, одна стена выходила в комнату, определенную под столовую, а большая стена как раз в будущую спальню.

«Нормально, чё?!».

Возник вопрос — где селить нукеров? Сообща с капитаном, под внимательными взглядами пока бездомных казачков, определили, что возле внешнего забора, по соседству с воротами, нужно строить флигелек небольшой — как раз для места жительства Власа и Айдамира, а, возможно, и еще кого-нибудь. Мало ли?

Было определено, что и конюшню нужно расширять: где ранее стояли два коня, нужно было разместить аж девять голов и хвостов. Основных верховых, заводных, да еще тройку, используемую под вьюки. От и так небольшого двора вообще ничего не оставалось, лишь проход метра три-четыре шириной, да позади дома небольшой дворик — буквально пять на пять метров, с будкой уборной в углу.

«М-да… Негусто, но дело даже не в этом! Опять стройка, опять расходы непредвиденные! Хорошо еще, что полковой командир «с барского плеча» отстегнул пять сотен на переезд и обустройство. А ведь мог и не делать этого, спасибо ему большое!».

Васильев пообещал сговориться с солдатами в крепости — сказал, что есть там умельцы: и каменщики, и плотники, что изладят все как надо. Но Юрий отдавал себе отчет, что вряд ли уровень умений тех солдат достигает уровня немцев, что строили ему дом в Пятигорске.

«Да и бог с ним! Не Зимний дворец возводим, в конце концов!».

Опять же с обозом, Плещеев рванул в Пятигорск и там опять суматоха: нужно и продумать, что взять с собой сразу, а что потом с тем же рыжим Захаркой привезти; попрощаться со штабными, проставиться — а как же?! Дать поручения и «цэу» Некрасу, что ходил в последнее время жутко недовольным и ворчливым — «ваш-бродь» уезжает один, без него, но и в путь денщик не просился. Видно, понравилась ему должность управляющего в новом поместье! Но Власа и Айдамира как верных спутников Юрия старый денщик пока всерьез не воспринимал: «башибузуки» и бестолочи, «ветер в голове» и сами сгинут, и «батюшку Юрий-Саныча» под монастырь подведут.

Ну и попрощался с девками — с чувством, с толком, с расстановкой!

У Юрия даже мелькнула мысль — а не взять ли с собой кого-нибудь из «горняшек», чтобы уют в новом доме поддерживали, и постель по ночам грели? А чего — «вахтовым методом», по половине года, к примеру? Сначала одну, потом — другую. Но поразмыслив, решил, что ни к чему это: как еще воспримут в слободке такие свободные нравы нового офицера? Как Васильев примет такое?

«Нет, надо сначала обжиться — осмотреться, а уж потом — решать возможно ли сие!».

"В крайнем случае, — подумал подпоручик, — Если уж совсем «подопрет», можно и с капитаном договориться о краткой командировке в Пятигорск, для «сброса пара».

К его возвращению, оказалось, что стройка идет полным ходом: и конюшню уже подвели под крышу, и флигель почти готов — только отделка осталась. Вечером снова был позван на ужин к капитану: предвидел Плещеев постановку задач и начало его здешней службы.

За разговором Васильев вкратце рассказал поручику, что тут и как:

— Сразу всего не поймете, но постепенно в курс дела войдете. А пока Юрий Александрович, нужно будет подготовить солдат…

Как оказалось, десяток тот злополучный, который должен был обеспечивать поездку генералов, так и сгинул.

— Бывает у нас такое — у татар тоже свои ухари имеются. Но вот чтобы сразу десяток погиб — такое все же нечасто, — пояснил капитан.

— Может, все же кто-то остался в живых? — предположил Юрий.

— Может быть… Только времени уже много прошло — если бы кто в плен попал, то уже предложили бы обмен или выкуп. А так — тишина… — покачал головой Васильев, — Я, конечно, дал знать кое-кому, что готов договариваться, но никаких вестей пока не получал. Ну да ладно. Речь сейчас о другом: в эскадроне имеется учебная команда, которая готовит из опытных солдат унтеров для полка. Но даже по окончании срока обучения не всегда следует запрос на такое же количество унтеров на замещение вакансий. Потому некоторая часть обучившихся, как бы это сказать… Подвисает в неопределенности — так выражусь. А вот возвращаться в полк простым драгуном не каждый из них хочет — они же уже себя в унтерах числят! Вот и образуется некоторое количество добровольцев, что готовы пополнить охотничью команду. Вам нужно будет посмотреть на них, на этих добровольцев, позаниматься некоторое время, и отобрать людей, которые нам больше подходят.

