И Кайла права — он смотрит прямо на меня.

У меня вспыхивают щёки, сердце начинает биться быстрее, пока я отворачиваюсь от него обратно к Кайле. — Кто это?

— Не знаю, я его раньше никогда не видела! — взволнованно отвечает она, снова косясь в его сторону. — Наверное, не местный… но он же охрененно красивый, да?!

Обычно я бы засмеялась, закатила глаза или поддела бы её за такую восторженность, но она права — этот парень просто гребаный бог, с которого так и сочится секс. Стоит мне только посмотреть на него, как всё внутри скручивается, и я сама начинаю задыхаться, гореть и заводиться. После всего, что было с Клэем, моё либидо как будто забилось в нору, но приятно видеть, что оно вполне себе живо. Этот мужчина заставляет меня думать очень, очень грязные вещи.

— Пойдёшь с ним заговоришь? — напирает Кайла, тыкая меня локтем в рёбра.

Я поджимаю губы, обдумывая. Я не совсем уверена, как здесь лучше сыграть, — я не против сделать первый шаг, но этот парень кажется охотником. — А почему бы нам не выйти на танцпол? — предлагаю я с подмигиванием.

Кайле даже не нужно отвечать вслух — улыбка, расползающаяся по её лицу, и решительный блеск в глазах говорят мне всё. Она хватает меня за руку, бормочет Тони, что мы скоро вернёмся, и ведёт через толпу в самый центр забитого танцпола.

Я начинаю покачивать бёдрами в такт музыке, как бы невзначай бросая взгляд назад, в сторону того сексуального парня, — и снова сталкиваюсь с ним глазами.

Он всё ещё смотрит на меня.

Я отрываю взгляд, отказываясь смотреть на него ещё раз. Пусть сам ко мне подходит. Я начинаю танцевать, подняв руки над головой, крутя бёдрами, и мои длинные волосы колышутся за спиной как продолжение моего тела.

И он подходит.

Я чувствую, как кончики его пальцев скользят по моему бедру, чувствую, как его присутствие нависает у меня за спиной. Ещё даже не обернувшись, я уже знаю, что это он, — от него будто исходит властная энергия. Я позволяю своему телу откинуться назад, вжаться в него, соприкасаясь с каждой жёсткой линией его груди и торса, и только тогда поднимаю взгляд на него через плечо.

Голубые. Вот какого цвета его глаза. Светлые, серо-голубые, с более тёмной каймой по краю радужки. Красивые, как и он сам.

Мы не обмениваемся словами — мы просто танцуем. Его руки скользят по моей талии вниз, крепко сжимая мои бёдра и удерживая меня вплотную к себе, пока мы двигаемся в такт музыке. Я трусь задницей о твёрдую выпуклость, натягивающую перед его джинсов, выгибаю спину и тянусь рукой назад, чтобы провести пальцами по его шее, и открытая кожа под моим прикосновением кажется почти электрической. Между нами такая густая, почти осязаемая тяга. Кончиками пальцев одной руки он ведёт по моему животу вверх, по груди, к горлу. Потом берёт меня за подбородок большим и указательным пальцами, разворачивает моё лицо к себе через плечо, и его губы накрывают мои.

Такое чувство, будто меня прошибает электрическим разрядом, и за закрытыми веками вспыхивают звёзды. Это всего лишь поцелуй, но он выбивает мой мир из привычной оси. У меня подкашиваются колени, пульс срывается в бешеный бег — я не пытаюсь это осмыслить, я просто знаю, что хочу ещё. Я углубляю поцелуй, губы размыкаются, мой язык скользит в его рот и сплетается с его языком. И всё это время я продолжаю двигаться о него всем телом, продолжая танцевать, пока пламя желания сворачивается глубоко у меня в животе.

Я разворачиваюсь к нему лицом, не прерывая поцелуя, обвиваю руками его шею и цепляюсь за него как за спасение, пока он продолжает меня пожирать. Я окончательно теряюсь в ощущениях к тому моменту, когда он всё-таки отрывается от моих губ, наклоняя голову к моему уху так, что его губы зависают совсем рядом.

