Надо сказать, что в бурных событиях прошедшего лета, Плещеев хоть и встречался с Грымовым несколько раз, но вот о повседневной службе артиллериста не был осведомлен вовсе. Как оказалось, капитан также принимал участие в некоторых событиях, а именно: с батареей горных пушек, в числе прочих подразделений, вынуждал шамилевское воинство к ретираде, назад — в горы.

— Да там не было ничего особо героического! — пожал плечами Грымов, — Наше командование, как всегда, оказавшись не в курсе замыслов противника, поперву изрядно растерялось. И мне со своими пушкарями пришлось мотаться туда и сюда, выполняя приказы, которые зачастую противоречили один другому или отменяли предыдущие. Так что маршей было много, а реальных дел — мало. Лишь дважды пришлось вступить в бой: один раз отражали атаки горцев на одну из наших застав, а в другом случае, уже когда их загоняли на юг, сбивали заслон татар в одном из ущелий. Но дело сейчас в другом…

Капитан к разговору подготовился основательно: сдвинув в сторону ополовиненную бутылку вина, кружки и пепельницу, он разложил на столе карту. И Плещеев уже в который раз сморщился, как от зубной боли — ничего иного взгляд на эту невзрачную и малоинформативную бумагу не вызывал.

— Вот здесь, южнее крепости Грозная, верстах в сорока, есть еще одна наша крепость — Воздвиженская. Можно сказать, форпост наш на территории вайнахов. Этим летом нашим пришлось посидеть там в осаде. Но — молодцы, отбились! М-да… Так вот, еще южнее, верст пятнадцать, имеется наша застава. Заставу эту в разное время то выставляли, то снимали: уж больно место это опасное…

«Да уж! Как говорится — и хочется и колется! Выставить здесь заставу, так сказать, прямо возле калитки во двор Шамиля — это как быка красной тряпкой дразнить. Но опять же, начальство наше понять можно: в качестве боевого охранения той же крепости Воздвиженской — куда как хорошо. Только вот служащим там, на этой заставе, не позавидуешь: хрен расслабишься, спать надо вполглаза, и ушки держать на макушке. Как есть — штрафбат, работенка для смертников!».

Грымов подтвердил, что дело именно так и обстоит: на эту заставу ссылали офицеров-«залетчиков», да и солдатики там — все как есть — оторви да выбрось!

— Ну… Или — другой вариант: кому из офицеров быстро выслужится хотелось — не препятствовали! — засмеялся капитан, — Опять же! Начальство, понимая все прелести службы на этой заставе, находило возможности поддержать офицеров не только быстрым карьерным ростом и наградами, но и повышенным денежным содержанием. Но это — в прошлом! Сейчас же решили установить здесь полноценную, пусть и небольшую, крепостицу.

Место это было очень уж привлекательным: мало того, что здесь проходила неплохая дорога от Грозной и Воздвиженской на юг Чечни, но имелась и другая дорога: к перевалу и далее — на Владикавказ.

— Мне доводилось бывать на этой заставе прежде. Пару раз, да! — кивнул сам себе Грымов, — Место выбрано, с одной стороны, очень удобное — практически на перекрестке двух дорог. Рядом речушка имеется, то есть с водой проблем нет…

Со слов артиллериста выходило, что заставу ту расположили на вершине одной из горушек.

— Я бы даже не назвал это горой. Горушка, а скорее — большой холм с плоской вершиной. Обзор здесь — на юг, запад и север — замечательный! Дороги эти проходят, фактически мимо холма, у его подножия. Грубо говоря — доплюнуть можно! — рассказывал Грымов, — Вершина, как я уже сказал, плоская. И что характерно — есть две хорошие тропы, можно сказать, даже дороги — от подножья к вершине. То есть, доставка провианта и снаряжения от дорог на вершину вполне комфортна.

— Но я так и не услышал — в чем проблема-то? — поторопил капитана Плещеев, на что тот досадливо поморщился.