Плещеев засомневался:

— Сергей Геннадьевич! Как же это… Я ведь и сам еще толком в службе охотников ничего не понимаю, а вы мне предлагаете по своему разумению отобрать достойных.

Капитан засмеялся:

— Ну уж… Полно вам прибедняться, господин поручик! Сколько у вас уже рейдов за плечами? Да и разговаривал я со своими охотниками — вы вполне подходите! Ну а что навыков многих еще нет, так, то дело наживное. Я же не говорю, что вы прямо уж завтра с этими новыми подчиненными в рейд отправитесь. Нет, конечно же! И сами будете учиться, и их учить. У меня есть тут несколько человек, которые после ранений еще в строй не вошли, вот они и помогут присмотреть, да что-нибудь посоветовать. И, опять же, после подготовки, эти охотники не отдельный десяток составят, а по уже имеющимся десяткам разойдутся. Вам я предлагаю подумать, да и составить некий план обучения. Вот как, на ваш взгляд — какой навык наиболее востребован у охотников?

Плещеев задумался:

«Проверяет? Х-м-м… А действительно — какой навык наиболее востребован? Рубиться шашкой? Ну так — вряд ли. Оно, конечно, дело нужное, но не на первом месте. Стрелять отменно? Очень нужный навык, но все же… Тоже не самый необходимый. Это уже потом… Голова? Да, голова нужна несомненно: внимательность, умение видеть, думать, принимать решение. Но не у каждого такое может быть. А что должно быть у каждого разведчика?».

Плещеев прогнал в воспоминаниях те выходы, в которых участвовал. Вспомнил грязную, потную рубаху, прилипшую к спине; вонь от неделями немытого тела; ноющие колени и голеностоп; гудящую от усталости голову.

— Выносливость! Выносливость нужна каждому разведчику. Способность идти по горам днями, и идти, если понадобиться, — быстро. Опять же: тренировки внимания, видеть не только то, что вокруг находиться, но даже то, что кто-то хотел спрятать. Уметь найти место для дневки, умение спрятаться, чтобы никто не нашел, выбрать место и подготовить засаду. И — наоборот — видеть опасные места, где стоит ждать подвоха, выявить вероятную засаду…

— Ну вот видите, Юрий Александрович, — усмехнулся капитан, — Вы уже и соображаете, что к чему. Умельцев у меня найдется, но вот что плохо… Признаться, я не люблю иметь дела с бумагами, планами, и прочими расписаниями занятий. Давно пора заняться чем-то вроде обобщения опыта умелых охотников, чтобы не на пустом месте обучение новых проводить. Вот я и надеюсь, что вы осмотритесь, оглядитесь, да и составите хоть какой-то обобщенный регламент обучения новичков. Составите, обкатаете его в деле. Ну а я и мои опытные унтера посоветуем да дополним.

— Выносливость, говорите, — продолжил командир, — Верно! А выносливость, опять же, это…

— Нарабатывается многократными физическими упражнениями! — подсказал Юрий.

— Вот! — воздел палец кверху Васильев, — Сколько вам нужно времени, чтобы подготовить план по этой… гимнастической подготовке?

— Пару дней, Сергей Геннадьевич! — кивнул поручик, — Хотел бы привлечь к этому делу своих казачков, что со мной приехали. Они вместе со мной всем этим занимались в Пятигорске.

— Да, кстати… Давайте оформим их нестроевыми. Все какая-то копейка людям идти будет! — предложил капитан.

«А что? Я не против!».

— А как быть… Я же их и в рейды с собой брать буду… Как быть с возможным хабаром, господин капитан? — решился на нескромный вопрос Плещеев.

— А что с хабаром? — пожал плечами капитан, — С хабаром — как водится. Всем участникам по доле. Только… У нас порядок такой — половину хабара в казну эскадрона!

