Джакс тут же захлопывает рот. Ага, попала.

Я давлю дальше. — Ну давай, а что бы ты сам сделал, если бы всё было наоборот и Тео замутил с одной из твоих сестёр?

Джакс заметно напрягается, у него дёргается челюсть. Не колеблясь ни секунды, он отвечает:

— Я бы, блядь, убил его.

Я указываю на него пальцем. — Вот именно. Ты только что сам доказал мою правоту.

— Но, Куинн…

Я снова качаю головой. — Нет. Говорить ему — не вариант.

Джакс выдыхает, всё ещё явно на взводе. Так, секунду — он что, пытается меня отпугнуть, предлагая рассказать всё Тео? Он же должен понимать, что я никогда на это не соглашусь, если только за этим не стоит какая-то серьёзная причина. Так о чём он умалчивает? Он пытается слить всё, что между нами, не говоря этого прямо?

Я знала, что после прошлой ночи между нами что-то изменилось. Он это тоже почувствовал, и я готова поспорить, что у него просто начался мандраж. Готова поспорить, он уловил перемену во мне, понял, что я начинаю эмоционально в это влезать, — и, наверное, я даже не могу винить его за желание рвануть в другую сторону. Мы ведь договорились, что между нами всё будет легко, весело и без заморочек. Это никогда не должно было стать историей любви.

Я подхожу к Джаксу ближе и тянусь рукой к его лицу. — Может, просто забудем про Тео? — тихо спрашиваю я, пытаясь по глазам понять, что у него в голове. Отчаянно желая просто перемотать весь этот разговор назад и вернуться к тому, как всё было раньше.

Я не могу его прочитать. Эти бледные глаза затянуты неуверенностью, в них буря противоречий. Но я знаю только один способ всё сгладить, всё снова исправить…

Я подаюсь вперёд, встаю на цыпочки и легко касаюсь его губ своими. Между нашей кожей вспыхивает тёплый разряд, разжигая пламя глубоко у меня в животе. Химии между нами не отрицать. Моё тело хочет его, нуждается в нём. Жаждет его.

Руки Джакса тут же смыкаются у меня на талии, притягивая ближе. Его губы двигаются против моих — сначала мягко, потом всё настойчивее. Они размыкаются, и его бархатный язык скользит мне в рот, нежно касаясь моего. Одну руку я закидываю ему на плечо, второй зарываюсь в волосы. Я хочу его — всего, полностью, до боли, так сильно, что это, блядь, причиняет боль.

Но что-то не так. Вдруг я начинаю чувствовать во вкусе его поцелуя колебание, чувствовать, как от напряжения каменеют его плечи. Он сдерживается.

Джакс внезапно отстраняется, обрывая поцелуй. Его руки соскальзывают с моего тела, и я вижу смятение в этих красивых глазах, когда он опускает их вниз, избегая смотреть на меня.

— Что не так? — спрашиваю я, и голос у меня звучит натянуто. В груди тесно; дышать вдруг становится трудно.

Он вздыхает, проводит рукой по волосам. Всё ещё глядя в пол. — Я не знаю, просто…

Что-то тёмное, тяжёлое оседает у меня в животе. Он отстраняется, я это чувствую. Вот он, тот самый момент, которого я боялась; момент, когда всё заканчивается. Момент, когда мне становится больно.

Я говорила себе, что когда этот момент придёт, я закончу всё на своих условиях. Что я защищу себя и не позволю мужчине снова причинить мне боль.

— Тогда, может, просто закончим на этом? — выцеживаю я, делая шаг назад.

Джакс выдыхает и проводит ладонью по лицу. — Куинн, да брось, я не это имею в виду…

— Ну а я имею именно это. Мне это больше не приносит удовольствия, ясно? — Удивительно, но голос у меня дрожит куда меньше, чем всё внутри. Я неплохо держу лицо, хотя в действительности уже разваливаюсь на части.

— Куинн…

Блядь, как же больно слышать своё имя в его низком, жёстком голосе. Это режет как ножом.

— Мы ведь договорились, что всё закончится, если одному из нас перестанет быть весело, — говорю я, скрещивая руки на груди. — И мы пообещали, что тот, кто всё прекратит, не обидит другого.

Такая девушка, как она, не хочет, чтобы ей указывали, что делать, — ей нужен мужчина, который позволяет ей принимать собственные решения и уважает их. Мужчина, которого не пугают её сила и упрямство, а который ценит их и обожает её именно за это. Я хочу быть для неё таким мужчиной, а значит, я обязан сдержать нашу договорённость и уважать решение Куинн, даже если прямо сейчас мне кажется, что сердце у меня в груди трещит на куски.

Я с самой первой секунды, как увидел её, знал, что она — беда, но всё равно не смог устоять. Не смог держаться от неё подальше. И да, это, блядь, больно до охуения, но я не жалею ни об одной минуте, проведённой с Куинн. Какая-то часть меня всегда знала, что она слишком хороша, чтобы быть правдой, что наше время всё равно было взято в долг.

