Гюнтер Майер сидел за круглым столом в гостиной дома дядюшки Фридриха, в Кристиансбурге, и «вкушал кофий». Не один сидел. Кроме хозяина дома, рядом с ним за столом, попивая кофе, негромко переговариваясь, сидели и тетушки: Сюзанна и Гудрун, супруга Фридриха. Детей дяди и тети — Фрица и Марии за столом не было, ибо предполагался разговор серьезный, о делах, а потому — нечего тут!

Было видно, что дядюшке не терпелось начать этот самый разговор, но он сдерживался. Получалось, что на свадьбе, несмотря на то что дядя был уже изрядно подшофе, но оставался при памяти, если все это время помнил о «заявке» племянника на некие соображения по поводу бизнеса с харчевней. За прошедший год Гюнтер зарекомендовал себя, как удачливый сукин сын: деньги появились, какой-никакой авторитет у патрульных, а главное — в семье заработал, почему бы и не послушать сопляка?

Лакомясь вкуснейшим и свежайшим кексом от тети Гудрун, Кид не прислушивался к разговору женщин. И так все понятно: обсуждалась все та же свадьба. Это теперь одно из самых обсуждаемых событий на долгое время не только в семействе Майеров, но и у ближайших соседей. Не могла Гудрун не поинтересоваться и подарками, что были вручены молодоженам. Гюнтеру уже было известно, что деньгами было собрано чуть более одной тысячи двухсот долларов. Очень приличная по нынешним временам сумма. Очень приличная! Это позволяло молодым по приезде в Пенсильванию либо купить подходящий дом, либо выстроить новый, если ничего приличного не будет найдено.

«Ну, конечно! Если только я один бросил на поднос, с которым обходила гостей тетушка Сюзанна, кружевной батистовый платочек, в котором было завернуто «колбаской» десять «орлов». Двести долларов — не хухры-мухры! Отдельная песня, как я разыскивал их по соседям, обменивая на бумажные банкноты, ибо у деда Карла нашлось в заначке всего шесть монет. Нет, так-то заначка была наверняка больше, но вот именно «орлов» обнаружилось всего шесть. Клад же, найденный индейцем, пока не потрошили, судя по всему. Именно Киршбаумы помогли добыть остальные золотые!».

С удовольствием парень припомнил, что после подсчета подаренного, Сюзанна посмотрела на него с особенной благодарностью. Помнила, кто кинул этот платочек!

Кроме денег, было подарено еще немало всякого-разного: от тканей, которые пригодятся для пошива постельного белья и прочих занавесок, до разной посуды. Даже поросят дарили! Хотя, куда молодым эти поросята? Пришлось Майерам забирать животинок себе, отдавая их стоимость наличными.

Но наконец парень насытился изумительной сдобой Гудрун и стал готов к разговору. Закурив, они с дядюшкой переглянулись, и Гюнтер начал:

— Я еще тогда, когда предложил вам подумать над этой харчевней, задумался: а что в ней можно подавать людям? Х-м-м… И вот что надумал: так как харчевня будет располагаться рядом с вокзалом, основными ее потребителями будут пассажиры, те, кто приехал в город, или же те, кто уезжает отсюда. Чем характерны пассажиры? Это люди, которые ограничены во времени. То есть, они заглянут сюда, чтобы быстро насытиться, а может, и прихватить с собой в дорогу что-нибудь из съестного.

— Но, Кид! Люди, которые уезжают из города… Они же могут взять с собой припасы из дома, — возразила тетя Гудрун, — А те, кто приехал, могут потерпеть и добраться до дома, где подкрепиться уже куда существеннее.

— Это ты сейчас, тетушка, говоришь про жителей нашего города и округи. Но есть ведь и другие, те же сезонные рабочие, те же железнодорожники, те же разного рода путешественники, для которых Кристиансбург — лишь место пересадки. Неважно — с поезда на дилижанс, или наоборот.

