Я чувствую, как по её телу проходит дрожь от моих слов, пока я снимаю с неё трусики и швыряю этот крошечный лоскуток ткани себе за плечо. А потом снова ныряю вниз, разводя её бёдра ладонями и проводя языком по её киске.

— Блядь! — выдыхает она, зарываясь руками мне в волосы. — Блядь, блядь, блядь…

Я вылизываю её, проникаю в неё языком, прихватываю и посасываю клитор, пока она не начинает разваливаться у меня под руками — хныкать, извиваться, задыхаться от желания кончить. И я даю ей это. Обхватив губами её чувствительный маленький клитор, я сильно всасываю, одновременно вгоняя в неё пальцы и выгибая их вверх, нащупывая точку G. Она срывается за грань оргазма, и из её рта вырывается распутный крик, пока всё её тело содрогается в кульминации.

О да. Это я, блядь, с ней сделал.

Я не прекращаю работать ртом и пальцами между её ног, пока не выжимаю из неё каждую каплю удовольствия и она не обмякает. Потом я покрываю поцелуями её тело снизу вверх, не торопясь, поклоняясь каждому сантиметру этой богини, которая всё ещё кажется слишком красивой, чтобы быть настоящей. Я всегда обожал грудь, а у этой девушки она просто идеальная — полный третий, а может, и четвёртый размер, — когда я хватаю её, она не помещается у меня в ладонях.

Её собственные руки снова находят мои волосы, и она вплетает пальцы в пряди, подтягивая меня вверх. Я двигаюсь туда, куда она хочет, — она резко притягивает моё лицо к своему и вжимается губами в мои, крадя у меня дыхание ещё одним обжигающим поцелуем. Она обвивает меня ногами, притягивая ближе, и трётся своей голой киской о мой болезненно твёрдый член.

— Трахни меня, — шепчет она мне в губы, и, чёрт возьми, повторять мне не нужно — мне нужно оказаться внутри неё так же, как мне нужен воздух. Я просовываю руку между нашими телами, обхватываю член и провожу гладкой головкой по её клитору, немного дразня её, прежде чем подвести себя к её входу. Её ногти впиваются мне в кожу на спине, когда я вхожу в её тугой канал, погружаясь до самого конца.

Клянусь, я едва не кончаю на первом же толчке. Её киска — это нечто немыслимое, быть внутри неё — чистая эйфория; если бы я умер прямо сейчас, то умер бы счастливым человеком. Мне приходится на секунду собраться, прежде чем я начинаю медленно выходить и резко вколачиваться обратно. И повторяю это движение снова и снова, пока уже не долблю её жёстко, без стыда, и мы оба не начинаем задыхаться, стонать и цепляться друг за друга. Мои руки сжимают её ягодицы, удерживая её вплотную ко мне, а она обвила меня ногами мёртвой хваткой и царапает мне плечи сзади.

Когда я чувствую, что уже близко, я меняю нашу позу — опускаю её на кровать, закидываю её ноги в сторону. Я хватаю её за бедро и вбиваюсь в неё под этим углом — жёстче, глубже. Потом она сама переворачивается на живот, поднимается на колени и выставляет мне задницу, чтобы я взял её сзади. В этой позе мы оба кончаем так охуенно, и, хотя риска сделать её беременной нет, потому что до следующего полнолуния ещё несколько недель, я выхожу из неё и кончаю по всей её заднице. И к тому моменту, как я хватаю салфетку и вытираю её, мы уже оба снова готовы продолжать — да здравствует выносливость оборотней. Она забирается сверху и скачет на мне как ебаная наездница, открывая мне охуительный вид на свои сиськи, пока подпрыгивает на моём члене.

Мы трахаемся часами, и это первобытно, плотски и дико. Когда мы оба наконец выжаты до дна, мы валимся на кровать, бездыханные, переплетаясь в простынях. Почти машинально я обвиваю рукой её талию, притягиваю её спиной к своей груди и прижимаю к себе.

— Скажи мне своё имя, — рычу я ей в ухо, удерживая её пленницей в своих объятиях. Я знаю, что согласился на одну ночь, но не уверен, что смогу отпустить эту девушку утром.

Она проводит кончиками пальцев по моему предплечью, лежащему у неё на талии. — Эта ночь была идеальной, — шепчет она. — Давай не будем портить её именами и подробностями.

— Ну давай… — ворчу я в знак протеста, но, когда она шепчет: — Пожалуйста? — я не могу заставить себя давить дальше. Она только что подарила мне безумную, крышесносную ночь, и всё, что я могу сделать в ответ, — это уважать её единственную просьбу.

— Ладно, — вздыхаю я, зарываясь лицом в изгиб её шеи и глубоко вдыхая. Она всё ещё пахнет невероятно — клубникой, женственными цветами и лёгкими нотками ванили. Её запах пьянит, и, пока я держу её в своих объятиях, вдыхая его, меня накрывает темнота, и я начинаю проваливаться в глубокий сон без сновидений.

А к утру её уже не будет.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Куинн

Я поднимаю взгляд от стакана, который наполняю из крана, и сердце у меня сбивается, когда в пивоварню входит высокий светловолосый парень.

