Похоже, что старик решил выяснить все до конца, не упуская ни одной детали.

— Ага. Поезжай туда. Так… А они где, говоришь, стояли? — теперь все остальные, включая Джонсона, Пулавски и Гуимли, внимательно смотрели и слушали.

— Вот где вы стоите, мистер Робинсон. Чуть-чуть назад подайте. Да, все так и было. Мак-Нейл… Он мне назвался по фамилии и сказал, что они рейнджеры округа Вашингтон. А второй… Робинсон… Простите, сэр…

Старик отмахнулся:

— Продолжай, Майер!

— Хорошо. Второй стоял на пару ярдов позади Мак-Нейла и чуть боком, перекрывая дорогу.

Кид услышал, что один из местных милиционеров негромко сказал другому:

— Получается, Робинсон прикрывался Мак-Нейлом.

Было заметно, что старик поморщился, но продолжил:

— Дальше, Майер!

— Я тоже представился. Сказал, что я рейнджер округа Монтгомери, Гюнтер Майер. Мак-Нейл после этого как будто покосился на Робинсона и спросил у меня, что я здесь делаю. Я ответил, что с десятком увозили пойманных беглых в Ноксвилл. Мои товарищи вернулись раньше, а я задержался по делам. Потом Мак-Нейл сказал, что ему что-то во мне не нравится и мне придется проехать с ними в Абингдон. А потом сразу вытащил из седельной кобуры свой дробовик, направил его на меня и приказал вытащить оружие из кобур и бросить на землю.

Местные рейнджеры переглянулись и заворчали, что-то обсуждая негромко.

— Что было дальше?

— Как уже сказал, Мак-Нейл направил дробовик на меня. Я понял, что он сейчас выстрелит…

— А как ты это понял, Майер?

Гюнтер хмыкнул, пожал плечами:

— Ну-у-у… Сначала он просто прищурился, когда целился в меня, а потом я увидел, как он сомкнул глаза. Закрыл их поплотнее.

«Ну да, здесь и сейчас у не самых опытных стрелков имеется боязнь вспышки пороха из-под капсюля, из бранд-трубки. А многие вообще еще пользуются кремневыми ружьями. Мелкие ожоги лица, а то и глаза — вполне типичное явление!».

— Ты вот с такого расстояния смог различить, что он крепко закрыл глаза? — не поверил Робинсон.

— А чего здесь такого, сэр? Здесь всего-то ярдов семнадцать, вряд ли — двадцать! У меня хорошее зрение! — пожал плечами Кид.

— Ладно. И что сделал ты?

— А я сделал… Я сделал вот так! — и Гюнтер повторил финт шпорами и шенкелями.

Кайзер не подвел и в этот раз, скакнул в сторону и вперед метра на три.

— При этом я выхватил револьвер и несколько раз выстрелил в Мак-Нейла. Он упал с коня. Потом вот так… Робинсон выстрелил несколько раз, ранив меня в плечо. Тогда я подал коня вперед и, вытащив другой револьвер, подстрелил его. Он тоже упал…

— Так тебя ранили в перестрелке? — подал голос кто-то из местных.

— Ну да. А я разве не говорил? — пожал плечами Кид.

Его заставили снять куртку и рубаху, продемонстрировать рану. Рубец был хоть и изрядным, но его вид заставил засомневаться дотошных «следователей»:

— Да у раны вид, как будто ей уже месяц!

— Да вот же… И на куртке, и на рубахе — тоже прорехи! Правда, я уже их постарался заштопать и постирать. А рана… Мой дед говорит, что на мне как на собаке все заживает.

«О моих способностях им знать ни к чему!».

Йона, спешившись, побродил по дороге, присел и наскреб в ладонь земли. Размял ее, поднес к лицу и понюхал, протянул к присутствующим, коротко буркнув:

— Кровь…

Гюнтер кивнул:

— Ну да, примерно там и лежал этот… Робинсон. Я стрелял в него еще раз. В ногу.

— А зачем? — переспросил Гуимли.