— Дорогая! Давай все-таки послушаем Гюнтера, — укоризненно поглядел на жену Фридрих, — Послушаем, а потом будем думать, что толково, а что — не очень.

— Ага… Так вот! Пища должна быть довольно простой, которую можно быстро приготовить или же разогреть и подать покупателям. А можно есть ее и вовсе не разогревая.

Готовясь к разговору, Плехов постарался тщательно вспомнить все то, что он знал о фастфуде. Да, да — все те гамбургеры, чизбургеры, хот-доги и прочие картофели фри, а также чикен- и другие бургеры. А еще он помнил, что люди, придумавшие рестораны быстрого питания… Не все, но некоторые! Да, те люди стали впоследствии миллионерами. Он не надеялся на это особо, но — а вдруг?!

Довольно быстро Фридрих понял, что так они не запомнят ничего из того, что на них сейчас вываливал племянник. Пришлось позвать детей: Марию, как обладательницу хорошего почерка, сделали секретарем совещания по выработке планов по захвату пустого сейчас рынка, младший Фриц был назначен помощником секретаря.

— Да, тетя, булочка, вот такая круглая булочка, — Кид показал на пальцах, что он имеет в виду, — Из пресного теста. Из хорошей пшеничной муки. Хотя… Можно и грубого помола. А лучше и то и другое: помягче и побелее — для публики почище, а грубого — для людей попроще. Режем ее повдоль, кладем на нижнюю часть котлету. Здесь уж сами смотрите, какое мясо использовать. А лучше — смесь разного. Потом, летом, когда будут в достатке овощи, можно класть на котлету и тонко порезанный томат. А пока — резаный вдоль соленый огурец.

Снова Гудрун прервала племянника, вдаваясь в подробности. Пришлось «морщить лоб», вспоминая, а также ожидая, когда «откровения от Гюнтера Майера» будут нанесены на «скрижали» симпатичным, пухленьким секретарем.

— Хот-дог… Не спрашивайте, почему я его так назвал, ибо я и сам не знаю. Но название хлесткое, вызывающее вопросы, а если в человека есть вопросы, то уж будьте уверены — ответ он запомнит точно, а, значит, запомнит и сам хот-дог. Что это такое, спросите вы? А я отвечу! Это все та же колбаска, только помещенная в уже продолговатую булку, разрезанную повдоль. Сюда можно добавить ту же квашеную капусту, полить все это соусом, добавить горчицу — кому как нравится. Клиенту придется по вкусу то, что добавка к этой колбаске будет на его выбор. Ты же, тетя Гудрун, умеешь готовить прованский соус?

Тетя задумчиво кивнула.

— В-о-о-т… А если в этот соус добавить тертого чесночка? Для вкуса. А? А если перчика чили? Или чили лучше добавлять в томатный соус?

— Остро выйдет! — вставила свои «пять центов» Сюзанна.

— И отлично! — взмахнул руками Кид.

— Почему это отлично? — удивились уже обе тетушки.

— Да потому что здесь, у вас в харчевне будут в наличии и в хорошем выборе и напитки, которыми можно затушить полыхающий во рту пожар.

— Какие напитки? — подался к столу дядя.

— Ну… Рюмку виски или бурбона. Для женщин и детей — лимонад…

— Х-м-м… Лимонад. Можно хорошо и недорого закупиться сухим лимонадом, — размышлял Фридрих, — А разводить его уже прямо здесь, перед продажей.

— Да, согласен. А еще я слышал… Мистер Клеменс говорил, что есть такая машина, чтобы в напитки добавлять газ. Газированный напиток получается, шипучий такой, с пузырьками. Детям и женщинам, говорят, очень нравится. Еще… Еще — пиво, темное и светлое. Этот… Как его? Коричневый эль, вот! Можно заваривать черный чай…

— Отвыкли уже люди от черного чая, — покачал головой дядюшка, — Все больше кофе пьют.

