Рейд зажимает подбородок между костяшкой пальца и большим пальцем, обдумывая. — Нам нужны численность и объединение сил. Вместе мы сильнее, чем по отдельности.

У Грея дёргается кадык, когда он тяжело сглатывает и снова обводит нас взглядом. — Значит, все согласны?

Мы все в ответ киваем и бурчим в знак согласия.

— Отлично, — резко говорит он, хлопая ладонью по столу и поднимаясь на ноги. — Тогда выносим это на совет.

Я отодвигаю стул и медленно встаю, пока остальные тоже начинают подниматься.

— Джакс, Тео, — добавляет Грей, и мы оба выжидающе смотрим на него. — Я знаю, что вы пока ещё не входите в совет, но ваша поддержка на собрании нам бы пригодилась.

— Без проблем, — хрипло отвечает Тео, а я просто снова киваю Грею.

Брок, Рейд и Грей уже направляются к выходу, а я поворачиваюсь к Тео рядом с собой, прежде чем он успевает уйти, и хлопаю его по плечу.

— Эй, брат, у тебя точно всё в порядке? Что происходит с Куинн?

Рейд это слышит и бросает на меня быстрый взгляд, уже выходя за дверь. Наверное, решил, что я сейчас собираюсь вывалить всё Тео — только вот он не в курсе, что Куинн уже выбрала вариант «Б» и сама всё оборвала.

Тео тяжело вздыхает, садится на край стола и подносит руку к голове. — Я и сам, блядь, не знаю, чувак. Она мне ничего не говорит.

Я забываю, что должен был держаться отстранённо и холодно — я не видел Куинн весь день, и то, как всё между нами кончилось вчера ночью, до сих пор жрёт меня изнутри. — С ней всё нормально? — вылетает у меня, и я кладу руки на столешницу, глядя на него.

— Нет, — рычит он, и у меня внутри всё обрывается. — Всё, что я знаю, — это что она, похоже, с кем-то встречалась, и он, блядь, разбил ей сердце.

Я медленно поднимаю бровь, опираясь на ладони. — Она сказала кто? — Конечно, не сказала, иначе его кулак уже бы сидел у меня в морде.

— Нет, — сквозь зубы говорит Тео. — Но когда я узнаю, кто это, он труп.

Я тяжело сглатываю, и взгляд сам уходит в пол. Если я сейчас посмотрю на Тео, то выдам себя. Какая-то часть меня хочет рассказать ему всё — вина грызёт меня уже слишком долго. Когда Тео начал встречаться с Брук, он доверял мне настолько, что сам всё рассказал. Если бы только я мог сделать то же самое тогда — сказать ему с самого начала, довериться. Может, всё могло бы пойти иначе. Теперь же произошло слишком многое, и я заслуживаю ту пиздюлину, которую, уверен, он мне врежет.

Судя по огню в глазах Тео, сейчас вообще ни время, ни место для признаний. Да и Куинн так категорично была против того, чтобы говорить ему, когда я поднял этот вопрос вчера вечером, что, если я всё-таки сделаю это сейчас, это будет ощущаться как предательство по отношению к ней. И всё же в этот момент до меня доходит: отвертеться уже не выйдет — рано или поздно мне всё равно придётся всё ему рассказать.

Он снова проводит рукой по лицу и бурчит: — Просто ненавижу видеть её такой, блядь, разбитой, мужик.

Его слова задевают во мне что-то глубинное, что-то вроде защитного инстинкта. От мысли о том, что Куинн больно, у меня ощущение, будто грудную клетку разрывают изнутри — мне хочется только одного: пойти к ней, обнять, утешить и хоть как-то всё исправить. Мой волк уже рвётся вперёд, поднимается к поверхности и требует всё это уладить.

Тео отталкивается от стола, задвигает стул на место и хлопает меня по спине. — Пойду проверю, как она. Потом увидимся.