Блядь. Как же жаль, что передо мной сейчас нет ещё одной двери, в которую можно было бы врезать. Как я вообще это допустил? Ещё этим утром Куинн лежала в моей постели, а теперь…

Мой волк беснуется у меня внутри, рвётся наружу. Обычно я горжусь тем, насколько хорошо контролирую свою звериную сторону, но сегодня мне похуй. Я позволяю ему вырваться. Я даже не утруждаюсь раздеться — просто сдаюсь перед превращением, рву одежду прямо на тренировочном поле. Я встряхиваю шерсть, впиваюсь лапами в землю и бегу.

Мимо ворот, прочь из комплекса. Через лес, вверх по оврагу. Всё время хромая на эту ебаную сломанную лапу. И когда я уже достаточно долго мчусь как одержимый, когда мышцы ноют, а ноги горят, я запрокидываю голову и выпускаю в ночь долгий, скорбный вой.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Куинн

На следующее утро я просыпаюсь в каком-то полном, блядь, оцепенении. Я уснула, наревевшись, а потом всю ночь ворочалась и не могла найти себе места. Я жалею обо всём. Я жалею, что вообще связалась с Джаксом, жалею, что позволила себе почувствовать к нему то, чему я и так знала, что некуда расти, и жалею, что оборвала всё вчера вечером, даже не дослушав его. А что, если я сама себе всё придумала? А что, если он вовсе не собирался всё заканчивать, а это я закончила всё слишком рано?

Даже если бы он чувствовал то же самое, что и я, у нас всё равно ничего бы не вышло. Во-первых, есть фактор Тео. Нам обоим пришлось бы пожертвовать отношениями с Тео, чтобы быть вместе, а он бы никогда этого не одобрил. Потом есть ещё то, что мы из разных стай, а в истинной паре девушка всегда уходит в стаю мужчины. Я всегда чувствовала очень сильную связь со своей стаей, особенно после того, как в детстве потеряла маму. Моя стая — единственная семья, которую я вообще когда-либо знала; мысль о том, чтобы оставить отца и свою стаю и уйти в другую, для меня немыслима. И наконец, есть ещё проблема истинной пары — тот факт, что, хотя шанс того, что мы с Джаксом действительно предназначены друг другу, ничтожно мал, куда вероятнее то, что где-то у нас обоих уже есть наши пары, которые либо ещё только ждут встречи с нами, либо ещё не достигли нужного возраста. Наши идеальные пары, которых для нас выбрала сама судьба.

Так что, если честно, при всём количестве причин, по которым у нас с Джаксом ничего не могло получиться, вопрос сводился только к одному: хочу ли я, чтобы мне было больно сейчас или позже. И вчера вечером я выбрала сейчас.

К сожалению, знание того, что у нас всё равно ничего бы не вышло, никак не уменьшает боли разбитого сердца. Я чувствую её в костях, в душе, как груз, который мне не под силу вынести. Я пытаюсь просто всё это отключить и двигаться по инерции, как зомби, но время от времени эта боль всё равно прорывается наружу, и мне кажется, что я вот-вот сорвусь. Я проживаю день как обычно, утром, как всегда, появляюсь на тренировке новобранцев. Мне страшно увидеть Джакса, но он вообще не приходит, и, наверное, это даже к лучшему.

Днём я иду в IT-хаб, уже настолько эмоционально выжатая, что мне кажется, будто я могла бы просто рухнуть на кровать и проспать до завтрашнего утра. Если я думаю, что хорошо скрываю, насколько мне хуёво, то справляюсь я с этим отвратительно, потому что Брук сразу понимает, что что-то не так. Она не отстаёт от меня и буквально устраивается у меня за столом, пока я наконец не проговариваюсь, что всё дело в парне. И конечно же, по закону подлости, именно в этот момент появляется Тео и сразу включает режим заботливого старшего брата.

— Скажи мне, кто это, — грубо требует он, усаживаясь на край моего стола и сверля меня взглядом сверху вниз. — Я заставлю его заплатить.

Я твёрдо качаю головой, а Брук рядом со мной закатывает глаза.

Тео наклоняется так, чтобы его лицо оказалось на уровне моего, вынуждая меня посмотреть на него. — Что он тебе сделал, Куинн?

Я снова качаю головой. — Может, ты просто отстанешь? — Я не могу удержать голос от дрожи, и это тут же вызывает у Тео мгновенную реакцию. Он напрягается, всё его тело становится жёстким.

— Скажи мне, кто он, — повторяет он. В его голосе проскальзывает оттенок альфа-приказа, от которого я ерзаю в кресле.

— Только попробуй выдавить это из меня силой, — шиплю я, отъезжая назад в кресле и щуря глаза. — Я понимаю, что ты пытаешься сейчас помочь, но тебе, блядь, ещё и мои границы нужно уважать.

Тео вскидывает руки в знак капитуляции. — Ладно, ладно, — вздыхает он, отступая. — Просто жаль, что ты не даёшь мне помочь…

— Ты не можешь, — хрипло говорю я. Как бы сильно я ни старалась загнать их обратно, в глазах всё равно собираются слёзы, готовые пролиться из уголков. — Некоторые вещи нельзя ни исправить, ни изменить.