— А если этот черный чай готовить по-новому? Представь: в черный чай добавлять лимон, разные ароматные травки, и подавать холодным. В летнюю жару — самое то выйдет. Только сразу надо продумать о розливе всех напитков в бутылки.

— Это сколько бутылок нужно будет покупать-то? — возмутился дядя.

— Так их стоимость ты включишь в цену готового, разлитого в бутылки напитка. И это… Бутылки нужно будет заказывать другие!

Гюнтер вспомнил то крайне неудобное убожество, которое представляли собой современные бутылки: коротенькие, пузатые, словно бочонки, с очень неудобным, коротким горлышком. Их одной рукой и не удержишь, двумя держать надо! Кид, взяв лист бумаги, нарисовал современную Плехову бутылку, емкостью в половину литра, ну или в пинту, считая по-местному.

— А зачем… — начал было дядя.

— Чтобы удобно было держать одной рукой. В одной руке — гамбургер, в другой — эта бутылка с напитком. И очень важно, дядя, очень важно придумать этикетку на эти бутылки. Чтобы ярко, красочно и название запоминалось. Что-то вроде… «Напитки от Фридриха Майера. Лимонад». Или… «Напитки от Майера. Браун эль». Чтобы запоминали люди.

Дядя погрузился в раздумья: сложив руки на толстом пузике, крутил пальцами, надувал щеки, дудел себе под нос что-то не опознаваемое. Наконец, выдал:

— Много! Затрат много. Я не потяну!

— Ой, да ладно! — отмахнулся Гюнтер, — Вон, у дедов в долг попроси. У Карла и у Иоганна. У них точно есть заначка. Да и сколько тебе здесь надо? Долларов двести-триста?

— Ты забыл про саму харчевню. А это тоже — не шалаш сложить! — рявкнул возмущенно Фридрих.

— Ладно, ладно… — примирительно поднял руки племянник, — Пусть будет — пятьсот. Предложи им эти деньги внести в качестве доли. Прибыль — пропорционально вложенному капиталу.

Парень почесал затылок:

— Глядишь, и я сколько-то вложу.

«Так и копеечку пристрою и покажу дядьке, что своими деньгами рискую. Откуда деньги возьму? Так телеграмму принесли — девки из Ноксвилла через неделю приезжают. Вот и денежки привезут! М-да… Еще где-то жилье им нужно снимать — тоже проблема. И это еще Сюзанна не знает о приезде девиц, вот устроит мне головомойку!».

Тетушка, видимо, пораздумав, решила, что почти известная связь Гюнтера с рыжей ирландкой — хорошая ширма, чтобы скрыть ее собственные шашни с тем же самым индивидом. О чем и шепнула, улучив минутку.

«Но вот как она отнесется к приезду шлюх — даже боюсь предположить!».

Соусы: майонез, томатный, чесночно-грибной здесь знали, любили и готовили давно. Кид лишь посоветовал поострее их делать. Но, опять же, иметь под рукой как минимум три варианта: простой, без специй — для женщин, детей и прочих язвенников, медиум и стронг.

Сюзанна воодушевилась планами и заявила, что пиво — обоих видов, а также виски — берет на себя.

«Она девушка практичная, совсем не дура и центы считать умеет. Вот пусть и варит все это у нас на ферме и поставляет дядюшке!».

Акцизы. Акцизы, мать иху так! Гюнтер ляпнул:

— А закупить для начала бочонков по пять у официальных производителей. А потом, при следующих закупках, разбавлять, то есть — в официальную поставку добавлять свое. Скажем… Три бочонка — от производителя, два — от тети Сюзи. И при проверке все подтвердят: да, есть такой договор, поставки ведутся.

Дядюшка развеселился:

— Вот ты пройдоха, племянничек! Хотя ты прав. Да в общем-то, многие так и делают.

Обсудили саму харчевню. Кид настаивал, что заведение должно иметь свой узнаваемый вид.

