Наконец, они уселись. Сам Гюнтер, да и, пожалуй — Пауль, были сыты, потому как не прошло и часа с тех пор, как они вышли из-за стола таверны. Девицы же вполне активно вкушали принесенные Клэр яства. И вряд ли они были голодны…

«Не впроголодь же содержит их Долли? Вон какая Сабина пышечка, прямо — кровь с молоком!».

Но присмотревшись к столу, Кид, как ему показалось, начал понимать, в чем тут подвох.

«Паштет какой-то… Сырная нарезка, ветчина и окорок. Бифштекс с непонятным, вроде бы рисовым гарниром, политым неизвестным соусом; пирог, похоже, тыквенный. И свежий причем пирог! Пирожные, судя по виду и запаху — шоколадные. И вот эти фрукты в ассортименте. Однако! Мы вот, распивая и закусывая в зале, такого не заказывали. Да я и понятия не имел, что все это имеется в меню! Оказывается, есть. Здорово похоже на консумацию. То есть, девчонка притащила нам все самое дорогое, что есть в заведении. Х-м-м… Ай, молодцы! Ловко работают. Но… Не устраивать же скандала. Да и не думаю я, что это будет стоить нам каких-то бешеных, неподъемных денег. Так что — пусть их, вон с каким удовольствием они все это лопают!».

Виски, кстати, тоже был очень неплох. Наверное, один из лучших. И вино не из последних. Сам Гюнтер обошелся одним «шотом» и на Пауля посмотрел с недоумением, когда тот предложил повторить.

— Это вот ей нужно добавить! — кивнул Кид на Сабину, — Ибо именно она предположила, что станет более раскованной, если выпьет.

— Ты решил меня споить? Но зачем? — засмеялась пышка.

— Не споить, а лишь довести тебя до состояния, когда ты перестанешь смущаться! — поднял палец Гюнтер, — Это разные состояния.

— Х-м-м… А почему ты сам не пьешь?

— А мне это ни к чему. Я и так не смущаюсь, — пожал плечами парень.

— Ты такой развратный? — усмехнулась Сабина, — Вот уж не поверю, ведь ты такой молоденький. Сколько тебе лет, Гюнтер? Шестнадцать? Семнадцать?

Киршбаум по-идиотски заржал:

— Ему пятнадцать, красотка!

Обе девушки были поражены. Да так, что даже Клэр отставила бокал с малагой, которую с удовольствием потягивала все это время.

— Пятнадцать? Пауль, ты шутишь?! — покачала головой пышка, — Нет, Гюнтер, скажи правду, он же шутит? Тебе что и впрямь пятнадцать? Год дэм… И ты уже такой бесстыжий, что готов меня раздеть прямо вот так, при свете лампы, в присутствие других людей?

— Ну а что здесь такого? Мне нравится любоваться голыми красивыми женщинами, и, согласись, при свете лампы это делать куда проще, чем в полной темноте. А что до присутствия Пауля или Клэр… Не хочу вас обидеть, девочки, но полагаю, что Клэр уже видела тебя с мужчиной. Что касается Пауля… Ты ему понравилась сразу, он вот прямо воспылал к тебе… Но жребий быть с тобой первым выпал мне, ха-ха-ха!

— Ты обманул меня, пройдоха! — заорал Киршбаум.

— Ой, уже успокойся, дружище, — поморщился Кид, — Как говорится: померла так померла. Х-м-м… О чем это я? Ага… Так вот: мы договорились, что в процессе поменяемся партнершами. Вы же не против, девочки?

Удивленная Клэр, уже пьяненько поблескивая глазками, молча перевела взгляд на подружку, как бы в ожидании ответа более опытной. Сабина фыркнула и покачала головой.

— Ну и правильно: нравится — не нравится, терпи, моя красавица! — кивнул Гюнтер, вызвав смех Киршбаума и якобы возмущенные пофыркивания по стороны путанок, — Но это еще не все, красавицы.

— Не все? — широко распахнула глаза Сабина, — И что ты придумал еще, развратный мальчишка?