Не он.

Чёрт. Последнюю неделю у меня одна и та же реакция каждый раз, когда в двери пивоварни «Кедровый хребет» входит какой-нибудь горячий блондин. Та ночь с «сексуальным незнакомцем», как я его про себя называю, совершенно выбила меня из колеи; у меня в голове полный бардак. Одна часть меня умирает от желания снова с ним столкнуться, а другая слегка в ужасе от мысли, что, если это случится, встреча при свете дня может разрушить эту идеально сохранённую фантазию. А сейчас я живу воспоминанием о той ночи — с тех пор это моя любимая фантазия.

Я никогда не забуду его лицо, или то, как он ко мне прикасался, или как чувствовались под моими ладонями все эти твёрдые мышцы. Не говоря уже о том, каким был его взгляд, когда я распадалась у него под руками. Какой ещё Клэй? Этот придурок теперь как далёкое воспоминание. Он никогда не трогал меня так, как мой сексуальный незнакомец, никогда не оживлял моё тело так. Клэй — мальчишка; тот мужчина был весь сплошь мужчина.

Я дёргаюсь от неожиданности, когда чувствую, как холодная жидкость попадает мне на запястье. — Чёрт, — шиплю я, толкая кран назад, чтобы остановить поток пива, переливающегося через край стакана мне на руку.

— И что же тебя сегодня так отвлекает? — с усмешкой спрашивает Кайла, подходя ко мне и бросая в мою сторону барное полотенце.

Я сливаю немного перелившегося пива из стакана в слив под краном, подхватываю полотенце и вытираю стакан, прежде чем поставить его на стойку. — Я не отвлекаюсь, — вру я, вытирая руки.

Я поднимаю взгляд на Кайлу, а она стоит, уперев руки в бока, и сверлит меня взглядом. Мы обе знаем, что я несу полную херню.

Я заканчиваю вытирать руки и швыряю влажное полотенце в её сторону. Она ловит его на лету и той же рукой указывает на меня пальцем. — Только скажи мне, что это не Клэй.

— Это не Клэй! — со вздохом раздражённо отвечаю я. — Я же тебе уже говорила, твоя маленькая миссия сработала на все сто. Я уже пережила этого придурка.

— Тогда что это? — спрашивает она, прищурившись.

Мне не хочется признаваться, что я перестала зацикливаться на том, как всё закончилось с Клэем, только потому, что теперь зациклилась на сексуальном незнакомце, поэтому я выбираю отвлекающий манёвр.

— Если тебе так уж надо знать, — начинаю я, шумно выдыхая, — вчера ко мне заходила одна подруга спросить, не подумаю ли я вступить в IT-подразделение отряда. — И? — Кайла подходит ближе, явно заинтересовавшись.

Я пожимаю плечами, наматывая прядь волос на палец. — И я, наверное, думаю над этим.

Брови Кайлы взлетают вверх.

Я сглатываю и продолжаю. — В смысле, после школы я и правда хотела попробовать пойти в отряд, но всё отложила, потому что Клэй просил меня остаться. А теперь, когда между нами всё кончено… ну, мне кажется, это вроде как идеальная возможность сбежать от всего этого, да? Начать сначала?

— Так что тут вообще обдумывать? — смеётся Кайла, скрестив руки на груди. — Звучит так, будто ты уже всё решила.

— Не знаю, — вздыхаю я. — Во-первых, не думаю, что отец будет в восторге от того, что я съеду. В доме стаи нас только двое.

Кайла сочувственно кивает. Я давно рассказала ей о том, как мама погибла в несчастном случае, когда мне было восемь, и теперь каждый раз, когда я вскользь упоминаю, что в доме только я и отец, у неё в глазах появляется этот печальный взгляд. Я знаю, что она хочет как лучше, но мне в то же время до ужаса не нравится этот взгляд, полный жалости. Я вижу его уже десять лет всякий раз, когда кто-то упоминает мою маму, и, если честно, он немного запятнал память о ней. Я не хочу грустить, когда думаю о ней, — я хочу помнить, какой радостной, яркой и любящей она была.

Наверное, все переживают утрату по-разному. Мой брат Тео с тех пор, как умерла мама, уже никогда не был прежним; кажется, он злится на весь мир и срывается на всех вокруг. С отцом они не ладят, поэтому Тео редко появляется дома. А жаль, правда — мне бы хотелось быть ближе к брату и опираться друг на друга куда больше. В конце концов, нас связывает общая травма… смерть нашей матери навсегда останется частью нас.

Будто читая мои мысли, Кайла спрашивает: — Но разве твой брат не в отряде?

Я слегка киваю. — Да, но мы не особо близки.

Часть этого, наверное, можно объяснить нашей разницей в возрасте в пять лет, но по большей части дело в том, что Тео съехал, как только ему исполнилось восемнадцать, и почти не возвращается.

Теперь его жизнь — это отряд.

— Ну, если твой отец нормально относится к тому, что он в отряде, значит, и к тебе должен отнестись нормально, разве нет? — Кайла пожимает плечами.