«Вот как те закусочные «динеры» по всем штатам. Или как желтое такси в Нью-Йорке. Понятно, что всего этого пока и в помине нет, но — будут же!».

Посмеялись, соображая по поводу названия.

— Нет, дядя. Твоя фамилия в названии должна быть обязательно. Всяких харчевен много, а «Фастфуд от Майера» должна быть одна.

— Фастфуд от Майера… — пожевал губами дядюшка, — Фастфуд от Майера. А что — мне нравится! Звучит, черт возьми.

— Не менее четырех столиков в самом заведении: два — под скатертями, для чистой публики. Два, а лучше — четыре — простых, но добротных стола для людей попроще. В летний период обязательно — открытая веранда под пологом. Тоже столиков на пять-шесть, — продолжал сыпать предложениями Кид.

Посидел в раздумьях, вспомнил:

— Вот еще что… Расписание поездов известно. Нужна выездная торговля. Хорошая, ярко расписанная тележка. Внутри — разделенное пространство. Отделы для еды и для напитков. И пробкой это отделать, чтобы жар от горячей пищи не нагревал напитки. Немаловажно выбрать продавца — это ни в коем случае не чумазый парнишка в грязной одежде, а… Лучше всего — девушка в чистом, накрахмаленном фартуке и накрахмаленном же чепце. Вся такая симпатичная и очень аккуратная.

Так, так, так… Упаковка. Дядя! Нужно будет заказать бумажных пакетов, в них и будете складывать все эти бутерброды. Пакеты, само собой, с логотипом «Фастфуда от Майера». Что такое логотип? Ну-у-у… Картинка яркая, запоминающаяся, с названием. Потом можно уже и картинку не печатать, но название оставить. Вот и получится «логотип», то есть всеми узнаваемое слово, которое однозначно говорит именно о «Фастфуде от Майера».

Нужно все сделать так, чтобы любой покупатель, неважно кто он… Вот представьте: молодая дамочка с ребенком и мужем… Перед поездом заходит в харчевню и заказывает снедь на всю семью. Там и гамбургер для мужа с острыми соусами… И пара бутылок пива, конечно же! Для себя — что-то вроде пакетика картофеля фри, куриные крылышки в кляре, ну и… Лимонад! Для ребенка — чизбургер, пара шоколадных кексов или апельсиновых пончиков, черный холодный чай с лимоном и кусочками груши. И все это — горячее, свежее — прямо при ней упаковывают в новые бумажные пакеты… С логотипом, ага! Туда же помещают несколько тонких хлопчатобумажных салфеток — ребенку мордочку вытереть после еды, самой руки протереть, мужу — усы от пивной пены избавить. М-да… Еще корзиночки нужны, небольшие, из лозы плетеные. Все это помещают в корзинку и передают ей, дамочке. Понравится ей такое? Думаю… Нет, я уверен — очень понравится. И все это проделает не хмурый, небритый мужик, воняющий своим и конским потом, а девушка, чистенькая, во всем том же фартучке и чепце. Красота же?

Озадаченно вздохнула тетя Гудрун:

— Я думала, что мы справимся сами: с Марией и Фрицем. А здесь еще людей набирать нужно будет…

— Да, — согласился Гюнтер, — Скорее всего — придется еще пару человек нанимать.

Коротко взглянув на Кида, высказалась Сюзанна:

— Ну, одну девчонку я даже знаю — это будет моя Марта. Зимой на ферме работы не так много, мы с Амелией сами справимся. Вот Марта и поможет вам. И денежку какую заработает, себе на банты и ленты.

«Э-гей… Это чего это она на меня так косится? Х-м-м… Это она решила сюда Марту сплавить… Ха-ха-ха! От меня подальше? Нет, ну… Правильно, в общем-то. Я и сам спокоен буду!».