— Ну-у-у… Честно сказать, мне не понравилось, как он лежал, — пожал плечами Кид, — если Мак-Нейл лежал на спине и было видно, что он уже не боец… Да видно было, что он уже отходит, то Робинсон лежал лицом вниз, и рука с револьвером была под телом. Я подумал, что он притворяется. А получить пулю в упор, когда подошел бы к нему ближе, я не хотел. Вот и выстрелил. Он заорал и вскинулся, выронив револьвер. А я пнул его по голове, чтобы он вырубился.

Пожевав губами, старик Робинсон отрывисто бросил:

— Что было дальше?

— Дальше? Дальше я связал их обоих, загрузил на пони и повел лошадей вон туда, вдоль лощины! — Кид показал рукой направление.

— Зачем?

— Ну-у-у… Джентльмены! Представьте сами: если бы меня застукали здесь на дороге, над двумя окровавленными телами, с револьвером в руке… Чтобы подумал любой проезжий? Ага… Вот то-то и оно! А мне нужно было понять — с чего они на меня напали, и правда ли они рейнджеры? А то, может быть, обычные бандиты? И без вины виноватым стать мне ни разу не хотелось.

— Веди к тому месту, Майер! — кивнул Гуимли.

Здесь пришлось спешиться и вести коней в поводу. Неширокий склон лощины с одного края ограничивался густыми зарослями кустов вдоль ручья, с другого — по склону густо росли ели. Получалась своеобразная узкая тропинка, виляющая из стороны в сторону вслед за ручьем.

«Тихо здесь. Тихо и сумрачно: даже сейчас, фактически в полдень, солнце не пробивается сквозь густые ветви деревьев. «Сайлент-Хилл», мать ее! Антуражно и… Страшновато? Не то чтобы страшновато, но как-то не по себе. «Нервенно» как-то. Хорошо, что мы не в Сибири — там-то было бы не продохнуть от комаров и прочего гнуса. Но и здесь всякой летающей паскудной мелочи хватает. И душно, как же здесь душно! А в прошлый раз я и внимания на это не обратил. Х-м-м… Ну да, не до того мне было!».

На месте Гюнтер указал и рассказал, как все происходило.

— Ты его пытал? — возмутился один из местных, а остальные насупились.

— А как бы он мне все это рассказал? Добровольно, что ли? — в свою очередь, вскипел Кид, — Ага! Прямо так вот: покаялся и вывалил все, что знал. И это… Злой я был в тот момент. Очень злой! Ну, сами можете представить: два каких-то ушлепка ни за что, ни про что, вдруг решают тебя убить. Мне его что — пряниками нужно было угощать?

— Ну, под пытками-то чего угодно наговорить можно! — буркнул старик.

— Ага, как же! А про тех людей, что они убили до меня? Я нашел две могилы, остальные не искал — времени не было. Или полагаете, что это я их убил? Вот года полтора ездил сюда и убивал разных путников, закапывая их в этой лощине! — возмущению Майера не было предела, — Да еще год назад я по ферме босиком бегал, деду помогая.

— Успокойся, Майер! — осек его капитан Джонсон, — Никто тебя в этом не обвиняет.

— Ладно, джентльмены! — предложил миролюбиво Гуимли, — Нам всем нужно успокоиться. Сейчас предстоит очень невеселая и нервная работенка.

— И потом ты его застрелил! — задумчиво протянул старик Робинсон.

— Немного не так, сэр! — здесь Гюнтер решил слукавить, — После того, как он мне рассказал… Я не знал, что делать. Заявись я в Абингдон с раненым бандитом, да после того, как пытал его… Он бы вам такого наплел, что вы бы вздернули меня, не раздумывая! Его слово — слово местного жителя, против слова какого-то залетного хмыря?! Ладно… Я отошел вон туда, в костру…

Кид отошел к костровищу.

— А потом заметил, что этот… Робинсон… Чего-то возится. Непонятно мне стало. Повернулся, а он, видимо, как-то развязался и попытался выстрелить в меня вот из этого…

Достав из кармана, Гюнтер продемонстрировал всем трофейный «Дерринджер».

— Он был у него за поясом, сзади, как я понял. Вот! Но я снова успел первым.

Все присутствующие помолчали, но потом один из «абингдонцев» в сердцах воскликнул:

— Да что ты за стрелок такой: там, на дороге, подстрелил двоих вполне опытных мужчин, здесь тоже… «Успел первым!».

