— Интересная конструкция. Только, как мне кажется, несколько… Маловата, как будто, — разглядывал эскиз Чарльз, — А вот это — что?

Гюнтер приподнялся, присматриваясь, оставаясь на своем месте.

— А вот это как раз та новинка, которой в ныне выпускаемых изделиях нет. Крепление к столешнице, струбцина, если изволите…

— Х-м-м… Точно нет? — засомневался инженер.

— По крайней мере, в тех экземплярах, что я видел, такого нет, — пожал плечами Кид.

— Ну, это, знаете ли… — покачал плечами Гриддинг.

— Я понимаю, да — мы не можем знать, где, что за фабрика и какие варианты выпускает. Вот для начала и хотим, чтобы вы изготовили несколько штук. Хотя бы — для нас, то есть нашей семьи и родных.

— А зачем вообще нужна эта струбцина? — задал Чарльз немного странный для инженера, как показалось Гюнтеру, вопрос.

Гюнтер почесал лоб, постарался скрыть улыбку, но переспросил:

— А вы сами, Чарльз, когда-нибудь участвовали в переработке мяса с помощью мясорубки? Или хотя бы видели, как это делается?

Гриддинг засмеялся:

— Точно! Здесь ты, парень, прав: признаюсь честно, как-то не доводилось. Привык употреблять уже готовые продукты, будь то котлеты или же колбаса.

— Вот! — поднял палец парень, — В противном случае, знали бы, что вообще работа на мясорубке — это довольно трудоемкое и даже более того — физически утомительное занятие. А уж без предлагаемого мной приспособления и вовсе — крайне неудобное.

— Да что ты ходишь вокруг да около, Гюнтер? — не выдержал дядя Фридрих, — Сказал бы прямо, так нет ведь — все какими-то кружными путями виляешь. Видите ли, Чарльз, правой руке, когда крутишь эту рукоять, приходится прилагать весьма значительные усилия, даже если мясо хорошо подготовлено: сухожилия удалены, кости вынуты. Да, значительные усилия… Так вот! Мясорубка все это время так и норовит проехаться по столу, и ее приходится все время придерживать левой рукой. Буквально наваливаться всем телом! А эта… Струбцина позволяет не задействовать левую руку, ведь мясорубка прикручена к столу и никуда не денется. Разве что вместе со столом…

Все посмеялись немудрёной шутке: действительно, стол не лошадь, в прерии не ускачет.

— Ага… — задумчиво кивнул Гриддинг, — А почему именно ко мне…

— Я просто больше не знаю, где у нас неподалеку имеется литейка. Кроме того, у вас цинк, и я так понимаю, процесс горячего цинкования вами уже отработан в деталях, — продолжил объяснения парень.

Инженер уже с большим интересом посмотрел на Гюнтера, но, хмыкнув, переспросил:

— А какой еще метод цинкования вам известен?

«М-да… А какой еще? Нет, я где-то читал, что еще есть метод электролиза, но что это такое и есть ли он сейчас — понятия не имею!».

— Я могу ошибаться, но вроде бы мой брат… Он учится в Вирджинском университете! Что-то упоминал про гальванический метод.

— Ну-у-у, молодой человек! — засмеялся Гриддинг, — Да, я тоже слышал что-то про опыты с нанесением металла на поверхности гальваническим методом, но это… Это даже не метод, а некие эксперименты, что проводят энтузиасты-исследователи. Мне это кажется более похожим на танцы шаманов с бубнами.

«Сам ты… Бубен! Консерватор хренов!».

— Ладно, оставим это. Но горячим методом на вылитую из чугуна заготовку возможно нанести цинк?

— Да, это возможно. Но ведь эта заготовка… Это же не все изделие! — внимательно посмотрел на Кида Чарльз.

— Патент! — в ответ направил палец на Гриддинга Майер.

— Пополам! — моментально выдвинул свое предложение инженер.

