«Вот же ни хрена себе! Это что еще такое?!».

Цензурных слов у Плещеева не было. Вообще. Он, стараясь держать невозмутимый вид, довольно некультурно разглядывал стоявшую перед ним даму.

«М-да. Если это можно назвать дамой!».

А ведь ничего не предвещало! Ничего! Он уже вторую неделю лечил генерала, забив на службу, как говорится, большой и толстый. Правда, ему пришлось денек посидеть, почесать голову, но выдавить из себя, так сказать, план мероприятий по усилению личной охраны командующего. Постарался вспомнить все, что он слышал или видел в реальности, о чем читал в интернете. Боевики на подобные темы тоже вспомнил.

Получился неплохой такой меморандум, а уж приличный вид, удобоваримый, со всеми тонкостями армейского языка и делопроизводства, придать документу было несложно.

«Веселовскому очень понравилось! Опять уговаривал меня задуматься о штабной карьере. Хорошо, что недолго уговаривал: видимо, уже понял гусарскую натуру!».

Вот сейчас была взята пауза: ожидали прибытия капитана Васильева из Владикавказа. Взаимодействие с охотниками было обязательным условием выполнение сего плана. И именно в момент «расслабухи» и неспешного течения жизни подпоручика…

«На-те вам! Кушайте, не обляпайтесь! Ну-с-с-с… Агнесса… мать ее… Павловна! Ну… Редиска и нехороший человек! Вот попадись она мне в этот момент!».

Когда Некрас поздним вечером доложил Плещееву, что к нему с визитом дама, Юрий хоть и удивился, но даже и воспрял, некоторым образом. А чего — дама же с визитом, а не толпа злобных горцев с кинжалами в зубах! Подпоручик никого уже не ожидал и даже покосился на темное стекло окна: поздновато уже для визитов так-то. Но и любопытно ему стало: это что же за фемина, что вот так — на ночь глядя? Это же известную смелость нужно иметь, для посещения молодого мужчины у него же дома, да еще и вечером. Даже — бесшабашность, если позволите! А таких дам-с подпоручик любил. Х-м-м… ну — а ну как вдруг разврат и прочие милые шалости?

И вот сейчас…

— Пардон, мадам! — подпоручик перешел на французский, ибо вспомнил о галантности, — Прошу, присаживайтесь! И еще раз прошу извинить меня: я сегодня уже вовсе никого не ждал, и ваш визит стал для меня весьма неожиданным!

После чего он чуть подкрутил фитиль лампы, добавив света, и принялся еще раз перечитывать рекомендательное письмо полковницы Кащеевой. Погрузившись в изучение этого образца эпистолярного жанра, Плещеев с раздражением представил, как в этот момент могла бы хохотать Агнесса.

«М-да… Чувство юмора у нее… Так подсудобить, а?!».

Письмо гласило, что Кащеева просила за свою знакомую. Ага, просила именно о ее лечении и изготовлении для женщины известного амулета. Юрий незаметно покосился на гостью.

«Интересно, кто же осмелится покуситься на честь вот такой вот дамы? Для чего ей тот амулет?».

Нет, так-то женщина не была уродиной. Вроде бы.

«Но точно — не красавица! И даже симпатичной ее назвать… к-х-м-м… язык не повернется. Очень уж она… Большая, да!».

И опять-таки — нет! Дама среднего возраста вовсе не была необъятно толстой или еще какой-либо безобразной. При первом, мимолетном взгляде Юрий даже талию различил. Ну — так показалось. Но была дама очень уж богатырских статей. Прямо вот — гренадерских: как бы не выше самого Плещеева, а он здесь считался мужчиной высоким.

«Да чего там — как бы не выше? Она как раз-таки — выше меня! И не менее, чем на полголовы!».

Еще женщина обладала выдающимися бедрами и не менее выдающимся бюстом. Как Плещеев узнал про бедра, если дама была в кринолине? Так она еле вошла в подлокотники кресла, пытаясь усесться на предложенное место. Ну а бюст…

«Такой бюст ничем не скрыть! Это не бюст, а оружие массового поражения!».