— А, да, — бормочу я, снова рискнув встретиться с ним взглядом. Я протягиваю ему кулак. — Надеюсь, всё наладится.

Это прозвучало реально пиздец как жалко, но я вообще не знаю, что сказать, кроме как «надеюсь, я сам смогу всё исправить». А это уже было бы палево.

— Да, — фыркает он, разворачивается и выходит за дверь.

У меня в груди прорастает маленькое зерно надежды. Если Куинн больно, значит, для неё это тоже было чем-то большим, чем просто случайная интрижка. Может, она чувствует то же, что и я — что то, что между нами, редкое, настоящее, и что нам стоит просто, блядь, рискнуть. И если это так, то, может быть, шанс всё-таки есть.

Я пытался дать ей пространство, уважать её границы — но к чёрту это. Я больше не собираюсь сдерживаться и второй раз не позволю ей выскользнуть у меня из рук. Как сама Куинн так красиво выразилась, альфа берёт то, что хочет. Я знаю, чего хочу, и я верну свою девочку.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Джакс

Прошло уже полных два дня с тех пор, как я видел Куинн, и каждый момент был мучением. Если раньше я был зависимым, а она — моим наркотиком, то теперь я прохожу через самую жестокую ломку. И я бы, блядь, почти на что угодно пошёл ради ещё одной дозы.

Фэллон, Кейси, Эдриан и Логан отлично справляются с резервным отрядом новобранцев, и с тренировками у них всё идёт как надо. Последние два дня я по сути полностью оставил это на них — и потому, что мне нужно было разгрести собственное дерьмо, и потому, что я пытался дать Куинн пространство. Первый день был откровенно жалким — я просто тонул в собственной грёбаной жалости к себе. Но сегодня всё иначе: сегодня я только и делаю, что строю планы и просчитываю ходы. Сегодня тот день, когда я верну Куинн.

Ну, по крайней мере, на это я надеюсь — всё может пойти пиздец как не так, и я могу выставить себя полным идиотом. Но даже если так, по крайней мере, я попробовал. Всегда можно снова вернуться к жалости к себе.

Я очень много думал о том, что именно скажу ей, потому что ощущение такое, будто у меня только один шанс — один-единственный шанс всё не запороть. Я не собираюсь сдерживаться. Я скажу ей, что влюбляюсь в неё с самой первой нашей встречи. Я скажу ей, что та договорённость, к которой мы пришли, никогда не могла быть для меня достаточной и что правила, которые мы установили, с самого начала были созданы для того, чтобы их нарушить, потому что я хочу с ней всего. Я скажу ей, что для меня существует только она одна и что, если понадобится, я пойду хоть на край света, чтобы это доказать. Меня больше не волнуют последствия; я просто хочу её.

Я тщательно выбираю момент. Я жду почти до самого отбоя, когда общежитие отряда уже начинает стихать на ночь. Даже пока иду к комнате Куинн, я снова и снова прокручиваю в голове то, что собираюсь ей сказать. У меня, прямо скажем, не так уж много опыта в романтических жестах, но фильмов я посмотрел достаточно. Вот он — тот самый большой кинематографичный момент, когда у главной пары всё наконец встаёт на свои места, и дальше они живут долго и счастливо. Я надеюсь.

Сердце долбит в груди, когда я поднимаю руку, чтобы постучать в её дверь. Я стучу костяшками по дереву, глубоко втягиваю воздух в лёгкие и стараюсь всеми силами сохранять спокойствие и собранность, хотя мне кажется, что я сейчас просто выпрыгну из собственной кожи. Я ещё никогда не чувствовал себя вот так — тревога зашкаливает, лицо горит, а пульс грохочет у меня в ушах. Следующие пять минут решают очень многое.

Глубокий вдох.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я слышу лёгкие шаги по ту сторону двери, приближающиеся ко мне.

Вот оно.