«Мля… На ходу подметки рвет!».

— Ладно… По рукам! — вроде бы нехотя согласился Гюнтер.

Удивленная тетушка спросила:

— Это вы о чем сейчас говорите, мужчины?

Повернувшись к Сюзанне, Гриддинг расплылся в медоточивой улыбке:

— Видите ли, милая Сюзанна… То, что придумал ваш племянник, возможно, является новинкой. Возможно, но это не точно. Но если это новинка, то есть задумка, которая существенно улучшает качество какого-то предмета, то ее, может быть, получится запатентовать. Дело это небыстрое, конечно, довольно муторное и требующее изрядных финансовых вложений. Но если все получится… Если получится, то возможно и получение каких-либо дивидендов. Возможна продажа патента — это разовая прибыль, возможно, и роялти, то есть небольшие отчисления с каждого применения этой новинки. Все это растянуто во времени, но… У меня, кстати, запатентованы три изобретения!

И настолько вид инженера был горделивым, что Кид не выдержал и фыркнул. Обиженный Гриддинг покосился на него:

— Да, немного. Но, уверяю вас, молодой человек, большинство людей, прожив до старости, не придумают ни одного. Вот вы придумали эту струбцину присобачить к мясорубке — честь вам и хвала, но я пока не уверен, что никто не додумался до этого ранее.

— Да, надо проверять! — кивнул Гюнтер.

— Надо проверять, — согласился Чарльз, — А может быть, у вас есть еще что-либо?

«Сарказм, сарказм, сарказм… Ишь как он хвост-то распушил перед Сюзи. А мы сейчас с ним письками меряемся? Как два тетерева перед самочкой. Нет, ну ладно — я, мне вроде бы по возрасту простительно… А он-то — пятидесятилетний мужик. И ведь… Х-м-м… Не хотел ведь, но… А почему бы и ни да? Да и деньги — когда они лишними были?».

— А вы знаете… Есть! Есть у меня некоторые мысли, которые могут быть воплощены в некие предметы…

— Да? — было видно, что только присутствие Сюзанны не позволяет инженеру начать макать Майера в какашки.

— Представьте себе! — в ответ ухмыльнувшись, развел руками Кид.

— И вы можете их… Как-то продемонстрировать? — «ехидна твое второе имя, Чарли!».

— Могу. Могу нарисовать, но… Вот если бы у вас вдруг нашлась тонкая проволочка.

С видом превосходства, Чарли выпрямил спину и протянул:

— Гюнтер! Я, к вашему сведению, инженер. И у меня здесь, в доме, оборудована небольшая мастерская.

Вновь повернувшись к женщине, Гриддинг шутливо повел руками:

— Люблю, знаете ли, на досуге что-нибудь мастерить. Хобби у меня такое, если вы понимаете…

— Так, значит, найдется проволочка? — осек павлиньи замашки Майер.

— Должна быть, должна быть… — пропел Чарльз и пригласил присутствующих:

— Прошу! Это будет интересно…

Похоже, Сюзанна и сама уже несколько оскорбилась за своего племянника-любовника, так как с довольно холодной улыбкой пояснила:

— Вы можете не знать, Чарльз, но Гюнтер является автором тех песен, что пела наша семья на свадьбе. А кроме того, он написал книгу, которую приняло в печать одно издательство в Ричмонде.

— Нет, я что-то такое слышал, — снисходительно кивнул Гриддинг, — Но, видите ли, Сюзанна… Песни, книги — это, конечно, искусство… Но точные науки и механика в том числе — это несколько другое!

Пока они шли в пристроенный к дому сарай, Кид размышлял:

«Судя по тому, как Чарли подхватил тему патента, он точно… Ну, может быть — не совсем точно, но знает, что так струбцину еще никто не использует. Знакомится с новинками техники? Ну а почему — нет, он же все-таки инженер. Только бы не «кинул», зараза. Да нет, не должен. И дядя, и Сюзанна в свидетелях. Да ведь мы теперь не чужие люди, какие-никакие, но родственники. Но нужно ушки держать топориком!».