— Я сказал, что с юга, запада и севера — обзор хороший и любую опасность можно увидеть заблаговременно. Но! Но вот с востока, буквально через ущелье, или, иначе сказать, неширокую долину, имеется еще одна гора. И эта гора существенно выше нашего холма!

— А почему ее не выбрали в качестве места расположения заставы? — заинтересовался подпоручик.

— Да вот неудобно сие! — усмехнулся капитан, — Мало того, что ее вершина — это практически скат на две стороны, без удобной площадки, так туда если и заберешься — то только ножками. Ни дороги, ни тропы хорошей! Воды, опять же, нет. А к речке ходить далеко — больше версты выходит! Да, далеко и опасно: склоны заросли кустарником и засаду устроить на водоносов — как нечего делать! Сами представьте — это же каждый раз полноценную колонну формировать как положено: с охранением, дозорами и прочим. Да и к тому же — наш-то холм на три стороны будет обзор загораживать! Вот… Да все бы ничего, раньше как-то жила застава на этом холме, но вот сейчас…

«Вот же черти продуманные! — хмыкнул про себя Юрий, слушая рассказ капитана, — Не-е-е-т… Этих абреков и мюридов за дураков держать нельзя, они уже сколько раз доказывали, что сие — выйдет боком, и будет больно!».

Ранее застава могла быть атакована только с двух сторон, именно с тех, по которым на вершину поднимаются дороги. То есть, без неожиданностей «ломить в лоб» приходилось татарам.

— Сейчас было принято решение разместить на холме полноценную роту солдат и пару малых пушек. Укрепления? Да особых нет. Там, похоже, ранее стояла каменная башня и еще какие-то постройки — камней от них много осталось. Вот из этих камней и соорудили саклю для офицеров, сарай для размещения припасов. Ну — кое-где стенки выложили, вроде бруствера. Солдаты размещаются в палатках…

Со слов капитана выходило, что ранее обстрелов заставы не случалось: стрелять снизу вверх, с подходов — это ворон смешить. С той, соседней горы — далеко выходит, саженей триста-четыреста. Вот и начали обживаться солдатушки на новом месте службы…

— Но эти хитро выделанные татары! — капитан с досадой покрутил головой, — Ведь придумали же способ! В общем, они нашли где-то пару наших пушек, нашли ядра и порох… Но! Самое главное — они нашли где-то вполне толковых артиллеристов! В общем…

На склоне соседней горы имелся… Назовем это балкончик, который выходил прямо на нашу заставу, да! Раньше-то на это и внимание не обратили: ну и что, что есть? Далеко же! С ружья не дострелишь! Даже из штуцера… Нет, можно, конечно, но то так — баловство. Попасть можно только случайно! А вот — пушки… Пушки — это дело совсем другое! Для них эти четыреста саженей — тьфу!

— Картечь, конечно, использовать бесполезно, но ядрами — кладут, как надо быть!

Получалось, что хитрожопые абреки, выбрав время, ночью выкатывали на этот балкончик…

— К нему, с одной стороны, по склону, вполне можно артиллерийские упряжки завести! — кивнул капитан, — Не быстро и аккуратно, но — вполне возможно. Склон там более пологий.

«Ага. Выкатывают, значит, абреки ночью на балкон парочку пушек и с рассветом: «Приходи, кума, любоваться!».

— Как мне рассказывали, — продолжал повествование капитан, — Первый обстрел был весьма неожиданным для наших! Ну сами представьте: жили вы, не тужили. Уже обвыклись как-то на новом месте, быт стали обустраивать; на ту гору и тот балкончик и внимания никто особо не обращал! Наблюдение-то велось больше за дорогами да подходами к холму. И тут…

«М-да… Представляю, что там творилось! «Хватай мешки, вокзал отходит!».

Повезло тем, что абреки как артиллеристы были все же не гении. Пока пристрелялись, пока поняли, что к чему — наши, постреляв некоторое время в ответ…

«Ну-ну! Из гладкоствольных ружбаек, которые на сто, ну пусть — максимум — на двести саженей!».