— Это мне уже известно, Сергей Геннадьевич!

— Ну вот и не будем отходить от традиций! Так что, через два дня прошу ко мне, с планом по первоначальной подготовке кандидатов в охотники! — подвел итог Васильев.

«А ведь половина доли хабара с каждого удачного выхода — это порой очень немало получается! И куда же тратит эти деньги Васильев? Неужто себе в карман?! Да нет, непохоже, не тот человек!».

На следующее утро Плещеев подкинул ночевавших по причине неготовности флигеля на полу в его столовой нукеров пораньше:

— А ну — подъем! Подъем, толстопузые! Отрастили бока и ряхи — за неделю не обдрищешь! Вперед на зарядку!

Влас, позевывая и почесываясь, пробормотал:

— Где же тут бока и ряхи наешь, ваш-бродь?! Тут выспаться-то… у-а-а-ф-ф! И то — за счастье!

— Вперед! Нам с вами нужно осмотреться тут в округе, да прикинуть: где солдатушек гонять бегом, да где гимнастическую площадку соорудить. Стрельбище-то у них тут есть. Но тоже — посмотреть еще нужно, что там за стрельбище такое? А то, может, и не стрельбище, а недоразумение одно.

— Оружие-то брать ли, ваш-бродь? — не проснувшись еще, спросил Влас.

Юрий опешил:

— А ты-то сам как думаешь? Или к теще на блины приехал?

— Извиняюсь, Юрий Саныч, — что-то, не подумав, буровлю! — кивнул казак, — Айдамир! Вставай, шайтанама!

Прошлись, прогулялись по округе. Недалеко — километров пяток всего!

— Ну вот — примерную трассу для бега мы присмотрели. С местом, где можно спортгородок расположить — определились! — вслух раздумывал Юрий.

Этот небольшой плоский язык между двух невысоких горушек, где и была расположена Васильевская слободка, был весь занят огородами местных жителей. Но по краю вполне можно проложить трассу для бега. Потом местность террасами поднималась выше — там уже располагались небольшие участки земли, засеянные кукурузой и еще какими-то зерновыми. Поверху подковой шел лес.

«Туда и сюда если… Х-м-м… Километров десять получается — в самый раз! На обратном пути, на той площадке, что не подошла для посевов — камней на ней уж больно много — можно и устроиться спортгородок, камни только убрать. Стрельбище тоже — вполне!».

— Ваш-бродь! — негромко окликнул его Влас, — А мы что же — тоже бегать будем?

— А как же, май фрэнд?! Естественно! Еще как будем, даже пример будем показывать. И больше тебе скажу — если я по службе буду занят, гонять их будете именно вы с Айдамиром. Но так как там народ все больше матерый, то именно — ты, а то… Если Айдамира старшим поставить, боюсь, заартачатся солдатики.

Влас сплюнул с досадой и покачал головой.

— А чего ты ерепенишься? Мало бега, так ты их еще и с шашкой натаскивать будешь. Так что… Хватит волынить и казенку гонять, впрягайтесь, ребятушки, по полной! — засмеялся Плещеев.

Еще через пару дней Васильев представил Юрия драгунам, кандидатам в охотники. Перед поручиком стояли двадцать пять человек. Разные — высокие и пониже, светловолосые и брюнеты, коренастые и сухопарые. Возраст лишь объединял их: всем было лет по двадцать пять — двадцать семь.

«Мужички, видно, жизнью уже битые. Не совсем матерые, но и не первогодки сопливые!».

— Господин капитан! — обратился негромко Плещеев к Васильеву, — Народ вроде бы все больше неплохой…

Капитан хмыкнул:

— Так, они, считай, уже полный курс подготовки унтеров прошли. Кто негоден или недисциплинирован был, того в первые же месяцы назад в полк отправили.