Мастерская была оборудована… А Гюнтер не мог оценить, насколько хорошо оборудована мастерская. Сам же Плехов был откровенным «рукожопом», то есть — «гуманитарием».

«Ну да, мастерская. Верстак есть. Есть тиски, наждак с ножным приводом — тоже имеется. Какие-то ключи, отвертки-молотки. Еще какая-то хрень развешана по стенам!».

Увидев моток проволоки на настенном крюке, Кид проверил, насколько та гибкая.

«Нормально!».

Огляделся, взял две отвертки и зажал их в тисках на расстоянии дюйма одна от другой. Потом — раз-два — намотал кусочек проволоки, подбил-подровнял небольшим молоточком, отрезал лишнее ножницами по металлу…

«Громоздкие какие, эти ножницы, да и все прочее: такое, что просто — жуть!».

— И что же это такое, Гюнтер? — с интересом покрутил в руках «это» Чарли.

— Вы позволите? — указал Кид на папку с какими-то чертежами.

Инженер покрутил носом, но позволил. Вынув из папки пяток листов, Гюнтер скрепил их:

— Это называется «скрепка», от слова «скреплять». Посмотрите сами, как это удобно. И листы не рассыпаются порознь.

Чарльз покрутил стопку бумаги, поморщился:

— Действительно, интересно. И как ты до этого додумался?

— В лесу порой приходиться что-то к чему-то прикреплять, а веревки зачастую под рукой нет. Используются этакие расщепы — щепки или сучки. Раз-раз — и готово. Вот я и подумал…

— М-да… Все просто. Но дело, думаю, стоящее! — согласился Гриддинг, — Представляю, каким спросом будут пользоваться эти скрепки в многочисленных конторах по всей стране. И что… У тебя еще что-то есть?

Кид замешкался, но Чарльз правильно понял его сомнения:

— Не сомневайся, парень, я веду дела честно. Тем более что теперь мы родственники. Вот и миссис Сюзанна, и мистер Фридрих будут свидетелями.

Гриддинг своими словами подтвердил то, о чем только что думал сам парень. Майер пристально посмотрел на «партнера», вздохнул и признал:

— Есть. Скажите, Чарльз, вы владеете оружием?

Гриддинг даже несколько оскорбился:

— Что за вопросы, парень? Я мужчина и, конечно же, владею оружием. У меня парочка ружей и револьвер.

— Ага… А чем вы вырубаете пыжи для снаряжения?

Инженер показал Киду пару высечек или, как иначе называли, пыжерез. Покрутив их в руках, Гюнтер выбрал более подходящую по диаметру:

— Вы не будете против, если я с ее помощью вырублю… Ага! Вот у вас есть небольшой кусочек жести.

Гриддинг поморщился, но махнул рукой. Его можно было понять: затупить, а то и вовсе замять края высечки можно было легко. Все-таки вырубать нужно было не мягкую, тонкую кожу или войлок, а жесть, пусть и не толстую. Майер примерился и резким ударом:

— Бах! — и снова, — Бах!

Два небольших кругляша остались у него в руках. Потом перебрал несколько зубил, проверив заточку, выбрал самое маленькое. И снова:

— Бах, бах! Бах, бах! — проделал в кругляшках насечки.

Вынув нож из ножен, лезвием аккуратно подцепил и выпрямил маленькие «клинья».

— И что это у тебя получилось! — присматривался Чарльз.

Кид, прихватив все те же листы с чертежами, осторожно: первая демонстрация — она такая, не облажаться бы — приколол листы к деревянному бруску сарая.