— Ну уж… Сабина! Ну чего ты так, а? Развратный мальчишка… А еще я придумал, что в процессе… х-м-м… Да, в процессе! Мы попробуем это сделать с тобой вдвоем.

— Как? Вдвоем? Х-м-м… Однако… — сейчас Сабина была очень даже серьезна и несколько задумчива, — А ты знаешь, Кид… Это стоит несколько других денег.

— Мы уже давно хотели с Паулем попробовать, так что в складчину это будет нам по карману, — Гюнтер махнул рукой, — Не думаю, что ты запросишь каких-то немыслимых денег. Но, опять же, полагаем, что и ты отнесешься к этому с максимальным прилежанием.

Похоже, что весь вид Кида, со спокойствием и деловитостью рассуждающего о таких вещах был несколько… ошарашивающий. С досадой парень подумал:

«Да уж… Переборщил, похоже. Вон — даже Пауль заметно покраснел. А «малая» вообще сидит молча, бокалом с вином закрылась. Типа «Меня вообще здесь нет!».

— Х-м-м… Даже не знаю, что и сказать… — пробормотала Сабина, — Мне нечасто приходилось видеть настолько циничных людей, но чтобы они были такими молодыми — так и вовсе в первый раз. Ну, хорошо… Только, мальчики… Хочу вас сразу предупредить, что и у меня такого опыта прежде не было. Все было как-то сильно проще, обыденно.

— Ну ничего, дорогая, — наклонившись к столу, Кид погладил девушку по руке, — Вместе мы справимся, я уверен.

Последняя фраза так развеселила пышку, что она заразительно расхохоталась. За ней рассмеялась Клэр, а потом уж и Пауль.

— Есть такая забавная история, анекдот… Как-то договорились три джентльмена позабавиться с одной девчонкой. Посидели также за столом, а потом одному приспичило отлучиться. Возвращается он в номер, а там картина: девчонка стоит на четвереньках, а двое его друзей… Ну, с двух сторон, значит. Этакий — тяни-толкай. Он быстренько раздевается, и, потирая руки, подходит к кровати, спрашивает: «Ну что, кого подменить?». Девица, вынимает член изо рта, поворачивает голову и отвечает: «Меня подмени, а?».

«А они веселушки, оказывается. Вон как пышка хохочет, аж ножками сучит!».

Пользуясь моментом, Гюнтер чуть убавил фитиль в лампе, превратив свет в красный, трепещущий лепесток, и потянул Сабину за собой на тахту.

— Подожди… Надо хоть ширму поставить, — попыталась внести свое ви́дение девушка.

— Ерунда! Пауль, обрати внимание, насколько я честен: ты застолбил за собой кровать, и я на нее не покушаюсь! — гордо вскинул голову Майер, увлекая девушку в горизонтальное положение.

— Ты совсем уже… Бесстыжий! — шепнула та на ухо.

— Что есть, то есть, спорить не буду, — принялся он поглаживать ее роскошную попу, — Хотя… Вопрос как минимум дискуссионный: что есть стыд и каковы бывают его степени. Вот, к примеру, я полагаю, что эти панталончики на тебе явно лишние…

Помогая хихикающей девчонке стаскивать с себя указанную деталь туалета, Кид еще раз окинул взглядом ее фигуру.

«Нет, ну что сказать… В общем-то… Фигура у нее вполне пропорциональна: задница — зачетная, талия довольно узкая, ножки — тоже ровные, полные такие. Симпатичные ножки, в общем… Грудь? Ну, грудь — богатая, да. Это Киршбаум на такие груди слюну пускает, а мне и поменьше бы сошла. Вот смешно: если представить, что девчонка была бы слеплена из пластилина, то положить ее на ровную поверхность и немного покатать. Она бы убавилась в ширину и прибавила бы в длину. Вот тогда был бы — самый цимес!».