Дверь распахивается, и сердце у меня сбивается с ритма, когда я вижу её. Будто я каким-то образом успел забыть, насколько Куинн красива, — я реально на секунду забываю дышать. Она в буквальном смысле вышибает у меня воздух из лёгких. И да, я знаю, насколько банально это звучит, но это, блядь, правда.

Ореховые глаза Куинн распахиваются от удивления, когда она видит меня по ту сторону двери, ресницы вздрагивают, губы приоткрываются. — Привет, что ты…

— Просто выслушай меня, — выпаливаю я, перебивая её. Я делаю шаг вперёд и упираюсь руками по обе стороны в дверной косяк. — Я собирался оставить тебя в покое, правда собирался. Я собирался уважать твоё решение, как и сказал. Но потом я узнал, что тебе тоже больно, и теперь, когда я это знаю, я просто не понимаю, какого хрена мы вообще мучаем себя всем этим вместо того, чтобы просто быть вместе.

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я не даю ей вставить ни слова — поднимаю руку, продолжая. — Пожалуйста, просто выслушай меня, Куинн. Я скучаю по тебе — я пиздец как по тебе скучаю. Я не хочу прожить ещё хоть один день, не видя тебя, не касаясь тебя, не целуя тебя. Я знаю, что всё это должно было быть только физикой, но ты мне, блядь, нужна, Куинн, и мне уже совершенно похуй, что об этом подумает кто-либо ещё.

Это… идёт совсем не так, как я рассчитывал. У Куинн глаза становятся огромными, как блюдца, и чем больше я говорю, тем сильнее она качает головой, будто хочет, чтобы я заткнулся. А потом дверь распахивается шире, и я наконец понимаю почему.

Если бы я не был так загипнотизирован этими её яркими, прекрасными глазами, я бы увидел в них предупреждение. Если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы выдать ту маленькую речь, которую репетировал у себя в голове, я бы услышал тяжёлые шаги, приближающиеся к двери из-за её спины, пока я говорил. Но слишком поздно до меня доходит, что в комнате с ней есть кто-то ещё и он слышит моё признание.

Я сталкиваюсь взглядом с парой холодных, тёмных глаз — и, если бы взглядом можно было убить, я был бы уже покойником. — Так это был ты?! — требует Тео, и в его голосе чистый яд. Я буквально чувствую, как от него волнами валит ярость, пока он стоит рядом с сестрой, сжимая один кулак и так вцепившись другой рукой в край двери, что я бы не удивился, если бы дерево треснуло у него под пальцами. — Как ты мог?

Злость. Предательство. Неверие. Ярость. Всё это там есть, крутится в глазах Тео, клубится под самой поверхностью. Я не так хотел, чтобы он узнал. Я продумал миллион способов ему рассказать, но этот точно не входил в список.

Время будто замедляется, когда Тео отшвыривает дверь в сторону и бросается на меня. Я знаю, что сейчас будет, но даже не поднимаю руку, чтобы закрыть лицо. Я знаю, что заслужил это, так что приму как, блядь, мужик. Его удар приходится чётко в челюсть — правый хук, от которого меня швыряет назад. И тут же разливается жгучая боль от места удара, а рот наполняется теплом.

Забавно, но я не припоминаю, чтобы в фильмах была сцена, где брат главной героини так пиздит героя по лицу.

Я сплёвываю, и тёмно-красная кровь брызгает на пол коридора у моих ног. Попал он отлично. У Куинн вырывается всхлип, когда она хватается за Тео в бесполезной попытке удержать его от того, чтобы снова кинуться на меня, но он стряхивает её с себя, как тряпичную куклу. Он сейчас как одержимый, и у него одна цель — заставить меня заплатить за все мои грехи.