— Вот я и говорю… Вы сказали: нужно отобрать двенадцать человек. А остальных — куда? Если люди подготовленные — жалко же их лишаться…

— Да мы и посмотрим. Где двенадцать требуется, там и пятнадцать подойдут. А остальные… Думаю, и остальным места найдутся. Они же чего еще просятся… Понимают же, канальи, что в охотниках — не сахар и не мед, и потери бывают всегда. Но! Глядят на охотников, а у тех деньжата всегда водятся, и справа куда как лучше, чем у многих. И кормежка здесь… Нет, и в полку кормят подходяще, но здесь-то — считай мяса всегда от пуза и чарку не только по стольным праздникам подносят. Убьют — не убьют, то бабка надвое сказала, оно же и в полку потери бывают. Но вот возможность жить получше, да и надежда скопить какие-то деньги к концу службы…

Сам Юрий втянулся в утренние занятия довольно легко, как и Влас с Айдамиром. А вот кандидаты в разведчики поперву сипели, хрипели, плевались густой слюной и матерились вполголоса. Но Плещеев спуску никому не давал: кросс с полной выкладкой…

— Гоняет нас ихнее благородие, как добрый хозяин коняшек не гоняет! За что же тако наказание нам, прости господи? — бурчали служивые.

«Ну, тут понятно — не под Москвой занимаемся: в любой момент из кустов пули полететь могут!».

Так что — «драгунка» за плечами, ранец там же, шашка к ранцу принайтована. В газырнице и в подсумках на поясе — бумажные патроны, согласно нормативам. Десять верст каждое утро: пять — в горку, пять — под горку. Ать-два, ать-два! Левой, левой…

Глядя, как драгуны плюются желтой густой слюной, Юрий и сам задумывался:

«Может курить вообще бросить? А что… Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет! Курить бросить, потом пить, потом… К-х-а… Тьфу ты! С бабами завязать. Что-то логическая цепочка совсем хреновая получается. Не! Тут думать надо!».

Гоняя подчиненных в спортгородке, сам показывая, как надо, выкладываясь подчас полностью, Плещеев вдруг почувствовал какой-то интерес к такой службе: вроде как пользу приносил и людям, и службе.

«Хотя баб все-таки не хватает. Это ладно еще — пар в тренировках сбрасываю. Но, известно же — это дело такое, временное. Стоит втянуться и нагрузки уже не кажутся такими большими, а где есть минутка «расслабона» — там и думки. А думки — о чем? Да все про тоже, мать их… Про баб этих самых! С вечера-то уставший, после бани, после сытного ужина, валишься на кровать без задних ног, но с утра… С утра явственный дискомфорт начинаешь испытывать — утренний стояк называется. И что с ним делать? И Влас уже чего-то бухтит, на что-то намекает вроде как. Надо что-то думать в этом направлении!».

Такие мысли посещали поручика все чаще. И не только по утрам, но и вечерами! Вот и сейчас, стоило только повалиться на жестковатый матрас, на грубую льняную простыню, закрыть глаза… И что-то замаячило на грани сна — приятное такое, мягкое и теплое, что так хорошо поглаживать, слегка потискивая в огрубевших от самодельных брусьев и турников ладонях…

Мягкое и теплое под руками и впрямь было.

Не сразу Плехов понял, что сидит он на краю этой самой «ванны», а свалиться назад ему не позволяют неожиданно сильные руки психолога Аллы.

— Ну же… Приходи в себя, наконец-то! Ну? Все, проснулся? — напряженно бормотала женщина.

«Оп-па… Сон кончился, выходит? Как-то неожиданно. Как будто прервали, не дав досмотреть до конца!».

Покачиваясь и спотыкаясь, Евгений, поддерживаемый женщиной, прошлепал в душевую и долго-долго стоял под струями воды — то обжигающе горячей, то ледяной. Алла знала, как привести его в чувства.

— Сколько я спал? — прохрипел он.

— Долго. Очень долго. Восемнадцать часов тридцать восемь минут, — со злостью ответила психолог, — Я уже несколько раз порывалась тебя будить, но Карпов не позволял…

— Нельзя… Нельзя… — передразнила женщина начальника, — Что же это — нельзя — если длительность такая аномальная?! Ты как себя чувствуешь, Женя?

— Вне всего… Как будто спал на закате и проснулся среди ночи! — пробормотал он.

— Так! Все, сейчас быстро в медкабинет. Проверить нужно — пульс, давление… Что-то не нравишься ты мне в этот раз. Пошли, помогу…