Черты лица женщины были крупными, более присущими мужчине. И даже местные аборигены гордились бы таким носом! И еще… Над верхней губой гостьи явно просматривались усики!

«Писец! Полный писец. А еще — кино и немцы. Вот, товарищ волшебный лекарь — получите и распишитесь! А что? Вы полагали, что будете пользовать только фигуристых красоток? Кто-то такое обещал? Нет? Тогда чего же?».

В задумчивости и даже в изрядной растерянности Плещеев отложил письмо в сторону и принялся набивать трубку, раздумывая — есть ли какие-то причины отказать даме.

— Господин подпоручик! Не откажите и мне в трубочке!

«Мама миа! Она еще и курит?! А может… Может, это такая шутка Агнессы? Может, это мужик вообще? Типа программы «Розыгрыш»!».

Но с досадой Юрий отмахнулся от робкой мысли — это была женщина, и ошибки тут быть не могло!

«А вот голос у нее, кстати, красивый: низкий, какой-то вибрирующий, немного гортанный и чуть с хрипотцой. Так что — отказываемся? А чего говорить? Типа — пардон, мадам, но боевые трубы зовут меня на подвиги в горы?

«Или в горы, как Алитет, уходить каждый г-о-о-од!».

Опять — мимо! Агнесса написала, что данное существо женского пола — супруга интенданта высокого ранга из штаба Наместника. То есть, службу армейскую эта мадам знает, и обстановкой, судя по всему, — владеет. Здесь «отмазаться» не выйдет. Что еще немаловажно… Хотя и не очень приятно признавать такое: Кащеева написала, что в силу известных обстоятельств, точнее — места службы и должности супруга этой дамы, никакого стеснения в средствах она не имеет! Агнесса так и написала, прямым текстом: подруга ее не поскупится на достойное вознаграждение услуг гусара. Причем, сучка крашенная Агнесса, так откровенно и пишет, что, дескать, если совместно с лечением «мон ами» сможет и… к-х-м-м… удоволить эту суперинтендантшу, то и размеры ее благодарности, следует ожидать, будут безграничны, в пределах разумного!

«Так и проститутом заделаться можно! Как-то не очень мне такое… Но вот что делать, если эти немецкие гномы «шуршат» на стройке, как электровеники? И скоро уже стены закончат, а потом и к отделке перейдут. Весь этот немецко-фашистский «орднунг» деньги ведь сосет со страшной силой! Я уже пожалеть успел о своем решении строить дом: такие деньги вылетают, что просто — ах! И никакой уверенности, что их, денег этих, хватит на достройку. А там же еще и мебель и все прочее! Я уж о гостинице вообще молчу!».

Пока подпоручик раздумывал, молчала и гостья. Юрий поглядывал на нее, все никак не приходя к мнению — стоит связываться или же…

«А она красиво курит, между прочим! Этак грациозно держит небольшую трубочку с длинным мундштуком. И глаза у нее — очень красивые! Разрез миндалевидный, и вот этот глубокий карий цвет — прямо как в пропасть какую-то заглядываешь. Эдак — манит, манит этот темно-коричневый, почти черный омут!».

Плещеев откашлялся, вздохнул, как перед прыжком в неизвестное, и начал:

— Еще раз прошу простить меня, сударыня. Ваш визит крайне неожиданный и, честно говоря, мы с Агнессой… к-х-м… Павловной договаривались о том, что все, что произошло между нами — останется тайной.

— Ах, полноте, голубчик! Ну какие могут быть тайны между давними подругами! — засмеялась гостья, чуть прижмурившись как большая сытая кошка.

«И смеется она очень красиво. Завлекательно так!».

— Мы с Агнессой уже лет пять как сошлись на скуке унылого гарнизона. Между нами вовсе нет никаких тайн. Даже тайн сердечных! — женщина посмотрела на подпоручика с легкой улыбкой, чуть прищурившись.