— Я, блядь, тебе доверял, — рычит он, снова бросаясь на меня. Я позволяю ему врезать ещё раз, на этот раз в левый глаз. Чувствую, как у меня под его костяшками трещит скуловая кость, а боль расходится по всему телу ударной волной. Этого должно было бы хватить, но в его глазах уже дикий блеск — и он не останавливается, продолжает лезть на меня с яростью, без остановки.

— Я доверил тебе следить за ней! — орёт он, сбивая меня с ног и валя на пол, и теперь я уже поднимаю руки, чтобы прикрыться от ударов и удерживать его на расстоянии. — А не пользоваться ею! — Его кулаки продолжают мелькать у меня перед лицом, пока я извиваюсь под его весом, уворачиваясь. Он успел неплохо мне навалять, но я всё же не полный мазохист. Я позволю ему бить меня лишь до определённого момента, прежде чем начну защищаться. Я глухо рычу, когда он коленом въезжает мне в рёбра, отвлекая на секунду и успевая снова вмазать по лицу.

Я не пытаюсь ударить в ответ, только уворачиваюсь от того, что летит в меня. Но это не так-то просто, и он получает локтем по лицу, что лишь сильнее его заводит. — Я тебе… сказал… держаться… подальше… от моей… сестры… — выдыхает он между ударами.

— Хватит! — кричит где-то позади нас Куинн. Её голос звучит так далеко. — Пожалуйста! Хватит!

Возня в коридоре общаги отряда начинает собирать зрителей, но никто не решается вмешаться. На это мог бы решиться только другой альфа, а в такое время они все уже у себя в домах стаи. Все эти зеваки вполне довольны тем, что просто стоят и смотрят, как мы с Тео, блядь, пытаемся друг друга убить.

— Хватит! — На этот раз голос Куинн совсем близко — слишком близко. Она бросается Тео на спину, пытаясь стащить его с меня. И не думая, он просто отбрасывает её — а я с ужасом смотрю, как её тело летит в стену рядом с нами и с силой врезается в неё с отвратительным глухим звуком.

Нет. Адреналин — ебаная страшная штука, и знаешь все эти истории о том, как где-то какая-нибудь мать на выбросе адреналина подняла целую машину, чтобы спасти ребёнка? Наверное, именно так это и ощущается, потому что в следующую секунду я превращаюсь, блядь, в Халка — одним рывком сбрасываю с себя Тео, игнорируя боль, разрывающую собственное тело, и рвусь к Куинн. Она убирает волосы с лица рукой и морщится от боли, пока подтягивает себя в сидячее положение у стены.

Сердце у меня сейчас просто вырвется из груди. Мой волк слетает с катушек — буквально воет от боли при виде того, что нашей девочке больно.

— Куинн… — выдыхаю я, тянусь к ней.

— Только, блядь, не трогай её, — шипит Тео, с силой отталкивая меня в сторону.

Я падаю на локоть, прожигая его взглядом и кипя от злости. — Пошёл ты нахуй, это ты её швырнул!

— Нет, пошёл нахуй ты, грёбаный предатель! — бросает он в ответ.

Мы снова двигаемся навстречу друг другу, готовые снова сцепиться, когда голос Куинн прорезает пространство между нами, как нож.

— Хватит!

Я застываю и резко поворачиваю голову к Куинн. Моей прекрасной Куинн. Она стискивает зубы, упирается ладонями в стену за спиной и поднимается на ноги. Мы с Тео тоже моментально вскакиваем, оба напряжённо следим за ней и тянемся помочь — но она поднимает руки, останавливая нас.

Будто время снова замирает. Мы все трое тяжело дышим, глаза Куинн мечутся между мной и её братом. Я лихорадочно осматриваю её, пытаясь понять, не сломала ли она что-то, когда так влетела в стену. Ничего критичного вроде бы не видно, значит, надеюсь, это только ушибы и синяки, которые быстро затянутся. Слава, блядь, быстрой регенерации оборотней, потому что я бы не вынес видеть синяки на её идеальном теле, уродующие эту гладкую кожу.