Гюнтер потянулся к губам Сабины, но та вдруг быстро спрятала лицо ему подмышку, откуда еле слышно пробубнила:

— Я не целуюсь, Кид. Я не целуюсь в губы! Нет-нет-нет, даже не предлагай.

Он, подхватив за попу, подтянул ее повыше, заставив тем самым оказаться лицом к лицу, глаза в глаза.

— Почему это?

— Ты совсем сдурел, мальчик — целоваться со шлюхой? — быстрым, горячим шепотом обдала она ему шею, — Ну, ладно, были бы мы с тобой одни. Но ты ведь предупредил, что и твой друг-красавчик тоже будет в этом участвовать. И как же я буду целоваться с тобой после того, как возьму у него? Ты подумал об этом?

— М-да… Резонно! Извини, не подумал. Хотя… Пока тебя целовать можно? Ведь еще ничего не случилось.

— А ты не подумал, сколько раз я делала это раньше?

— Ну-у-у… Ты думаешь, приличные леди этого не делают? Уверен, что делают. И представь, знакомиться джентльмен с такой леди, у них там… Ну, чувства, все дела… И что же? Ему что — раздумывать, делала она это кому-нибудь раньше или нет? Целовать ее или же воздержаться? И сама подумай — как это воспримет леди, если вдруг этот мудак все-таки откажется ее целовать?

— Ой, Кид… Слушай, ты такой интересный! — вдруг заявила девушка, — Так непривычно рассуждаешь. Обычно-то как… Все просто: вот тебе пара долларов, и становись, девка, раком. А с тобой… Ну, то есть с вами: с тобой и Паулем, так здорово. И щедрые вы опять же… Даже не сговорились заранее, сколько мы с вас возьмем утром.

— Если ты переживаешь за это, то — зря. Сколько скажете, столько и заплатим. Не думаю, что вы решите нас облапошить на невероятную сумму. Ну, парой долларов больше, парой — меньше. Чепуха это все! Главное, чтобы нам с вами было хорошо, и чтобы вы остались довольны, не вспоминали о нас, как о последних мерзавцах.

— Скажешь тоже — как о последних мерзавцах? — протянула пышка и, замерев, прислушалась.

Все это время они вообще не обращали внимания на то, что происходит на кровати. Сейчас Кид, вслед за Сабиной, прислушался, но не стал подглядывать. Оттуда доносилось невнятное бормотание, неразборчивый шепот, иногда перемежаемый хихиканьем Клэр.

«Значит, Пауль все же не последний мудак, отнесся к девчонке нормально!».

Сабина хмыкнула, посмотрела в глаза Гюнтеру и шепнула:

— Я думаю, что пора переходить к делу.

— Я тоже так думаю, красавица, — «А что? Она симпатичная, веселая и, похоже, совсем не глупая. Сказать ей комплимент — так у меня язык не отсохнет, а ей приятно!».

Девчонка начала сползать по его телу ниже, однако он притормозил сей процесс:

— Погоди! Давай все же снимем твою сорочку.

Сняв панталоны, пышка не позволила стянуть с себя верх, только до предела расшнуровала тесемку. Вышло почти до пояса. Ничего не мешало Гюнтеру любоваться ее «дыньками», но сейчас…

— Я хочу любоваться тобой, пока ты это делаешь… — шепнул Кид.

— Ох, Кидди… Что ты творишь, а? Несносный ты мальчишка. Но ведь и как тебе отказать?

Вид девушки чуть сверху был… К-х-м-м… Вид был великолепен! И ощущения ему под стать.

«Все-таки как меняет вид женщины такой вот еле заметный свет. Да еще и красноватого оттенка. В таком свете даже дурнушка предстает загадочной красавицей, а здесь и вовсе… Ох, ты ж… Молодец она. Вот молодец, ничего не скажешь. Умеет!».

В какой-то момент Сабина отвлеклась, подняла голову и пробормотала:

— Какой он у тебя… Да уж… Остается только надеяться, что у твоего дружка он все же меньше. А то прямо и не знаю…

При этом она продолжала ласкать Кида рукой.

— Нравится? — улыбнулась она.