В общем, наши приняли решение, что вполне можно отсидеться на склоне холма, противоположном той горе. Вроде бы и правильно, но ведь эти… «дети гор» лупили по холму, пока не надоело! Сожгли палатки, развалили склад — к такой-то матери… Пушку… Правда, только — одну! Умудрились разбить.

«Абыдна, да?».

Рассказчик и слушатель выпили винца, закурили трубочки, и капитан продолжил…

Второй обстрел не был уже таким неожиданным. Вовремя заметив шевеления на балконе, сыграли тревогу. Приданные артиллеристы даже попытались провести контрбатарейную борьбу.

— Как я уже сказал, та гора существенно выше этого холма. И даже этот балкон — заметно выше. То есть, татарам — все как на ладони, а вот нашим…

В общем, популяв ядрами в ответ, наши «боги войны» убедились, что их снаряды летят либо выше цели — в склон горы, либо ниже края этого балкона. Убедились. Особенно убедительным был очередной выстрел оппонентов, и, утащив раненых товарищей, пушкари расположились на склоне, где уже какое-то время укрывалась пехота.

— А мортир у нас там нет. Да их и здесь-то нет — просто пока не пригождались! — пожал плечами капитан.

— А как-то перехватить этих ухарей? Устроить на них засаду, когда они на позицию выходят? — логично спросил Юрий.

Грымов кивнул:

— Пробовали. Нарвались сами! Там в окрестностях три аула: два поменьше, а один — большой. Большой, который — вроде как замиренный. Но то — сам понимаешь…

Плещеев кивнул: да, замиренные они — когда и пока пистолет к голове приставлен!

«Любите ли вы помидоры?

— Кушать люблю! А так — нет!».

Вот и эти мирные аулы: днем — да, а так — нет!

В общем, нарвались на засаду стрелков в кустах на склоне той горы. Снова убитые и раненые.

— Вы же, Юрий Александрович, сами понимаете: это же простые солдаты и офицеры, а не те головорезы-охотники, с которыми вы дружбу водите. Поэтому, уверен: о том, что они пошли засаду устраивать — знали даже суслики в горах.

— Да уж! И что вы предлагаете? — почесал затылок подпоручик.

Капитан предлагал… Предлагал он устроить минную засаду: вкопать скрытно штук пяток фугасов заранее, ну а когда «мирные селяне» выкатят пушки — ага!

«Нет — так-то задумка вполне себе. Только вот нюансов здесь — мама, не горюй!».

— Вы же понимаете, Василий Степанович, что днем это не сделать: на той горе наверняка постоянно их наблюдатели сидят.

Капитан кивнул:

— Понимаю. То есть, оборудовать все нужно ночью и — тихо!

— А средства взрывания? Бикфордов шнур? Так — заметят же сразу! Если не погасят, так разбегутся. Пушки-то мы подорвем, а вот супостатов…

— Вот я и пришел к вам. Как говорится: одна голова — хорошо, а две — лучше! А средства взрывания… Есть у нас здесь новинка — гальваническая машинка называется. И сколько-то провода к ней. Взрыватели еще получили угольные. Вот я и подумал…

Покумекали на пару.

— Так и договоримся — я проведу расчеты, сколько нужно черного пороха для фугаса. Опробуем и эти гальванические взрыватели, а то нам самим это в новинку. Ведь если сами на них подорвемся — вот татар насмешим! — усмехнулся Грымов.

Плещеев взял на себя контакты с охотниками — хорошо еще, что те не убыли к себе во Владикавказ, тут где-то ошивались, безобразничали в горах южнее линии.

— Они нам в любом случае понадобятся. В крайнем случае — подстрахуют, когда мины ставить пойдем. Если все получится как надо — подранков доберут. Да и просто… Мне с ними увереннее себя чувствовать! — объяснил подпоручик.