Брук накрывает мою руку своей и смотрит на меня глазами, полными сочувствия. — Ты уверена, что мы совсем ничего не можем сделать? — Я уверена, — шмыгаю я носом.

Но они всё равно меня не оставляют — хотя и дальше не лезут с расспросами. Они просто сидят рядом со мной весь оставшийся день, молча показывая поддержку, и к концу мне становится чуть-чуть легче. Как будто, может быть, весь мир всё-таки не рушится мне на голову. Как будто, может быть, я смогу это пережить.

~

Джакс

— Эй, мужик, ты чего такой? — спрашиваю я Тео, когда он с размаху плюхается в одно из кресел в конференц-зале.

Я весь день хожу в таком, блядь, тумане, что уже маленькое чудо, что я вообще заметил чьё-то ещё недовольство — но, наверное, у меня уже просто в крови сидит быть настороже, когда дело касается Тео. А может, горе просто любит компанию.

Он проводит ладонью по лицу и тяжело вздыхает. — Моя ебаная сестра, — ворчит он.

Вот это уже привлекает моё внимание. Я поворачиваюсь к нему в кресле, собираясь спросить, что случилось, как в этот момент Грей распахивает дверь конференц-зала.

— Хорошо, вы уже здесь, — бросает он, заметив нас с Тео, входя внутрь и проходя к своему обычному месту. — Сделаем всё быстро.

Следом за Греем заходят Брок и Рейд, закрывают за собой дверь и расходятся по своим стульям. Обычно наши собрания лидеров отряда проходят по утрам, но это Грей созвал сегодня после того, как получил новости от альфы Денверской стаи. Последние несколько месяцев мы работали с Денвером, чтобы отследить теневую стаю, обмениваясь разведданными и тем самым формируя неофициальный союз.

— Сегодня мне позвонил альфа Коул, — говорит Грей, подаваясь вперёд в кресле и опираясь локтями на стол. Он складывает пальцы домиком и обводит взглядом каждого из нас. — Теперь они уверены, что теневая стая готовит нападение именно на них. Он попросил нас помочь им в защите территории.

Вот дерьмо. Я в последнее время был настолько поглощён собой, что вообще ни разу не подумал о теневой стае с тех пор, как несколько недель назад все носились с новостью о программе Брук, которая засекла их перемещение. И даже тогда я был отвлечён — Куинн только что появилась в комплексе и перевернула весь мой мир к чертям.

— Разве это не вопрос для совета? — спрашивает Рейд, как всегда переходя сразу к делу.

Грей слегка качает головой. — Пока нет. За безопасность отвечает отряд, так что сначала мы должны вынести совету рекомендацию на голосование.

Брок что-то бурчит и ёрзает в кресле. — И какова рекомендация?

— Вы все знаете, на чьей я стороне в этом вопросе, — спокойно отвечает Грей. — Я хочу понять, что думает каждый из вас.

— Я с тобой, — быстро говорит Тео, как обычно первым поддерживая Грея. — Я с радостью поеду в Денвер и помогу им драться. Если мы победим, теневая стая вообще сюда не доберётся, а это, блядь, идеальный сценарий.

Раньше, до того как у него появилась Брук, Тео никогда не был таким командным игроком — как раз наоборот. Какое-то время он был эгоистичным мудаком, и заставить его хоть немного заботиться о том, чтобы делать свою часть работы в руководстве отрядом, было сложнее, чем зубы без анестезии вырвать. Но с тех пор как у него щёлкнула связь пары, он стал куда активнее участвовать во всех мерах безопасности для союза шести стай. Наверное, потому что теперь ему есть что терять, есть кого защищать любой ценой.

Грей слегка кивает Тео, явно ценя его поддержку. Потом переводит взгляд на меня. — Джакс?

Чёрт, я не успел как следует всё это обдумать со всех сторон. Я выдыхаю, сцепляю руки и подаюсь вперёд. — Для этого мы и тренируем резервный отряд, да? На случай, если наш основной отряд придётся отправить в Денвер на бой?

— Таков и был план, — вставляет Рейд. — Но будут ли они готовы? У них же ещё и месяца тренировок не набралось…

— Мы не собираемся отправлять их в Денвер, — перебивает Грей. — Их задача — держать здесь безопасность, пока все остальные будут там. Даже с минимальной подготовкой они должны с этим справиться.

— Я за, — тихо говорит Брок своим хрипловатым голосом. Он сидит, откинувшись на стуле на двух ножках и сложив руки на животе. — Драка с теневой стаей всегда была вопросом времени, именно поэтому мы и создали союз шести стай. Лучше уж пусть это случится не на нашей земле.

Между нами пятерыми повисает пауза, пока мы всё это перевариваем, и через несколько долгих секунд Грей смотрит на Рейда. — Что скажешь?

У этих двоих всегда было особое взаимопонимание, ещё с тех пор как они уже несколько лет являются альфами собственных стай. Мнение Рейда для Грея много значит, и наоборот.