— Кнопки. Представьте сами удобство такого размещения каких-либо наглядных материалов на деревянной доске. Не нужен клей, который потом замучишься отскребать от доски, да и лист этот уже в целости с доски не снимешь, если его приклеить. А так — приколол, надобность пропала — снял. Доска чистая, лист с изображением или текстом — целый, лишь маленькая, почти незаметная дырочка останется. Только будет правильно и скрепки, и кнопки перед изготовлением цинковать — бумага ржавчиной от металла не испачкается.

Гриддинг в задумчивости покачался на носках, поскреб подбородок, встряхнулся, как пес, и спросил:

— Что-то еще?

Майер кивнул:

— Есть. Но давайте сначала подумаем над тем, что уже показано.

Они вернулись к столу. По распоряжению инженера, пожилая мулатка, вновь подала кофе с выпечкой.

— Как ты думаешь назвать эти… кнопки и скрепки, — спустя некоторое время спросил Чарльз.

Кид усмехнулся:

— Поначалу, я думал назвать их кнопки и скрепка Майера.

Остро зыркнув на Гриддинга, продолжил:

— Можно было бы одно из двух назвать — в честь партнера. К примеру, кнопка Гриддинга, но…

Оценив реакцию собеседника, который снова ушел в задумчивость:

— Но потом подумал, что это будет несколько нескромно. Производителей, возможно, будет раздражать постоянное напоминание фамилии изобретателя. Да и потребители сей продукции через какое-то время забудут эти имена, останутся лишь наименования: «кнопка», «скрепка». В то же время мне не чужд некий патриотизм, да и властям, думаю, понравится. Потому, пусть будут «вирджинская кнопка» и «вирджинская скрепка».

Гриддинг улыбнулся:

— Твоя мысль мне понятна. Я, правда, сам не из Вирджинии, но… Пусть будет, да! А что еще из «вирджинского» ты готов предложить?

— Думаю… Думаю, что… Х-м-м… «Вирджинский скоросшиватель» и еще одна «вирджинская кнопка».

— Ого! Еще два изобретения? Однако! А нарисовать можешь? — подался к столу Чарльз.

Некоторое время пришлось посопеть, изображая на новом листе… Искоса поглядывая на присутствующих, которые плотно обступили парня, глядя на его рисунок. Даже тетушка подалась всеобщему интересу, вновь навалившись на плечо.

— Вот… Вы же пользуетесь картонными папками для бумаг, не так ли? Но бумаги в этих папках никак не скреплены, просто лежат в ней стопкой. Стоит уронить развязанную папку и все высыплется из нее. А вот так… Вот эта полоска жести… Оцинкованная, конечно же! Крепиться полоской бумаги с задней стороны, края полоски через проколы заводятся внутрь папки. А здесь… Вот такая нехитро загнутая вдоль и сплюснутая с концов пластинка побольше. Проводим края нижней через вот эти отверстия… Здесь — два… Назовем их — «бегунки», они же туда-сюда передвигаются. И вот так — кладем сюда проколотый лист бумаги, а этой верхней пластиной прижимаем и фиксируем. И все — сколько бы листов вы сюда ни вложили, они не вывалятся наружу.

Гюнтер тоже уставился на рисунок, машинально потирая лоб.

— Блин! Это же еще и дырокол изобретать нужно! — шлепнул несильно по потираемому месту.

— Что еще? — не понял инженер.

— Ну… Вот эти дырки в каждом листе… Их же нужно чем-то проколоть да постараться, чтобы они были на всех листах на одном месте — чтобы аккуратно в папке лежали.

— И что ты думаешь по этому поводу? — уже без тени усмешки спросил Чарльз.

— Х-м-м… Что думаю? Что я думаю… Ну… Как-то, думаю, вот так это должно выглядеть…

Парень вновь принялся чертить, рисовать, вспоминая, что из себя представляет обычный канцелярский дырокол.

«Х-м-м… Обычный? Ну, где-то он — обычный, а сейчас — ни хрена не обычный! Так что мы… Как там Папанов говорил: «куй железо, не отходя от кассы!».