Тетя Гудрун, подходя с практической точки зрения, посетовала, что мяса много в переработку пойдет, а новомодная, купленная мужем мясорубка, не очень удобна: одно дело для семьи мяса накрутить, другое дело — вона какие объемы! На вопрос Кида: «а шо такое?», его повели на кухню, где и продемонстрировали этот агрегат.

«М-да… Нет, так-то уже вполне узнаваемая мясорубка с приемным окном, винтом Архимеда, ножом и решеткой. Только вот стоит эта весьма тяжелая штуковина на столе на четырех ножках и к столу никак не прикреплена!».

Дядюшка объяснил:

— Видишь, Гюнтер? Одной рукой приходится держать ее, чтобы она по столу не елозила, а другой рукой крутить. Гудрун очень устает и сильно ругается, когда решает котлеты приготовить. У Марии удержать это устройство не получается. Даже Фредди не может работать на ней долго, устает сильно.

«Ага, я знаю, как помочь этому горю. Но! Но здесь мне понадобится помощь уже другого человека. Не зря же мы с ним зацепились языками на свадьбе. Да, да, это батюшка Вилли, то есть тесть Кейтрин, управляющий на цинковой фабрике!».

Снова лист бумаги, снова задумчивая и кропотливая работа по выполнению рисунка, при этом стараясь не отвлекаться на дыхание тетушки Сюзанны, которая нескромно навалилась на его левое плечо, следя за «творчеством» племянника.

— Вот! Вот что исправит этот недостаток. Видите, дядя, обычная струбцина. Прикручиваешь мясорубку к столу и остается только мясо подкладывать и крутить рукоятку.

— М-да… Но ведь это уже другая мясорубка, — пробормотал Фридрих, — И где ты ее собираешься заказывать?

— У мистера Чарльза Гриддинга, нашего нового родственника. Мы разговаривали с ним на свадьбе, и он обмолвился, что у них на фабрике имеется небольшая литейка, где льют чугун для собственных нужд. Ведь на производстве постоянно что-то выходит из строя, поэтому приходится изворачиваться, а не ждать прибытия запчастей, заказанных где-нибудь в Массачусетсе или в Нью-Йорке. Решетки там какие-то, задвижки и дверцы. Станины, опять же! Он даже приглашал меня в гости, обещал показать фабрику. Вот я и думаю, может, прокатимся, дядюшка, навестим мистера Гриддинга, полюбопытствуем, а заодно и поговорим.

Дядя задумался. А Сюзанна усомнилась:

— Кидди, разве хорошо вот так, заранее не известив, без приглашения?

— Но он меня сам приглашал. А извещать… Мы что — плантаторы какие-нибудь, которые мнят себя сродни аристократам Европы, чтобы обмениваться извещениями? Мы кто? Мы простые фермеры…

Гюнтер посмотрел на дядю.

— Да, фермеры и предприниматели-торговцы. То есть, люди простые, всем этим этикетам не обученные. Приглашал? Вот мы и заявились. Вот еще — родственников я не извещал о намерении совершить визит. Долой эти сословные замашки! За что боролись пламенные революционеры и отцы нации?

Фридрих поморщился и Кид понял, что перебарщивать все же не надо, не всегда скоморошество в тему.

— Нет, ну так-то — почему бы и не заехать, в самом деле? — почесал подбородок дядя, — Мы не денег просить едем, в конце концов. Ну, не сможет он уделить внимания — занят, к примеру, так мы негордые, развернемся и уедем.

Тетя Сюзанна почему-то попросилась ехать с ними. С некоторым недоумением поглядев на женщину, Кид попытался понять: где женщина и где фабрика? В чем ее интерес? И лишь порозовевшие щеки тети заставили пробудиться что-то глубоко внутри него. Что-то недоброе, темное, вонючее зашевелилось и, прорычав, хрипло спросило:

— А фабрика ли ей нужна, этой тетушке? Фабрика? Или мистер Гриддинг, управляющий и вдовец по совместительству? Импозантный такой мужчина лет пятидесяти на вид.