— Тут всё чуть сложнее. — Я не особенно хочу объяснять Кайле всю семейную драму, да и вникать в неё самой тоже не хочется, так что вместо этого я беру со стойки тот бокал пива, который только что перелила. — Надо быстренько это отнести.

Я отхожу, неся пиво мужчине, который сидит один за восьмым столиком. Кайла проверяет свои столики, и к тому моменту, как мы обе снова оказываемся за баром, она уже снова устраивает мне допрос.

— Так это единственная причина, по которой ты бы отказалась? — спрашивает она, опираясь локтем о стойку. — Твой отец?

Я вздыхаю и засовываю руки в задние карманы чёрных шорт.

— Ещё и то, что лучший друг Клэя служит в отряде.

Кайла щурится. — И что? Разве ты не предпочла бы рисковать столкнуться с лучшим другом Клэя, а не с самим Клэем? — Тут с ней не поспоришь.

— И разве ты не говорила мне как-то, что твоя лучшая подруга тоже в отряде? — спрашивает она, указывая на меня пальцем.

— Да, она вступила в прошлом году, — отвечаю я и не могу не улыбнуться при мысли о своей самой близкой подруге и о том, что мы снова сможем видеть друг друга каждый день.

Кайла всплескивает руками. — Ну так я вообще не вижу проблемы! Тебе надо попробовать, подруга. Звучит так, будто ты этого хочешь, просто ищешь отговорки. Клэй тебя больше не держит, так почему ты сама себя держишь?

Я смотрю на свою подругу, слегка ошарашенная. Она права — я и правда ищу отговорки. С тех пор как вчера моя подруга Брук заглянула в дом стаи и предложила мне вместе с ней вступить в IT-подразделение отряда, я только и делаю, что придумываю причины, почему мне не стоит этого делать. Я не люблю перемены, но, может, Кайла права; может, это и есть тот самый новый старт, который мне нужен. Может, мне пора перестать быть такой чертовски упрямой и просто согласиться.

— Я и сама думаю вступить, — как бы между прочим говорит Кайла, тянется за барным полотенцем и вытирает мокрое пятно на стойке.

Я расплываюсь в улыбке, скрещиваю руки и лениво прислоняюсь к стойке. — Да ну? — Я сразу представляю себе маленькую Кайлу на тренировке бойцов — картина забавная, но, если подумать, она была бы потрясающей, потому что цепкости и злости ей не занимать. Она маленькая, но яростная. — Разве ты не слышала? — Она бросает полотенце обратно, и её губы растягиваются в озорной улыбке. — Для отряда будет открытый набор. Никаких отсевов и прочего, просто месяц тренировок, чтобы собрать резервный отряд.

Вот это для меня новость. Казалось бы, как дочь альфы и сестра одного из лидеров отряда, я должна была бы быть в курсе лучше.

Я слегка качаю головой. — Нет, не слышала. Подожди, ты это серьёзно рассматриваешь? Потому что это бы всё изменило… — я начинаю говорить быстрее, чувствуя, как во мне растёт воодушевление. — Если бы ты пошла, я бы тоже точно пошла, Кай… скажи, что ты это сделаешь?

Мысль о том, чтобы оставить позади всё, что я знаю, и переехать в комплекс, немного пугает, — но если бы Кайла была со мной, всё стало бы намного легче. Этим летом она была моей опорой, особенно после всего, что случилось с Клэем. Она никогда меня не осуждала, просто слушала.

Кайла усмехается и закатывает глаза. — Я сказала, что думаю об этом, разве нет? Тони уже несколько дней говорит, что тоже хочет вступить, и я ни за что не отпущу его на месяц без себя.

И если уж заговорили о токсичных отношениях…

— Если ты пойдёшь, я пойду, — говорю я.

К моему собственному удивлению, сейчас я и правда начинаю испытывать что-то вроде радостного возбуждения. С отцом всё должно быть нормально — у него как раз появился новый бета, который подумывает перебраться в дом стаи, так что, возможно, он и не останется там один. А если я перееду в комплекс отряда, то смогу проводить больше времени с братом и, может быть, наконец выстроить с ним ту крепкую связь, о которой всегда мечтала. И у меня уже есть там несколько друзей; если ещё и Кайла поедет, это будет просто вишенкой на торте.

— Я ещё не решила окончательно, но ты точно идёшь, — говорит Кайла, подходя ко мне ближе. Она кладёт руки мне на плечи и смотрит мне в глаза. — Тебе это нужно, Куинн. Ты и сама знаешь, что это правильный шаг.

Я плотно сжимаю губы и коротко киваю. — Ты права. Я это сделаю.

Кайла радостно взвизгивает и начинает подпрыгивать на месте, как маленький ребёнок. — Ура! Я так рада!

Я не могу не улыбнуться в ответ на её воодушевление. Как же всё-таки здорово иметь такую поддерживающую подругу, как она.

Я бросаю взгляд на свои столики в пивоварне, внезапно вспоминая, что мне, вероятно, вообще-то надо бы проверить, как там у клиентов дела. — Нам лучше вернуться к работе, — бормочу я.