— Хочешь уйти отсюда? — хрипло спрашивает он, и глубокий бархатистый тембр его голоса посылает новую волну жара прямо мне между ног. Впервые с тех пор, как он подошёл ко мне, я моргаю, открываю глаза и наконец-то по-настоящему смотрю на него вблизи — и разочарования нет и в помине.

Да, чёрт возьми!

Не успев толком это обдумать, я уже киваю. Именно за этим я сюда и пришла, разве нет? За чем-то, что поможет забыть Клэя. За кем-то, кто поможет забыть.

Его губы изгибаются в улыбке, от которой сердце едва не останавливается. — У тебя или у меня?

Господи, опять этот голос. Такой глубокий, густой, бархатный, что у меня мурашки бегут по позвоночнику.

— У тебя, — отвечаю я, и слово срывается с губ как сбивчивый стон. — Я не местная.

— Я тоже, — бормочет он, наклоняясь так, что его губы задевают моё ухо. Ещё одна дрожь прокатывается по моему позвоночнику. — Я остановился в доме стаи.

Я усмехаюсь. — Идеально. Если он остановился в доме стаи, значит, приехал в шесть стай из другого города или вроде того. Анонимнее уже просто некуда — а это именно то, что мне нужно. Я сейчас не готова ни к отношениям, ни даже к интрижке; рана, которую оставил Клэй, ещё слишком свежая. Завтра я снова вернусь к тому, чтобы залечивать своё разбитое сердце, но сегодня ночью я хочу только одного — забыть этого мудака и позволить себе одну ночь с этим Адонисом.

Парень слегка отстраняется, обвивает руками мою талию и смотрит мне в глаза. — Как тебя зовут, красавица? Я…

Я быстро поднимаю палец, прижимаю его к его губам и слегка качаю головой. — Без имён, — говорю я. — Без обязательств. Без привязанностей. Только одна ночь.

В его светлых серо-голубых глазах вспыхивает веселье, и он поднимает руку к моему подбородку, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. — Хорошо.

— Договорились.

Чёрт возьми. Неужели я и правда собираюсь это сделать?

— Идём? — спрашивает он, беря меня за руку.

И тут я вдруг вспоминаю, что вышла на танцпол не одна. Я делаю маленький шаг назад, ищу глазами Кайлу и с облегчением замечаю её у нашего высокого столика, уютно устроившуюся в объятиях Тони. Мы встречаемся взглядами, и я едва заметно машу ей рукой, давая понять, что ухожу с этим парнем, а она в ответ расплывается в широкой улыбке и показывает мне поднятый вверх большой палец.

Ну и королева незаметности, конечно.

Я снова поворачиваюсь к своему сексуальному незнакомцу с лукавой улыбкой. — Да, — выдыхаю я, снова подходя к нему вплотную. Я поднимаюсь на цыпочки, чтобы шепнуть ему на ухо: — Пойдём отсюда.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Джакс

Я уже собираюсь уходить из «Стиллуотер Тап» обратно в дом стаи, когда слышу это. Ещё до того, как я её вижу, звук её смеха тянет меня к себе, будто она сирена. Я замираю на месте, оглядываясь, пытаясь понять, откуда доносится этот смех. И потом я вижу её. Ослепительно красивая, будто ей место на обложке журнала, а не в полутёмном баре для оборотней посреди чёрт знает каких ебеней Колорадо. Я не могу отвести от неё глаз, потому что меня тянет не только то, как она выглядит и как звучит, — меня тянет в ней всё, весь комплект целиком. То, как она держится — как эта сексуальная, уверенная в себе сила природы, которая точно знает, кто она такая и чего хочет.