— Очень. Ты вообще — мастерица! — сделал он ей весьма сомнительный комплимент, спохватился было, но понял, что девушке понравилось.

Она опять склонилась, закрыв обзор своими густыми каштановыми волосами, сейчас казавшимися почти черными.

— Ах… Гюнтер! Ну что такое, мистер Майер! — слегка возмутилась она, — Мог бы и вытащить…

«Ага, как же! Вытащить. Самое классное мгновение — испортить. Нет, я еще и придержал ее голову руками!».

Девушка вскочила и, не обращая внимания ни на что…

Здесь, прежде всего — на Пауля и Клэр!

Принялась отплевываться в салфетку.

— Вот же… Нет, мне надо срочно прополоскать рот! — и взяв со стола бутылку виски, пышка сделала пару весьма изрядных глотков.

— Гыр-гыр-гыр… — задрала она лицо кверху.

А потом… Проглотила, пояснив:

— Хороший виски, чего добру пропадать? Может, покурим?

Гюнтер встал и, подойдя к девчонке, бросил взгляд на кровать…

«Нет, там оба ушли в процесс и ни на что не обращают внимания!».

Подтянув Сабину к себе, он крепко поцеловал ее.

— Гюнтер! Ты все же сумасшедший. Мы же вроде бы договорились! — сердито выговаривала она ему, чуть отстранившись.

— Мне было очень хорошо. Вот я и решил выказать тебе свою благодарность, — пожал он плечами.

Пышка погладила его по щеке и прошептала:

— Ты все-таки сумасшедший, Кидди. Но такой милый!

Девушка развернула стул так, чтобы они сидели спиной к кровати. Усевшись ему на колени, чуть слышно шептала на ухо:

— Клэр у нас совсем недавно. И полугода нет… Стесняется всего! Не будем смущать малышку.

Они покурили одну пахитоску на двоих, улыбаясь и передавая ее друг другу.

— Ты знаешь… Я впервые за долгое время хочу. Сама хочу, представь! Нет, ты не можешь этого представить, Гюнтер, — шептала вновь ему на ухо, — Я вся мокрая от предвкушения. Все, ты докурил? Пойдем…

— Ты сверху? — спросил парень.

— Вот как? Ты позволишь мне быть сверху? — удивилась она, — Хорошо. Только не торопи меня. Если ты не против, я хочу насладиться, не спеша…

Кид дождался, когда она пришла к финишу: бурно и совсем не стесняясь. А потом несколькими интенсивными толчками закончил сам. Хитрая пышка здесь процесс контролировала: соскочила вовремя, засмеявшись предовольно. Поцеловав его в шею, убежала за ширму, к трюмо. Полилась вода, брызгая в жестяной таз…

«Есть у них какие-то свои секретики, чтобы не залетать. Еще у Анны девчонки мне рассказывали, что какие-то хитрые подмывания, какие-то травяные настои. Только вот тогда я ни хрена не понял!».

Потом они снова покурили. К столу подошли и Киршбаум с Клэр: девчонка замоталась в простыню, так что только одна голова выглядывала. Она вообще была довольно милой, эта рыжая ирландка. Но совершенно не похожа на Гленну: если та Рыжая была высокой, красивой, то эта — совсем наоборот — мелкая мышка. И еще — круглолицая и курносая, тогда как у подружки Гюнтера был красивый, правильный овал лица и тонкий, ровный носик.

«Но милая, эта Клэр, не отнять!».

Мелкая, накинув на себя платье, сбегала вниз и притащила спиртовку, на которой сноровисто сварила кофе. Почувствовав, что проголодался, Гюнтер немного перекусил, в чем Киршбаум составил ему компанию. Выпили и «по маленькой», девки же допили вино.

— Ну что, Сабина, пора приобретать новый опыт? — уставившись на пышку, плотоядно усмехнулся Кид.

Та зарумянилась щечками и жеманно возмутилась:

— Хоть предупредил бы, что не оставил своего намерения. Я бы тогда виски выпила.