В глубокой задумчивости мужчины допили изрядно остывший кофе. Лишь Сюзанна со странной, какой-то загадочной улыбкой порой поглядывала на племянника.

— Хе-х… Гюнтер! А ты не мог бы мне показать тот камень, о который ты ударился головой год назад? — наконец опомнился дядя Фридрих, — Понимаешь… Есть у меня задумка… Стукнуть головой о тот камень моего сына Фрица — глядишь, что-нибудь и выйдет, а? А может, и самому о камень башкой посильнее приложиться?

Присутствующие переглянулись — уж не сошел ли с ума Фридрих Майер, но, заметив улыбку родственника, расхохотались. Сюзанна вкратце рассказала хозяину дома о происшествии прошлой осенью.

— Эх, Фридрих, — протянул с улыбкой Гриддинг, — Если бы дело было именно в том камне… Если бы было так просто, то я, глядишь, и сам периодически приезжал туда и стукался головой. Да уж… Гюнтер! Ты меня очень удивил. Прямо вот — очень!

Несколько успокоившись, инженер порядком остудил разгорячившихся в фантазиях Майеров:

— Не все так просто. Я бы сказал — все далеко не так просто. Процесс патентования весьма запутан и… Спорен, а еще — очень не быстр. И деньги за него порой дерут — самые несусветные. Если простое изобретение, которое вполне возможно, никому и не понадобиться, будет стоить пятьдесят долларов за регистрацию… То некоторые вещи… И до двух тысяч долларов иногда тянут. Сами понимаете, далеко не всем такое по карману. Именно поэтому неизвестные молодые изобретатели еще до регистрации продают свои задумки большим компаниям, а те уже регистрируют их на себя. Иногда — приглашают этих фантазеров к себе на работу.

— Ага. Платят им обычную зарплату за его изобретения, а все сливки снимают сами. Так ведь да? — засмеялся Гюнтер.

— Ну-у-у… — пожал плечами Чарльз, — У кого есть деньги, тот и правит этим миром. Ты еще молод, Кид… Но так было всегда, справедливость — это такое явление… Довольно редко встречающееся.

— Да, я знаю: поклонение золотому тельцу — далеко не новое занятие. Несмотря на все увещевания любого рода проповедников, люди остаются прежними. Да и сами проповедники…

Гюнтер махнул рукой, криво усмехнувшись.

— Да, да… Люди несовершенны, и наши святые отцы не исключение. «И пришел Иисус в Иерусалим, и нашел, что в храме продавали волов, овец и голубей, и сидели менялы. И сделав бич из вервей, прогнал он всех из храма!» — Гриддинг развел руками.

— Сначала людьми властвовали мудрецы-брахманы. Потом кшатрии, воины, которые все же прислушивались к брахманам. Теперь правят вайшьи — ремесленники и торговцы, чей бог — золотой телец. В конце времен власть перейдет к шудрам — слугам и наемным рабочим… — вспомнил что-то ранее читанное Плехов.

— Откуда это? — удивился Чарльз.

— Читал где-то про верования индусов, что поклоняются Будде, — пожал плечами парень.

Дядюшка Фридрих еще немного переговорил с Гриддингом по порядку оформления заявок в патентном бюро: как понял Кид — больше, чтобы убедиться в серьезности намерений и честности инженера, а потом они отправились домой, то есть, в дом дяди. Отужинав, оставаться ночевать не согласились, не сговариваясь. Тетушку-то еще найдут, где уложить спать, а вот Киду — на узком диванчике в гостиной спать «не улыбалось» совершенно. Уж лучше пару часов провести в дороге, но потом завалиться на родную и любимую кровать в своей комнате. А то, что смеркаться уже начало — так что? Эту дорогу они — и Кид, и тетушка, знали наизусть, с закрытыми глазами доедут. Да и дорога вполне хорошая, восемь миль — что здесь ехать-то?