Последнюю фразу мужчину как будто выплюнул, передразнивая парня.

— Ну, я и впрямь неплохой стрелок! — хмыкнул Кид, потом повернулся к Джонсону и спросил:

— Вы разрешите продемонстрировать, мистер Джонсон?

Тот пожал плечами и кивнул в сторону:

— Вон то дерево, Майер. Здесь как раз ярдов десять.

Гюнтер посмотрел на предлагаемую мишень, повернулся к ней спиной, резко выдохнул и в развороте:

— Дах-дах-дах-дах-дах! — «Ремингтон» рявкнул пять раз.

— О чем я и говорил тебе, Робинсон! — развел руками Пулавски, — Много ли твоих парней смогут повторить такое?

Все пять пуль, пусть и не малой компактной кучкой, но расположились по центру ствола. «Компания» молча перекурила, а потом Джонсон распорядился:

— Мистер Валентайн! С Йоной пройдитесь здесь, посмотрите, как вы умеете. Нужно отыскать все могилы.

Гюнтер обратил внимание, что со следопытами отправился и один из местных милиционеров.

«Х-м-м… Контроль, значит?».

А пока ушедшие проверяли местность, Гюнтеру предложили откопать им же «убиенных».

«Хорошо, что прикопал их неглубоко!».

Надо отдать должное: Пулавски помог ему в этой грязной работенке. Вид «бывших товарищей» оставил «абингдонцев» безучастными: похоже, те уже вполне примирились с мыслью, что не рейнджеры-то были, а самые настоящие мрази. Лишь поморщились слегка: от трупов уже ощутимо пованивало.

— Вон там… Под выворотнем я спрятал все их имущество, — указал схрон Кид.

Пулавски не преминул вставить «шпильку»:

— Обрати внимание, Робинсон, парень мог обчистить трупы дочиста, ведь это был бы законный трофей. Вспомни сам, как это делается на индейских территориях! — Джо демонстративно хмыкнул, — Но Майер не стал этого делать.

«Похоже, мой десятник встречался с этим стариком ранее, на тех самых территориях. Интересно было бы порасспросить, но, думаю, не стоит этого делать — у каждого есть свои скелеты в шкафу, о которых вспоминать неприятно!».

Робинсон пожевал губами:

— А где их пони?

— Я оставил их рядом с какой-то фермой. Это примерно в полудне пути на северо-восток. Там рядом с поворотом на ферму есть красивая буковая роща.

Капитан кивнул:

— Я понял, о чем идет речь.

Валентайн, индеец и «контролер» появились менее, чем через час. Брюс был собран и деловит, индеец, как всегда, безучастен, а вот местный явно пребывал в хреновом настроении.

— Ну что, джентльмены… Гюнтер вел речь о том, что этот… Пленный, в общем! Рассказал, что до Майера они убили пятерых. Но вот в чем закавыка: мы нашли здесь шесть могил. Получается, о чем-то этот подонок не рассказал, даже перед смертью. Мы пометили все места вешками, чтобы было проще найти. Да в общем-то, при минимальном внимании могилы и так можно различить.

Джонсон, переглянувшись с Пулавски, спросил у местных командиров:

— Ну что, будем копать?

Гуимли задумчиво кивнул:

— Да. Хотя бы парочку, чтобы уже не было никаких сомнений. Остальное мы доделаем позже.

Сколько бы ни полагал Плехов себя опытным и повидавшим многое человеком… Ну да, сколько человек в реальности смотрит разного по ТВ и Интернету? Здесь хочешь или не хочешь, но наткнешься, пусть и случайно, на страшноватые кадры — будь то художественный фильм или хроникальные съемки. Но одно дело смотреть такое на экране, и совсем другое — присутствовать лично. И антураж, и вид… А уж запах! Точнее, дикая вонь, которая поднялась сразу же, стоило лишь начать снимать верхний слой плохо слежавшегося грунта. Даже более опытные мужчины, морщась, принялись заматывать лица шейными платками. А уж Гюнтер…

Парень и так был на взводе от всей этой нервотрепки, от страшной работы, а нюхнув такого… Да еще и сам вид голых тел! Как не старался он сдержаться, но… Отскочив в сторону на несколько метров, повернувшись задом к остальным, Кид принялся обильно орошать землю всем, что съел утром. Хотя и орошать-то было особо нечем. Судорожно дергаясь, стараясь утереть лицо руками, покачиваясь, Гюнтер поплелся повыше, туда, где на краю лощины, казалось бы, присутствовал хоть какой-то ветерок.