Грымов подал в штаб докладную записку с предложениями по ликвидации беспредельных горцев, выпросил под это дело огнеприпасы, имущество и снаряжение. Плещеев же в это время разыскал Нелюбина и договорился с ним о взаимодействии — по приказу из штаба, конечно, не самоуправством же заниматься!

И уже через несколько дней капитан Грымов с небольшой командой своих артиллеристов в выработанном карьере неподалеку от города был готов продемонстрировать командованию свои задумки. Но начальство обещало приехать ближе к вечеру, и пока капитан «тренировался на кошках»: показывал все и рассказывал Плещееву и прибывшему с ним Нелюбину.

— Это — порох! — указал капитан на совсем небольшой бочонок.

«Этак… С трехлитровую банку примерно будет!» — определил для себя подпоручик.

— А сколько тут пороха? — поинтересовался он.

— Десять фунтов! — ответил Грымов, — Обычно порох к нам идет в бочонках по двадцать и пятьдесят фунтов. Есть и побольше, но не думаю, что нам столько нужно. Этот, в малых укупорках, самый лучший. Я специально такой отобрал!

— А сколько вы полагаете заложить этих бочонков? — спросил охотник.

— Думаю… Пяти будет достаточно! — слегка задумался артиллерист.

— Ну-у-у… Если еще их закопать в шахматном порядке, возможно, и хватит перекрыть небольшую площадь! — гусар тоже не был спецом в подобных делах.

Все было, как всегда, в России: «пол — палец — потолок»! Как говорится: не попробуешь — не поймешь.

«Да-да… «И опыт — сын ошибок трудных, и гений — парадоксов друг!». Пушкин. «АэС».

«Интересно — а какой коэффициент у черного пороха? Ну, как принято потом считать — в тротиловом эквиваленте? Х-м-м… Понятия не имею!».

Из рассказов армейцев, с которыми доводилось общаться в командировках в Сирию, Плехов знал, что «стописят два мэмэ» — это — ух!

«Но ведь там, насколько помню, килограммов семь взрывчатки. Мне еще показывали воронки от таких «гостинцев». М-да, вызывало уважение, но, в общем-то — не такими уж и большими были те воронки!».

Меж тем Грымов продемонстрировал новейший — как он сказал — угольный взрыватель. Довольно небрежно раскрыв небольшой футляр, капитан пояснил:

— Здесь два угольных контакта. Видите? Здесь вывод проводов наружу, для подключения машинки. При подаче тока на них, они очень быстро, практически моментально, нагреваются. Температура достаточная для воспламенения вот этого пороха. Этим и производится подрыв заряда мины.

Плещеев, глядя, как довольно самоуверенно действует капитан, невольно отпрянул назад. И с усмешкой заметил, что также отреагировал и Нелюбин.

— Да вы не бойтесь! — засмеялся Грымов, — Проводов же нет — не подключены! Потому и никакой опасности нет.

«Угу, чего ее, гранату эту, бояться?! Она же ручная!».

Закрыв футляр, Грымов указал на стоявшую здесь же непонятную продолговатую металлическую «хреновину», с ручкой с одной стороны:

— А это — еще одна новинка! Механически-электрическая подрывная машинка инженера Якоби. Их всего несколько штук нам прислали, для полевых испытаний. Вот этими проводами…

Глядя, как артиллерист сноровисто приматывает подрывную машинку к взрывателю, Плещеев счел возможным отойти назад на пару шагов. Нелюбин сделал то же самое.

— Господин капитан! Может… Не стоит этого делать? А ну как… Да и зачем? На месте опробуем… — попытался остановить Грымова Макар.

— Как это — на месте? — опешил капитан, — Никакого — «на месте»! А если что пойдет не так? Нет, опробуем здесь. Нам это все еще командующему демонстрировать, не хотелось бы… как говорит подпоручик — «облажаться».

Плещеев вздохнул, переглянулся с охотником и попытался вставить свои «пять копеек»:

— Василий Степанович! Но ведь подорвав этот бочонок… Что вы будете демонстрировать генералу?