Я сразу понимаю, что она должна стать моей. Она — дикая, греховная беда, в которой мне хочется захлебнуться, — вся такая альфа-самка, и, блядь, я тут именно за этим. Я даже не знаю, кто она, но сегодня ночью она пришла сюда ради меня, знает она об этом или нет.

Она выходит на танцпол, бросая на меня короткий приглашающий взгляд, и уже через несколько мгновений я подкрадываюсь к ней сзади, танцуя с сексуальной сиреной из моих грёз. Её длинные, блестящие волосы цвета молочного шоколада качаются по спине, щекоча мои предплечья, когда я тянусь и беру её за бёдра, притягивая к себе. Её запах одурманивает — клубника и ваниль, — окутывая меня, пока мы покачиваемся в такт музыке.

Она отзывается на каждое моё прикосновение — придвигается ближе, когда я кладу руки ей на бёдра, трётся задницей о мой пах, — так что я иду на поцелуй, и ебать меня в рот, это просто невероятно. Такое чувство, будто я ощущаю, как голая энергия пульсирует из её тела в моё, прошивая мои синапсы электрическими разрядами и заставляя волосы на теле вставать дыбом. Она не только до безумия красива, она ещё и целуется так, что башню сносит. Она разворачивается у меня в руках, и, когда я наконец отрываюсь от её губ, я впервые могу как следует рассмотреть её лицо вблизи.

Она выглядит как чёртова супермодель — высокие скулы, огромные каре-зелёные глаза в обрамлении густых чёрных ресниц и полные, мягкие губы. Она потрясающе красива, но чем дольше я вглядываюсь в её лицо, тем сильнее у меня на краю сознания зудит какое-то смутное чувство узнавания, которое я никак не могу ухватить. У меня ощущение, будто я каким-то образом её знаю, и всё же я почти уверен, что никогда раньше не встречал эту девушку. Я бы точно запомнил знакомство с кем-то вроде неё. Я отмахиваюсь от этого странного чувства дежавю и наклоняюсь, чтобы спросить, не хочет ли она свалить отсюда, — и, похоже, сегодня мой счастливый день, потому что она говорит «да».

Десять минут спустя мы уже крадёмся у заднего входа в дом стаи Стиллуотера, пробуя ручку двери. Как и обещано, дверь не заперта, и я, взяв свою сексуальную сирену за руку, затаскиваю её внутрь и веду по коридору. Я не в первый раз здесь ночую; дорогу к гостевому крылу я знаю отлично. Напряжение между нами почти осязаемо, пока мы идём по коридору, будто нам жизненно необходимо как можно скорее оказаться за запертой дверью. Будто она хочет этого ровно так же сильно, как и я.

Я распахиваю дверь комнаты, в которой обычно останавливаюсь, когда бываю здесь, и жестом предлагаю ей войти первой. Она так и делает, и я не могу удержаться, чтобы не пройтись по её телу жадным оценивающим взглядом, пока она походкой от бедра входит внутрь, разглядывая её, наверное, уже в сотый раз за этот вечер. Она — видение; я никогда не видел никого настолько естественно прекрасного. Я тихо закрываю за нами дверь, не в силах отвести от неё глаз, пока она разворачивается ко мне, оценивая меня в ответ, и на её губах играет порочная ухмылка, пока она скидывает туфли на каблуках.

А потом она хватается за верх своего тесного платья без бретелек, стягивает его вниз по телу, и, святая, блядь, матерь божья, к тому моменту, как она, покачивая бёдрами, спускает его ниже и оно падает на пол, оставляя её стоять напротив меня в кружевном красном бюстгальтере без бретелек и таких же трусиках, мне кажется, глаза сейчас вылезут из орбит.