«Ах, она… Лукавая! Она решила презлым ответить за предобрейшее? Повинна смерти! Ну, пусть не смерти, но… Это что же такое, а? Я вас спрашиваю, или — где? У-у-у… Коварная!».

Но женщина, так и алея щечками и шеей, старалась всю дорогу на Гюнтера вовсе не смотреть. Хорошо, что дядя Фридрих, продолжая пребывать в глубокой задумчивости от громадья планов, не заметил сконфуженного вида сестры и злых стрел, метаемых из глаз племянником. Фабрика располагалась на юго-западной оконечности города. Точнее, даже за его пределами, но не так уж и далеко, то есть ехали недолго.

«М-да-с… Одно название, что фабрика. Сараи какие-то. Хотя нет — вон там кирпичные здания, невысокие, одноэтажные и изрядно закопченные!».

Управляющего нашли довольно быстро, Кид лишь успел покурить, чтобы успокоиться, а тетушка — прогуляться невдалеке в одиночестве. Радушно поздоровавшись с дядей Фридрихом и Гюнтером, все основное внимание в приветствии чертов вдовец уделил понятно кому. И этой «понятно кому» сие внимание чрезвычайно нравилось, что никак не могло улучшить настроение Кида. Он уже даже подумывал, как бы смыться понезаметнее, но… Не поймут! Прежде всего — дядя.

Экскурсия по фабрике много времени не заняла. Очень уж отчетливо морщила прелестный носик Сюзанна. Оно и понятно: грохот, сажа, дым, ругань мастеровых, их неприглядный внешний вид — разве же это может быть по душе такой интересной женщине, как Сюзанна Иоганновна? Но кое-что Гюнтер Майер все же увидел:

«Ага. Литейка есть, даже токарная мастерская есть. Небольшая, правда, но мне здесь гигант промышленности и не нужен!».

После этого, по предложению Гриддинга — день уже клонился к вечеру — они проехали к дому сего джентльмена. Проехали порознь, то есть Кид с дядей в своей коляске, а тетю мистер вдовец пригласил в свою.

«Мать твою! Это не амеры, это не Гриддинги, это какие-то цыгане бессарабские. Одну кобылку умыкнули, сейчас норовят и вторую из стойла увести. Это у них семейное, что ли? «Повбивав бы, гадив!».

В ожидании кофе им были предложены напитки. Кому покрепче, а кому — послабее. Дядюшка с удивлением покосился, когда Гюнтер хмуро накатил бокал с тремя «шотами» виски. Замахнул «чиста по-русски», залпом. Даже не столько по-русски, сколько… Как какой-то одесский биндюжник в дешевом трактире!

— Ну-с, уважаемые, о чем вы хотите со мной поговорить? — с доброжелательной улыбкой спросил мистер Чарльз.

И дядюшке даже пришлось пнуть под столом племянника, чтобы тот вышел из состояния мрачной меланхолии. И правда — чего тогда сюда перлись?

— К-х-х-а… Да вот, решили полюбопытствовать, нельзя ли изготовить на вашей фабрике одну вещицу, — пробурчал парень.

— На фабрике? Но позвольте… Она же у нас не механическая, а просто фабрика по обогащению цинковой руды, — удивился паскудный вдовец.

— Но литейка-то у вас есть? И токарка тоже имеется. Да и не на поток эти изделия предлагаем поставить, а в качестве пробы, что ли.

Гриддинг озадаченно хмыкнул, но, покосившись на Сюзанну, решил продолжить разговор:

— Ну, хорошо. А могу я полюбопытствовать — что за изделие имеется в виду?

— Можете, — кивнул Гюнтер и, достав из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое лист с рисунком, протянул его собеседнику.

— Так, что здесь у нас? Х-м-м… Интересно. Это же мясорубка, если не ошибаюсь? — Чарльз явно заинтересовался.

— Она самая! — буркнул Кид.