— Это молодые Крауч, — донеслось сзади, — Вот же бедолаги: даже года не прожили в браке. Надо же им было поехать в это Теннесси! Их уже полгода ищут родные по всем соседним штатам.

К Киду подошел Валентайн и, не говоря ни слова, сунул тому в руки фляжку с булькающим содержимым. Крепчайший и, надо признать, не самый лучший виски обжег горло и выбил слезы из глаз. Но стало полегче. Кид в раздумьях поболтал фляжкой и сделал еще парочку осторожных глотков, чтобы наверняка! Потом они с Брюсом закурили. Через некоторое время к ним присоединился Пулавски.

— Ну вот и все. Нам здесь больше нечего делать: показали, рассказали, а дальше пусть сами…

По изрядной дуге Гюнтер обошел место раскопок, чтобы даже мельком не видеть… Но перед глазами все-таки всплывал вид голой женской ноги синевато-серого цвета. Возле коней они дожидались возвращения местных рейнджеров.

— А ты что же, Кидди… — помедлив, полюбопытствовал Джонсон, — Вот прямо здесь и ночевать остался? Прямо рядом с могилой, куда закопал этих бандитов?

— А чего? Место хорошее, да и некогда мне было искать другого: смеркалось уже! К тому же они… Свежие, а не такие, как там! — пробурчал парень, мотнув головой в сторону найденных могил.

— И не побоялся? — удивился капитан.

— А чего их уже бояться? Они же — мертвые! — пожал плечами парень, — Как говорит мой дед: бояться надо живых, а не мертвых. Мертвые не кусаются!

Последней фразы дед, конечно же, не говорил, а Плехов не помнил, когда Стивенсон напишет свой роман.

— Мертвые не кусаются, — пробормотал капитан, — Хочется удивляться вслед за местными — к чему готовит тебя твой дед?

«Вряд ли Джонсон будет расспрашивать деда Карла по поводу его моральных императивов. Так что — пусть!».

Местные вернулись все как есть морально подавленные. Но капитан Робинсон принялся энергично распоряжаться:

— Билл! Поезжай в город, пусть поднимают десяток Кимберли. Не нам одним это дерьмо разгребать. С ними и вернешься. Да, чтобы не позднее вечера, ясно?

«Большой Лебовски» раскланялся с Джонсоном и Пулавски:

— Спасибо за помощь, джентльмены! Без вас все так и осталось бы втайне.

Пожал он руку и Гюнтеру:

— Молодец, парень! Большое тебе спасибо за все.

Кид чуть задумался, держа в руке здоровенную «лопату» Гуимли, потом решился:

— Я бы на вашем месте, мистер Гуимли, проверил и ту сторону лощины, за дорогой. Черт его знает, сколько времени промышляли эти сволочи.

«Лебовски» кивнул, признавая:

— Да, стоит проверить…

Когда они выехали на дорогу, Пулавски негромко бросил:

— Надо пришпорить коней. В Абингдоне останавливаться не будем, переночуем где-нибудь дальше по дороге.

Джонсон согласно кивнул:

— Верно. У бандитов вполне могут оказаться сообщники. Да и просто — родные и близкие, приятели разные. Не стоит дразнить собак, тем более — по горячим следам. Сейчас слухи быстро расползутся по всему округу и половину новостей, как известно, переврут самым диким образом. Поэтому не будем лишний раз рисковать.

— Вы правильно мыслите, джентльмены, — согласился с ними Гуимли, который, в отличие от рейнджера Билла, не стал торопить коня и решил следовать вместе с ними до развилки на Абингдон, — Скажу честно… Тот третий, который, по словам Гюнтера, участвовал в разбоях… Коротышка Хьюи, как его прозывают у нас. Он племянник одного из членов городского совета города. Как вы можете понять, у его дяди имеются сторонники и приближенные…

— А у вас, мистер Гуимли, где-то «течет», — ляпнул, не подумав Кид.