— Охренеть, — рычу я, сокращая расстояние между нами меньше чем за секунду. Я поднимаю руку, обхватываю ладонью её щёку, вглядываясь в эти озорные каре-зелёные глаза. — Ты ведь беда, да? — бормочу я, наклоняясь, чтобы лизнуть и прикусить чувствительную кожу у неё на шее, пока мои руки исследуют её мягкую, тронутую загаром кожу — изгиб талии, плоскость живота, полноту её действительно охуительных сисек. Я осторожно приподнимаю одну грудь из чашечки лифчика, открывая идеальный маленький розовый сосок, который тут же втягиваю в рот. Она обвивает руками мою шею, цепляясь за меня, и стонет, когда я перекатываю сосок между зубами. Потом я проделываю то же самое с другой грудью, и к тому моменту, когда я отстраняюсь и тянусь ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик, она уже тяжело дышит, извивается, жадная до большего.

И кто я такой, чтобы отказывать красивой женщине?

Когда её лифчик падает на пол, я сдёргиваю через голову свою футболку, а потом подхватываю её под задницу и поднимаю. Её ноги тут же расходятся и крепко обвиваются вокруг меня. Она прижимает голую грудь к моей, пока я нахожу её губы и целую так, что у неё должно перехватывать дыхание, неся её к кровати. Трение между нашей кожей обжигает добела; не думаю, что когда-либо в жизни был настолько взвинчен. Запах её возбуждения сводит с ума и меня, и моего волка — она не хочет говорить мне, кто она такая, но я собираюсь творить с этой женщиной грязные, развратные вещи.

Я прерываю поцелуй, чтобы швырнуть её на кровать, и смотрю, как её грудь подпрыгивает, когда она падает на матрас. Охуенно красиво. А потом я уже ползу к ней, покрывая её тело поцелуями, сжимая её сиськи, вылизывая ключицы. Всё это время она издаёт самые сладкие тихие звуки удовольствия, коротко, сбивчиво дыша.

А потом она хватает мой член через джинсы.

Я нечленораздельно мычу, и от её прикосновения всё моё тело содрогается. Я как гребанный подросток, который вот-вот кончит от дрочки поверх штанов. Не то чтобы у меня такое когда-либо было, разумеется, — я всегда был жеребцом. Я просто говорю: эта девушка — нечто нереальное. Я сейчас, блядь, сплю, что ли?

Она расстёгивает мои джинсы, просовывает руку внутрь и обхватывает мою эрекцию, и меня так дёргает, что я точно понимаю — я не сплю. Она, может, и хочет сохранить всё это анонимным, но она реальна, она здесь, и она так жадно дрочит мне, что член становится болезненно твёрдым, пульсируя в её мягкой руке. Такими темпами я долго не продержусь — надо сменить тактику.

Я откидываюсь назад, стоя на коленях, сползаю с кровати, стягиваю джинсы и боксёры с бёдер и скидываю их вместе с ботинками. Потом снова забираюсь к ней, поднимаю одну её ногу, оставляю мягкие поцелуи на икре, медленно продвигаясь к внутренней стороне бедра. Её дыхание сбивается, когда я добираюсь до самого верха, целуя её между ног сквозь тонкое кружево трусиков. Я на секунду замираю, позволяя предвкушению нарасти, прежде чем сдвигаю её трусики в сторону и одним из своих толстых пальцев проверяю вход.

— Какая же ты, блядь, мокрая, — бормочу я, наслаждаясь тем, как её тугая киска обхватывает мой палец и как легко он скользит туда и обратно. — Это всё для меня, малышка?

— Да, — выдыхает она, покачивая бёдрами в такт моим движениям. — Ну так ты собираешься меня трахнуть или как?

Я тихо усмехаюсь, продолжая двигать пальцем в её киске и из неё, а большим пальцем поднимаюсь выше, начиная тереть её маленький твёрдый клитор. — Что ты такая нетерпеливая, куколка? У нас впереди вся ночь.

Она издаёт раздражённый тихий стон, когда я описываю круги вокруг её клитора, выгибаясь над кроватью и сильнее насаживаясь на мою руку. — К тому же, — говорю я, убирая руку. Я цепляюсь большими пальцами за пояс её трусиков на бёдрах и стягиваю их вниз по её ногам. — Сначала я должен тебя попробовать.