— А что мешает тебе сделать это сейчас?

— И правда! — девица наполнила рюмку до края и лихо замахнула ее.

Покосилась на парней, сидевших молча, явно в ожидании, и вздохнула притворно:

— Хоть покурить мне можно? Перед этим…

Гюнтер чувствовал, как волной нарастает желание. И даже не желание, а… Похоть? Плехов и в реальной жизни не был опытен в таком деле: так, пара случаев со знакомыми в саунах — не в счет. Краем глаза глянул на Пауля — похоже, тот вообще замер в ступоре.

— Ну ладно… Я готова! — как-то подчеркнуто обреченно затушила пахитоску в пепельнице пышка, явно переигрывая, — Давай, командуй, юный развратник, что и как мне делать.

— Садись на край кровати, — хрипловато произнес Кид.

— Ага… Готово. Вот так, да? — девица уселась на краю с подчеркнуто деловитым видом.

С настолько деловитым, что это было очень забавно. Даже Клэр это поняла и фыркнула в простыню.

— Ага… Вот мы вот так встанем… Пауль! Ты чего замер? Иди сюда, — скомандовал Майер, — А ты, значит… По очереди, у каждого… Чтобы подготовить мужчин к дальнейшему.

Сабина хмыкнула:

— А чего вас готовить? Вы — вон, и так готовы, на зависть многим. О май гот… У этого еще больше! Да что же сегодня за день-то?! У одного… Дубинка какая-то. У второго — целое полено.

— Ты не отвлекайся, красотка. Слышала, у немцев есть такая поговорка: «Глаза боятся, а руки делают!»?

Не прямо вот так, но что-то подобное в фольклоре немцев и впрямь было.

— Да-а-а? То есть можно только руками, да? — обрадовалась было девица.

— Нет, здесь и губы твои понадобятся, и твой ловкий язычок…

— Ну вот… — вздохнула путанка, — А я уж думала, что легко отделаюсь.

— Ой! — пискнула от стола Клэр, — Я, наверное, пока за ширмой посижу.

— Куда? — отвлеклась от «работы» Сабина, — А ну-ка, мелкая, иди сюда! Вот, садись у изголовья кровати и смотри, перенимай опыт. На будущее — полезно. А то и подменишь меня, если устану.

Было видно, что такой перспективе Клэр не обрадовалась, но послушно села рядом, на расстоянии вытянутой руки и с широко раскрытыми глаза принялась наблюдать, как «священнодействует» коллега.

Отдавшись ощущениям, прикрыв глаза, Гюнтер кайфовал:

«Либо она лгала, когда говорила, что для нее это внове, либо… Либо и впрямь девке интересно такое. Ха! А Киршбаум-то точно впал в ступор, также как Клэр, с распахнутыми глазами уставился вниз и смотрит, не отрываясь. Он вообще — дышит ли? В обморок бы не упал!».

— Стоп, стоп, стоп! — остановил Гюнтер разошедшуюся было Сабину и похвалил ее, когда та с удивлением подняла взгляд, — Ты молодец, красавица. Просто нет слов, как ты хороша в этом. Только нам, как исследователям, не стоит останавливаться на достигнутом рубеже, нужно идти вперед. Ты вот что… Становись на кровать на четвереньки.

— Вот так, да? — звонко спросила, заняв требуемое положение девица.

Весело так спросила, с явным вызовом.

— И опять — молодец, все правильно. Пауль! Ты чего замер-то?

«Ну, здесь понятно отчего замер мой друг: вид девки очень даже… Ага! Легко вгоняющий в оцепенение. Но вот ведь шельма: она и встала так, что… Да нет, явно она уже имела такой опыт — вон как грамотно подала себя!».

Приятель откашлялся и хрипло спросил, не отрывая взгляда от «лакомого кусочка»:

— А что делать-то, Кидди?

— Ну, ты откуда… В смысле: сзади или спереди? — почесал затылок Майер.

— Ты знаешь… Сабина так хороша в этом, что я бы остался спереди. Да, спереди.