И у Юрия возникло стойкое и определенное ощущение себя как мелкого несмышлёного мышонка, которого уже приметили, взвесили и сочли подходящим к непродолжительной игре.

«А потом — точно съест!».

— Я вот что предлагаю, сударыня… Давайте начнем как будто с самого начала! — кивнул, уже внутренне согласившись, Плещеев, — Как вы уже знаете, я подпоручик Плещеев Юрий Александрович, состою при штабе Моздокской линии офицером по особым поручениям.

Женщина снова засмеялась:

— Ну, пусть будет так. Хотя это и довольно странно! Меня зовут Амалия Ивановна, по мужу — Лазарева, в девичестве — Меликова. Мне тридцать два года, я замужем и имею троих детей.

«Амалия Ивановна? Однако! Нет, я и в письме прочитал о том же, но какая она Амалия? И тем более — Ивановна! Непонятно только: она грузинка или армянка. Так-то я уже не раз видел и тех и других. И даже вроде бы начал различать жителей Кавказа по национальностям, по тем неброским чертам и особенностям, которые вовсе не видны жителям Центральной России.

Взять обычного человека… Скажем, из Тульской губернии, который никогда не ездил далее губернского города. Он что — сможет с уверенностью сказать — где черкесы, а где, к примеру, чеченцы? Про дагестанцев — вообще молчу: там столько наций и народностей, что они, наверное, и сами с уверенностью не смогут определить — кто и где. А вот у меня уже есть, пусть и не всегда безошибочное понимание: вот это — армяне, а это — грузины; этот — чеченец, а этот… какой-нибудь кумык!

Армянки же, они как правило, из которого, впрочем, всегда есть исключения, ростом невысокие, плотные такие, крепенькие — одним словом. Грузинки — те постройнее, повыше. Но вот кто эта самая Амалия — хрен поймешь! С одной стороны, вроде бы — армянка, но рост! И опять же — почему она и по фамилии, и по отчеству — русская? А имя Амалия? Это разве не европейское?».

— Правильно ли я поняла, что вы согласны уделить мне толику своего времени? — чуть наклонив голову, также разглядывала Юрия собеседница.

— Да, Амалия Ивановна, согласен. Не могу отказать даме, и тем более — по просьбе Агнессы! — согласился Юрий, — Из этого у меня к вам вопрос… Не сочтите за бестактность и нахальство: вы где в Пятигорске остановились? Или же… Планируете остановиться у меня?

Женщина снова расхохоталась, и снова было красиво: чуть закинув голову и показывая ровные белые зубки.

«Х-м-м… и шея у нее красивая — высокая, ровная. Она что — начинает мне нравиться? Да ну — прямо там! Но стоит признать — какой-то шарм в ней присутствует!».

— Милый подпоручик! Вы не против, если я вас буду так называть? Нет? Ну так вот… Милый друг! Я остановилась в гостевом доме купца Оганесяна, то есть вас не стесню, — женщина весело подмигнула ему.

— Я не о том сейчас, Амалия… Ивановна. Просто я сейчас думаю, как не скомпрометировать вас. Признаюсь честно, Агнесса не раз оставалась ночевать у меня. Но то — Агнесса, она же не светская дама, а черт в юбке, не так ли? — тоже улыбнулся Плещеев.

И снова негромкий красивый смех:

— Если бы вы знали меня получше, то, смею вас заверить, точно бы засомневались — кого сложнее смутить и скомпрометировать: меня или Агнессу. Мне, как и ей, уже давно плевать на мнение подавляющего большинства так называемого общества. Лжецы и лицемеры, ханжи и плуты, а строят из себя черт знает что! А каждая вторая якобы приличная дама света так и грезит, как бы упасть под кого-нибудь поавантажнее и пошире раздвинуть ноги!

«Однако! Действительно, что-то не припомню, чтобы Кащеева вот так сразу, с первой минуты нашего знакомства была настолько откровенна!».

Видимо, некоторое ошеломление от слов гостьи отразилось на его лице, потому как Амалия снова засмеялась, а потом прищурилась и спросила:

— Ну и где же тут тот гусар, которого мне так расписала в красках Агни? Где тот нахал и наглец? Почему вас так смущают мои слова? Неужели вы со мной не согласны, подпоручик?