И прикусил язык, увидел осуждающий взгляд Джонсона, но было уже поздно.

— Что ты имеешь в виду, Гюнтер? — уставился на него «Лебовски».

— Х-м-м… Сэр! Поймите меня правильно, но… Здесь не надо быть семи пядей во лбу, чтобы свести концы с концами: десять дней назад… К-х-м-м… А уже прошло десять дней?!

Кид и сам опешил от подсчетов. Все эти гонки — сначала домой, в Кристиансбург, после перестрелки, потом назад, сюда, уже в компании Джонсона и Пулавски, полностью выбили его из колеи. Порой казалось, что время спрессовалось до невнятной величины, и парень подчас с трудом соображал — когда и что было.

«Устал просто. Надо отдохнуть, и все будет нормально!».

— Одиннадцать дней, получается, Майер! — поправил его десятник.

— Да. Так вот… Одиннадцать дней назад произошла эта перестрелка. Этот самый Хьюи, как сказал покойный Робинсон, не поехал с ними, потому как банально загулял. Потом мистер Джонсон сообщил вам телеграммой о необходимости встретиться. Мы еще почти пять дней ехали к вам. А в «Таверне» мне сказали, что Хьюи куда-то уехал несколько дней назад. То есть… После пропажи своих дружков он что-то почувствовал, я так полагаю. А здесь и приезд рейнджеров из округа Монтгомери. Сопоставить… Сложно, но все же можно. А он хитрый сукин сын, не так ли, мистер Гуимли? Или… Кто-то у вас в мэрии подсказал ему, что нужно исчезнуть на время, да? Так, на всякий случай.

Гуимли с недовольством покосился на Гюнтера, задумался, потом с шумом выдохнул, пошевелив пышными усами:

— Вот и я полагаю, что пора уже чистить в наших конюшнях. Застоялось что-то все, я бы даже сказал — засмердело! Ну, ничего… Кто-то сильно пожалеет о том, что все это время спал с открытыми глазами, не замечая того, что творится вокруг.

— А спал ли? — вроде бы в никуда усомнился Гюнтер, и с самым простодушным видом улыбнулся в ответ на раздраженный взгляд Пулавски.

— Майер! — проскрипел десятник, — Не кажется ли тебе, мальчишка, что ты своим длинным носом лезешь не в свое дело?

— Разве мой нос длинный, Джо? — притворно удивился Кид и постарался уморительно скосить глаза на предмет обсуждения, — Вот уж никогда не думал, всегда он казался мне даже короче, чем хотелось бы.

Когда присутствующие посмеялись над видом парня, Джонсон спросил:

— А ты что же, Гюнтер, хотел бы себе нос подлиннее?

— Видите ли, капитан… Я где-то слышал, что мужское достоинство… Ну, то, которое в штанах у каждого джентльмена. Оно по длине и толщине как-то сопоставляется с носом. А кто бы из мужчин отказался иметь достоинство побольше?

Спутники расхохотались, а Гуимли, успокоившись, переспросил:

— Значит, нужно судить по величине носа, так, что ли, Гюнтер?

Кид пожал плечами:

— Да кто как говорит, мистер Гуимли. Кто — что нос показывает суть, другие — что размер башмаков. Я вот в Ноксвилле прожил две недели в «домике Бружеса», если вы знаете, сэр, что это за заведение…

«Лебовски» посмотрел немного удивленно, но кивнул, усмехнувшись:

— Я знаю это заведение, Кид!

— Так вот… Девушки, что там обитают, чего мне только не рассказывали. Вот, к примеру, такая забавная история…

Под хохот мужчин Гюнтер закончил анекдот:

— И на эти десять долларов купи себе новые башмаки, потому как эти тебе явно жмут!

Когда они, внешне очень сердечно, расстались с Гуимли, Пулавски скомандовал:

— А теперь — шпоры, джентльмены! Надо постараться подальше отъехать до вечера.