Поначалу ехали молча. Оба наговорились за прошедший, выдавшийся длинным день — по самое не балуйся! Но потом Сюзанна как-то незаметно притиснулась вплотную, протянула руку, как будто облокотившись на заднюю спинку сиденья. Получилось, что ехала — приобняв парня и немного развернувшись к нему лицом. Гюнтер искоса поглядывал на женщину, ожидая начала разговора — ну видно было, что тетя о чем-то хочет поговорить. Однако первым разговор не начинал: ей надо — пусть и начнет.

— Х-м-м… Кидди… — все-таки не выдержала тетушка и начала почти шепотом.

Оно и правильно — вокруг уже почти ночь легла, тишина — аж в ушах звенит. Только глухо постукивают копыта по пыльной дороге, да лошадь пофыркивает изредка. Майер запрокинул голову, посмотрел в темное небо. А там… Россыпь звезд — ярких-ярких — руку протяни!

— Кидди… — еще тише протянула Сюзанна.

— М-м-м?

— Я вот спросить хотела… Ты что — и правда вздумал меня ревновать?

— К Гриддингу-то? — хмыкнул парень, — А то — нет? Я же не слепой, видел, как он возле тебя, что тот индюк круги начал выписывать. Да и некоторые тетушки вполне с довольством принимали ухаживания. Что — скажешь не так?

— Ну-у-у… Не то что не… Но это же нормально: серьезный, представительный мужчина ухаживает за женщиной. Он вдовец, я вдова. И не побаловаться, как некоторые, а с вполне серьезными намерениями.

— Ага… А побаловаться, значит, ты сама-то и не любишь?

Тетя больно ткнула его вбок:

— Я сейчас не об этом, а о том, что намерения его ко мне серьезны.

— Ты уверена? — фыркнул Кид.

— Ну а как иначе? — удивилась женщина, — Чарльз — мужчина серьезный, представительный. Я женщина приличная, не какая-нибудь там… Если такой мужчина ухаживает за такой женщиной, значит, намерения его вполне серьезны.

Гюнтер усмехнулся про себя, но сдержался, хотя чуть не слетело с языка, что эта вот приличная женщина… Угу! Кстати, минет в ее исполнении был вполне неплох, то есть какой-никакой опыт у нее и ранее имелся. И не бревно она, совсем не бревно — чувственная, заводная в этом деле. Нравится ей и умеет, да.

Видимо, Сюзанна что-то такое почувствовала в его молчании, так как отстранилась и вгляделась в его физиономию.

— Ах, ты поганец! Ты о чем это там задумался?

— Ай! — щипок в исполнении тетушки был очень даже чувствителен, — Ай! Ну больно же! Сюзи, ты чего щиплешься?

— Говори, о чем думал?! — приподнявшись на сиденье, грозно нависла над ним тетя.

Поджав под задницу вожжи, Кид обеими руками обнял женщину, подтянул к себе поближе…

— Ну-ка хватит меня тискать! — потребовала она.

— Так ты же сама спросила: о чем думаешь? Вот я и решил рассказать — о чем. А так как о таком на всю округу кричать не стоит, то и приобнял тебя, чтобы, значит, на ушко…

— Отпусти, Кид… Ну же! Отпусти, кому говорю!

«Э, нет! Сама спросила? Сейчас получишь ответ!».

Как ни отбивалась Сюзанна, как не отпихивалась от племянника, но он смог прижать ее к себе и поцеловать.

— А теперь слушай, о чем я думал…

— Ах, Кидди… Ну что ты? Ох… Ну давай, хоть с дороги съедем, вдруг кто поедет, а мы здесь…

«Х-м-м… Предложение здравое. Здесь где-то правее полянка у ручья должна быть. Так… Попона к коляске сзади привязана, фляжка с виски — у меня в кармане, как всегда. Костерок запалить? Ну, можно и без костерка, а то и впрямь кто увидит. Так… Где этот съезд с дороги?».