Грымов в ответ, пожав плечами, хмыкнул:

— Так, мы ведь несколько взяли!

«Ой, что-то этот пытливый ум мне как-то не по душе! Нет, так-то я понимаю, что опробовать нужно. И опробовать — обязательно, но ведь… Могли бы и без нас это сделать!».

Но эти, прямо скажем — трусливые мысли, подпоручик постарался отогнать.

— Тогда позвольте, Василий Степанович, я с вами вместе все этапы пройду? — решительно кивнул Юрий.

Капитан весело посмотрел на гусара, коротко хохотнул и кивнул:

— Молодцом, господин подпоручик!

«Что там у меня в башке осталось из школьного курса физики? Из раздела «Электричество»?».

Именно по настоянию Плещеева, сначала в вырытую на дне котлована ямку поместили бочонок с порохом, потом присоединили к нему провода, а уж те провода — в последнюю очередь — присоединили к подрывной машинке Якоби. Когда в котловане людей уже не оставалось! И именно подпоручик настоял, чтобы все отошли за небольшой холмик и присели на траву.

«Ахнуло» — изрядно!

«Вот же блядь! Никогда бы не подумал, что четыре «кэгэ» дымного пороха… Вот так вот — бам-с! А эти еще отходить от края котлована не хотели. Сдуло бы — как кусок сухого навоза!».

Отряхиваясь от налетевшей пыли, глядя на последние мелкие камушки, продолжающие сыпаться сверху, Плещеев обратился к Грымову:

— Господин капитан! Я бы посоветовал вам… Окопчик какой-нибудь для руководства оборудовать. Ибо… Не дай бог, конечно… Время-то до их приезда еще есть.

Грымов, задумчиво глядя на ямку в котловане, кивнул:

— М-да-с-с… Полагаю, вы правы, Юрий Александрович! Унтер! Парочку фейерверкеров с лопатами — ко мне!

Уже перекусив прихваченными из дома припасами, подпоручик, вдруг вспомнив, снова обратился к артиллеристу:

— А вот я думаю, Василий Степанович… Если эта искра добежит до первого заряда и подорвет его — как будут подрываться остальные? Ведь провод уже будет перебит?

«Что я помню про параллельное и последовательное соединения?».

Капитан задумался:

— Х-м-м… Что-то я ничего подобного в инструкции не припоминаю!

— Ну так… Там же, наверное, идет речь о подрыве одного фугаса? А нам нужно подорвать одновременно несколько!

— М-да… И что вы предлагаете?

— Думаю, нужно кидать провода от машинки и до каждого фугаса — к каждому свои. Чтобы, значит — одновременно бахнуло!

Грымов задумался, цыкнул уголком рта:

— У нас этого гальванического провода не так много…

Юрий пожал плечами:

— Значит, место нахождения подрывника должно быть ближе к месту закладки.

И капитан снова задумчиво поглядел на дно котлована.

— А еще… Еще я предлагаю после установки бочонков, поверх них забутить все мелким щебнем. Ну и… Поверх уже — земелькой присыпать, листьями там, мусором разным.

— Да, это понятно: замаскировать места закладки. А мелкий щебень… Ага! В качестве каменного дроба использовать. Понятно! Толково, что могу сказать! — согласился Грымов.

— А вот посмотрите, Василий Степанович… — подпоручик вытащил из сумки блокнот и карандаш, — Вот если взять, к примеру, колоду. Небольшую и нетолстую. Выдалбливаем середину с одного конца, с другого торца просверливаем отверстие под те же провода. На низ колоды — этот ваш взрыватель, потом — заряд пороха, пыж, опять же — каменный дроб. Подвешиваем это все на дерево, закрепляем получше, направляем в нужную нам сторону, маскируем под валежину. И в нужный момент — бах! Направленный взрыв, щедро сдобренный камнями! Как вам?