Но, как сказал десятник, их молитвами и с помощью Всевышнего, ничего не произошло, и под вечер пятого дня они въехали в Кристиансбург.

Поначалу Гюнтер намеревался остаться и переночевать у дядьки Фридриха, чтобы двинуть домой уже наутро следующего дня, но, к своему удивлению, встретил здесь брата Генриха и тетушку Сюзанну. Раскланявшись с родственниками, обстучав на радостях плечи и спину брата, Кид, улучив момент, спросил:

— А вы чего здесь, Генрих? Приезжали чего, по какой надобности?

— Так, Кейтрин же провожали! — усмехнувшись, ответил тот.

— Не понял! Куда вы провожали Кейтрин? — опешил Гюнтер.

— А это я сама расскажу! — тихо подойдя к парням сзади, тетушка взяла Кида под локоть, — Генрих! Ты садись верхом, а Гюнтер поедет со мной, в коляске. Ты же не против, мой дорогой племянник?

«М-да… И что здесь ответить? Не против, конечно же!».

— Натрясся уже в седле за два с лишним месяца, не так ли? — Сюзи сейчас напоминала Плехову лису, что уже поймала мышонка, но есть пока не спешит, желая наиграться, покуражиться напоследок.

Кайзер покосился на Генриха с недоумением, но все-таки позволил брату сесть на себя. Немного ревниво посмотрев на это, Кид учтиво подал руку женщине, а когда она, расправив юбки, села в коляску, запрыгнул следом.

— Генрих! Ты нас не жди, поезжай вперед, надо подогреть воду в мыльне. А то от этого рейнджера…

Тетушка с усмешкой покосилась на Гюнтера.

— Несет, как от медведя по весне!

Если у Кида и были какие-то фривольные мысли на такое поведение тети, то после этих слов…

«М-да. И в чем она не права?».

Когда они выехали из города, а Генрих скрылся за поворотом впереди, тетя чуть повернулась к племяннику и, улыбаясь, спросила:

— Так что тебя интересует, Кидди? Почему и куда мы провожали Кейтрин, не так ли? Ну так я тебе отвечу: моя любимая дочь Кейт месяц назад помолвлена с Вилли Гриддингом. И сейчас они поехали в Пенсильванию, к родным Вилли, для знакомства.

«Вот-те на-те — хрен в томате!».

Гюнтер опешил от услышанного, и вид его, судя по реакции женщины, был соответствующий. Сюзанна негромко рассмеялась, отвернувшись в сторону. Потом посмотрела на племянника, хмыкнула:

— И что тебя здесь удивило? Что восемнадцатилетняя девушка помолвлена? Или… Что это — именно Кейт? Ты строил какие-то планы в отношении моей девочки? Признайся, мелкий развратник.

— Тетушка… Х-м-м…

Кид покосился на женщину. Та, ничуть не скрывая довольную усмешку, смотрела на него, ожидая ответа.

— Ну-у-у… Нет, так-то вроде бы и все нормально. Все девушки через это проходят и даже ждут такого события. Но… Это как-то… Неожиданно.

— Ничего неожиданного в том нет, Кид! — улыбнулась Сюзанна, — Просто ты ранее не интересовался кузиной, вот и все. А с Вилли они знакомы давно. Да ты разве сам не помнишь Вилли? Это же Вилли Гриддинг, он учился в той же школе, что и ты, только на четыре года старше. Ну же, неужели не помнишь?

Гюнтер, а точнее — Плехов, старательно покопался в памяти парня.

«Нет, не помню я никакого Гриддинга. Да это-то и понятно: если разница в четыре года, то никакого общения в школе у них быть не могло. Для Гюнтера этот Вилли был одним из старших, из верзил. А для Вилли Кид был мелким сопляком, не стоящим внимания!».

— Да его отец, мистер Гриддинг — управляющий на цинковой фабрике. Неужели никогда не видел?

— Х-м-м… Может и видел, да значения не придавал! — пожал плечами Кид, — Где наша ферма, а где — цинковая фабрика?

«Нет. Это-то понятно… Сын управляющего на фабрике для девушки с фермы партия очень даже выгодная. И все бы было понятно, но… Почему так быстро, мать вашу?».