Взял себя в руки, Юрий ответил:

— Видите ли, Амалия… Ивановна…

Подавшись вперед, женщина протянула руку и положил ладонь на его предплечье:

— А давай просто — Амалия. Не нужно никакого отчества, зачем оно сейчас? И можно мне называть тебя — Юрий?

— К-х-м-м… Д-давай. И конечно… Ты можешь меня так называть, я только рад отсутствию ненужных условностей.

— Ну вот и договорились! — женщина улыбнулась и откинулась на спинку кресла, — Ну так с чего ты намерен начать?

— Начать я намерен с того… Что мне нужно понять: тебе нужно только подлечиться и тот амулет, или же…

Амалия слегка удивилась:

— А что еще ты можешь предложить? И вот мне интересно: ты что — уже определил, что меня беспокоит, и решил, как ты меня будешь лечить? Прямо вот так — взял и определил? Х-м-м… я не раз была вынуждена общаться с разными докторами, но они же порой подолгу осматривают, какие-то анализы на исследования отбирают, совещаются…

— Дорогая! Я же не доктор. Не хочу в чем-то умалить их знания и умения, но это — другое. Я увижу то, что не увидят они, и не ошибусь, если скажу, что это действует и наоборот — они смогут узнать то, что пройдет мимо меня. С их точки зрения, я — обычный шарлатан. Видишь ли… Я просто вижу ту область, которая беспокоит человека. Вижу ее, но не разбираюсь, что там не так. Не могу определить болезнь, ее причины, не могу назначить привычное у докторов лечение. Я просто лечу, подчас и сам не понимая, как это происходит. Сразу скажу — не все мне подвластно, но у тебя, насколько могу судить, ничего неизлечимого или же совсем уж тяжкого нет.

Тут Амалия явно усомнилась и даже немного обиделась:

— Ну вот еще! А эти боли, которые меня беспокоят уже на протяжении нескольких лет?

«Обычные женские хвори, насколько могу судить. Где-то застудилась, что-то пошло не так после родов, какие-то болячки, которые скопились за годы жизни. «Пэмээс», опять же. Х-м-м… Нет, надо все-таки в реальности заняться медицинским самообразованием. Пусть не на уровне мединститута, но знать, где и что находится, какие могут быть процессы, как все это взаимосвязанно — обязательно!».

— В порядок я тебя приведу, это — точно. Может быть, что-то еще, скажем так — второстепенное…

— Второстепенное? — подняла брови гостья, — Мой друг! Ты категорически не понимаешь женщин. У нас нет ничего второстепенного, все важно.

— Не будем спорить! — поднял руки, успокаивая Амалию, Юрий, — Ладно, в процессе будет видно. А сейчас…

— Погоди! Знаешь, как я торопилась по пути сюда?! Агнесса мне говорила, что тебя вполне можно не застать в городе, что ты постоянно пропадаешь в горах, понапрасну рискуя собой. Сам посуди, приехав в Пятигорск, я, даже не отдохнув с дороги, лишь приняв ванну и переодевшись, примчалась к тебе.

— То есть… — не понял Плещеев.

— Да! То есть, во-первых — я хотела услышать, возьмешься ли ты меня лечить. Ну, тут я готова на все, так что почти не сомневалась в твоем решении. Во-вторых… Во-вторых, я, наслушавшись подругу, не хочу терять ни минуты. Вдруг тебя опять куда-нибудь отправят? Я, конечно, предприму некоторые шаги, чтобы этого не случилось: знакомства-то у меня и здесь есть…

Плещеев вновь опешил:

— Ты что же — хочешь начать прямо сейчас? Вот прямо с сегодняшнего вечера?

— Ну а почему нет, мон ами? — женщина явно кокетничала.