— Ну, как знаешь! Дорогая, ты готова? — подчеркнуто пафосно спросил Гюнтер.

Как мог бы спросить английский лорд, собравшийся на прием к королю, и ожидающий супругу, этак баском:

— Дорогая! Ты готова?

«А то, дескать, карета подана, да и времени остается не так уж много!».

Снова хихикнула Клэр, а Сабина затряслась в смехе:

— Кид! Не смеши меня, а то ничего не смогу сделать…

«Ну вот так-то лучше. Хорошо, когда девушки веселятся при этом, смеются, а не думают в шоке: «Боже! Что я делаю?!».

Наконец, все персонажи заняли свои места, зазвучала увертюра…

Чертов Киршбаум, доведенный до точки кипения видами, расстилающимися перед очами, самой бесстыжестью происходящего, ну и мастерством Сабины, конечно же, долго не продержался и со стоном упал на кровать. И вот тут-то Майеру пришлось потрудиться, чтобы и девчонка получила свою порцию удовольствия. Но он не оплошал, хоть в итоге и дышал как загнанная лошадь, и пот катил крупными градинами по телу, и…

«Бля… Ногу сводит сзади в бедре. Мать твою, до чего же неудобно стоять пришлось. Нет, это нужно на более твердой поверхности делать, а не на дурацкой, раскачивающейся и проминающейся поверхности кровати!».

Кид погладил по спине поникшую на кровати Сабину, что, тяжело дыша, пыталась прийти в себя, сел себе на пятки, как истинный каратэка, и перехватил взгляд Клэр. Девчонка, не отрываясь, смотрела на него. А вот что выражал ее взгляд, было непонятно. Гюнтер подмигнул рыжей и шепотом спросил:

— Хочешь! — и кивнул вниз, где еще не до конца опал «предмет его гордости».

Клэр перевела взгляд и, судорожно сглотнув, помедлила, но кивнула.

— Иди сюда… — жестом позвал он девчонку, — Ну же… Давай, постарайся. Только будь поласковее…

Потом они еще «упражнялись» на радость и себе, и девушкам. Плехов не успел задействовать весь свой опыт, больше почерпнутый из различных фильмов определенного характера…

«Да ну! Все же опыт у меня в реальности был. То есть — есть, опыт этот. С той же Юлькой… Да и со Светкой тоже! Какие мы только акробатические номера не перепробовали!».

В процессе, точнее — в его перерывах, доели все деликатесы, которые им всучили хитрые работники сферы услуг. Спиртное допили сообща. Заснул Кид на тахте, в обнимку с Клэр, изрядно устав и уже не прислушиваясь к пыхтению, сопению и стонам, раздающимся с кровати. Которая, к тому же начала вдруг изрядно скрипеть, зараза такая!

Однако проснулся еще затемно почему-то в полном одиночестве. Зевая и почесываясь, как блохастый пес, он прошел к столу — вроде бы оставался еще компот из сухофруктов, что в очередной свой забег вниз притащила рыжая девчонка. С огромным удовольствием попил и прислушался к себе: похмелья не было.

«Хорошо быть молодым!».

Огляделся, прибавив света лампы. Поганец Пауль спал на кровати в обнимку с обеими феминами. Сабина закинула на парня руку и ногу, а Клэр обнимала Киршбаума с другого бока, уткнувшись ему в подмышку.

«А по-хозяйски он их обнимает, уверенно так! Выходит, что по популярности я уступил паскуднику? Иначе чего бы Клэр от меня сбежала на кровать? Х-м-м… А я думал, что уверенно несу на себе майку лидера! Ну, женщины, ну… Ветреные особы!».

Решив заварить кофе, Гюнтер принялся искать…

«Куда же ночью все это убрали?».

Без пусть и тихого, но постукивания и побрякивания не обошлось. Клэр подняла свою заспанную головенку с копной рыжих волос, зевнула и сказала:

— Кофе, да, Гюнтер? Сейчас я сварю… Погоди!