— Однако, подпоручик! — удивленно посмотрел на него капитан, — С фантазией у вас все прекрасно. Интересно… Надо подумать! Это же не только в нашем случае можно применять. Здесь-то, я полагаю, будет достаточно и все тех же фугасов. Но как один из способов… Надо подумать, посчитать. Ведь если не закрепить колоду эту толком — ее же в обратную сторону зашвырнет. Сила подрыва существенно снизится, то есть — уйдет впустую. Х-м-м… берусь обдумать ваше предложение!

Уже под вечер, когда участники показа устали ждать, к карьеру подъехали пара колясок в сопровождении взвода казаков конвоя.

— Здравия желаем, ваше превосходительство! — вытянулся во фрунт Грымов.

— Здрав жла… — подтвердил Плещеев.

Генерал Засс, в сопровождении Веселовского, подошел к офицерам:

— Здравствуйте, господин капитан! — кивнул командующий артиллеристу, — Вот как?! Плещеев-младший, не так ли? А вы, господин подпоручик, что здесь делаете?

Вместо несколько замявшегося Юрия, ответил Грымов:

— Ваше превосходительство! Подпоручик Плещеев составлял предложения в план вместе со мной. Мало того, именно он является автором той идеи, которую мы хотели бы предложить к вашему вниманию. Мое участие здесь — расчет потребного и отработка действий на месте.

Генерал был несколько удивлен:

— А вы, голубчик, продолжаете меня удивлять! Благо, что в этот раз — в положительном смысле. Признаться, я не был удивлен известию о вашей дуэли с тем уланом. Но вот то, что вы умеете еще и мыслить головой…

Вмешался и Веселовский:

— Ваше превосходительство! Помните ту докладную записку, что мы с вами обсуждали? По которой принято решение начать работы по ремонту и обустройству дорог на линии? Авторами этой записки является, совместно с поручиком Рузановым и подпоручик Плещеев.

— Да-да, я помню. Но, признаться, я думал, что фамилия Плещеева в докладную была внесена больше для проформы. Как-то не привык я, что молодые гусары могут отличаться чем-то еще, кроме лихости и некоторой общей… придурковатости.

Веселовский покосился на Юрия, но продолжил:

— Кроме этой записки и того, что нам предстоит здесь увидеть, ранее капитан Грымов и подпоручик Плещеев придумали и воплотили физически так называемые сигнальные мины, а также — сигнальный пистолет.

— Х-м-м… я слышал о чем-то таком, — кивнул фон Засс, — Ну и насколько все это применимо в наших условиях?

Грымов доложил:

— В настоящее время в мастерской изготовлено порядка двадцати пистолей с комплектами сигнальных патронов к ним. Кроме того, в частном порядке командирами разных частей было закуплено порядка восьмисот сигнальных мин. Мины эти расставляются вокруг наших постов, пикетов и застав. Это позволяет обнаруживать скрытый подход неприятеля к нашим частям.

— В частном порядке, говорите? К-х-х-м-м… Вы докладывали о придумке в штаб Корпуса?

— Так точно, ваше превосходительство! Сначала нами были представлены образцы этого снаряжения, а через некоторое время и рапорт о начальном их использовании. У меня имеются доклады командиров вышеупомянутых частей…

— И что же штаб Корпуса? Какие были выводы? — чуть приподнял бровь генерал.

Грымов в ответ поморщился, пожал плечами и чуть развел руками.

— Поня-а-а-тно, — протянул генерал, — Впрочем, удивляться не приходится. Это обычное у нас состояние дел. Вы можете здесь продемонстрировать мне все это?

Грымов заверил, что у него все готово к демонстрации.

«Вот — жох! А мне ни слова не сказал об этих приготовлениях! Похоже, Грымов с Веселовским сами все решили и грамотно подвели разговор к этому. Не удивлюсь, что Веселовский что-то имеет от Грымова! «Тити-мити», так сказать. Можно было бы разозлиться, но в данном случае — это только на пользу дела. Если все выйдет, как задумали капитан с полковником!».