«Твою мать! Вот надо же! Та-а-а-к… Надо найти в ее чертах какие-то зацепки, триггеры, которые бы меня явно привлекли. Как с той же Агнессой — ведь как она мне не показалась в первый момент нашего знакомства. А потом… Потом все было даже — ух ты!».

— А тебя не потеряют в гостевом доме? С тобою же наверняка слуги, сопровождающие…

Женщина пренебрежительно фыркнула:

— Не переживай! Те, кто сопровождают меня — это мои давние слуги, можно сказать — доверенные лица. Меня привезли сюда на коляске и завтра заберут поутру. Оганесян же… Не только он сам, но и весь его род уже давным-давно в долгу перед моим родом. Они выходцы из той же области Центральной Армении, что и мои предки. Если бы не Меликовы, полагаю, что Оганесянов бы вообще не было. Да и финансово они во многом зависят от нас.

«Вот ни хрена ж себе у меня знакомства! Оганесян и его фамилия известны, насколько я знаю, по всему Кавказу. Сомневаюсь, что лавок этого купца нет в хоть сколь-нибудь крупном здешнем населенном пункте. Разве что в области имамата? Да и там — не уверен, что их нет: под чужой фамилией, под формальным управлением других людей!».

— Тогда… Тогда — подожди. Я сейчас распоряжусь по поводу легкого ужина! — Плещеев вышел из комнаты и окликнул Некраса, — Так, старина… Давай-ка вот что: что у нас есть из закусок — организуй стол. К подружке своей сбегай, наверняка у нее что-то в припасах имеется. Опять же — вино и, пожалуй, коньяк. Самовар не забудь разогреть! Понял ли? Давай-давай, пошевеливайся!

— А где накрывать-то, Юрий Александрович? — насупился денщик, — И это… Я, как понимаю, мне опять уходить?

— А ты что же — со своей подругой поссорился, что ли? — удивился Юрий.

— Да нет, не поссорился. Мне просто чтобы понимать…

— Переночуешь под теплым бочком кухарки!

Пока ждали накрытие стола, Плещеев, не зная, чем занять себя, по-прежнему чувствуя некоторую скованность, взял в руки гитару. Спел пару романсов, поглядывая на гостью. Та в ответ улыбалась, а вот в глазах у нее…

«Голодная она, что ли? Хотя с такими габаритами, что сейчас совсем неформат — немудрено. Тут уж впору и самому задуматься: а справишься ли, господин гусар? Но… Нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики! Придется потрудиться, не ударить в грязь лицо!».

Пока Некрас накрывал стол, Юрий исподволь наблюдал за гостьей. Но — нет, ни грамма смущения, на денщика даже не взглянула.

— Вина, Амалия? Или… Может быть — коньяку? — «Что ей с того вина? Тут если и вино, так как коню — в ведро наливать!».

— Вина, Юрий, пока — вина! Начнем с него, не коньяком же на брудершафт давиться? — засмеялась дама.

«А губы у нее приятные. В меру полные, чувственные. И поцелуй вышел вовсе не целомудренный, не дежурный. По всему видно — дама опытная!».

Потом подпоручик снова пел и с удовлетворением видел, как «поплыла» Амалия. И от коньяка «поплыла», и от его песен, и, похоже, от него самого. Угадав момент, Плещеев отложил гитару, пружинисто встал, покачался на носках:

— Ну что, мон шер, не пора ли осмотреть тебя поподробнее? Наметить, так сказать, планы по лечению!

Женщина рассмеялась:

— Ну вот! Теперь уже, похоже, что я наедине с гусаром. И где же это будет происходить? Здесь? Или…

— Прошу, сударыня! — и эдак ручку манерно, крендельком.

Амалия с любопытством огляделась в спальне:

— Вот именно так я все и представляла по рассказам Агнессы! — потом откровенно посмотрела на него, — Ты поможешь мне с платьем?

«Роскошное тело! Другого слова и не подобрать. Именно что — роскошное! Как там говорил Базаров? «Такое бы тело и в анатомический театр!»? Дурак! Такие тела нужно по-другому использовать!».

Тело гостьи не было спортивным или идеально красивым. Но правильные пропорции не испортили даже вполне зрелый сейчас возраст и трое родов позади. Присутствовал, конечно, небольшой излишек, но в глаза он явно не бросался: с пяток килограммов, но при ее богатырском росте это было почти незаметно.

Длинные и ровные полные ноги, красивые широкие бедра; небольшой животик добавлял шарма. Талия была в наличие. Грудь, а вот грудь, м-да… Здесь Плещеев трезво оценивал свои шансы: такое богатство никакими упражнениями не заставишь стоять торчком, как у юной девушки! Тут даже не «четверка». «Пятерка», а то и верных «шесть»!

«Сдается мне, что и в юности такой вес не торчал горизонтально, нарушая все законы земного тяготения! Здесь только бюстгальтер толковый, которых сейчас и вовсе нет! Придумать что ли бюстгальтер? Даешь прогресс в отдельно взятом женском гардеробе?».

А вот ягодицы ее…

«Хотя — нет! Какие, на хрен, ягодицы?! Какое слово здесь лучше подходит? Хрен его знает. Задница, по-другому и не скажешь! Но задница эта настолько мощна и шикарна, что вот просто тянет завалиться на нее и почувствовать себя на вершине блаженства! Х-м-м… Ладно, это мы еще успеем опробовать!».

Женщина, чуть дыша наблюдала за ним, пока он крутил-вертел ее, разглядывая «фронт работ». Наверное, это было не совсем галантно по отношению к ней, но ведь она лечиться сюда пришла, не так ли?

«А другое… Другое — это так, сопутствующий момент!».

Она была ожидаемо смуглой. В приглушенном свете лампы казалась почти чернокожей.

«Х-м-м… А вот что мне точно надоело… Эпиляцию я ей точно проведу! Надоело, блин! А у нее еще, как у южанки, волосы повсюду — жесткие! Только вот на голове — шикарные, цвета воронова крыла. Тяжелая такая косища, прямо вот — охренеть, не встать! И как размотал ее… Ну — любопытно стало! До этой самой ее шикарной задницы! Да в руку толщиной. Вот — ей-же-ей, как в сказках сказывают — коса в руку толщиной!».

Плещеев не удержался: намотал косу на руку и потянул, не резко, но сильно. Женщина не возмутилась, а наоборот — судорожно вздохнула и подалась ему навстречу. Приподнялась на локтях, опираясь на колени, и перед взором Юрия предстал во всей своей красе ее зад.

«Охренеть!».

Подпоручик не удержался и слегка шлепнул ее ладонью. Амалия вздрогнула и снова вздохнула. А лекарь, мерзавец и шарлатан, наклонившись к ушку пациентки, тихо спросил:

— Хочешь?

Гостья чуть слышно застонала и также шепотом ответила:

— Давно уже! А ты, глупый, все что-то тянешь и тянешь!

— Э-э-э, нет! Не так быстро, милая. Не так быстро…

«Тараписа нада — нету!».

— Ну что же еще? Мне что — просить тебя? — прерывающимся голосом застонала дама.

— Не надо меня просить. Я сам решу, когда пора. Я же пока осмотр произвожу и не более того.

— Ах ты… — попыталась возмутиться гостья.

— Тихо! Я здесь доктор, понятно?! — Юрий сильнее натянул косу, задирая голову женщины выше, а потом снова шлепнул ту по попе.

И еще шлепнул, но уже куда сильнее. Через силу сглотнув, она попросила:

— Тогда уж… Сильнее! Еще…

«До этого опыта БДСМ у меня не было. Забавно! Но ведь я и не любитель такого. А что, если ей того и надо?».

— Душа моя! Я тебя обязательно отшлепаю, но — потом! Накажу сильно, но аккуратно. А пока… Нужно немного успокоиться и поговорить. Сможешь?

Амалия, пользуясь тем, что Плещеев отпустил ее волосы, опустилась на кровать и сдавленно, в подушку, промычала:

— И здесь Агнесса была права: иногда ты ведешь себя так, что хочется тебя придушить!