Я поворачиваюсь и вижу её под одной из душевых леек, смывающую с себя воду.

— Да, — говорю я, подходя и включая душ рядом с ней, изо всех сил пытаясь, но так и не сумев скрыть своё воодушевление. — Всё просто отлично.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Джакс

— Ты чего так лыбишься? — спрашивает Тео, толкая меня локтем в рёбра со своего места рядом со мной за нашим обычным столом в столовой.

Из-за твоей сестры, чувак.

— Понятия не имею, о чём ты, — усмехаюсь я.

— Да ладно тебе, что случилось? — не отстаёт Тео.

Наверное, то, что я только что засасывался с твоей сестрой.

— Ничего, — настаиваю я.

Я пытаюсь вернуться к обеду, но этот тип не отстаёт. Он прищуривается, изучая меня. — Ты что, наконец нашёл свою загадочную девушку или как?

Да. Оказалось, это твоя охуенно горячая сестра.

— Не, это уже безнадёжно, — вру я.

Рейд с подозрением косится на меня через стол, проглатывая кусок своего сэндвича. — Да ну? Уверен? — спрашивает он, приподнимая бровь.

Я быстро киваю, изо всех сил стараясь выглядеть безразлично. — Надо же двигаться дальше, да?

Я поднимаю свой сэндвич и впиваюсь в него зубами. Вся та ложь, что я в последнее время вываливаю своим друзьям, заставляет у меня кишки скручиваться — и в то же время я знаю, что с Куинн игра стоит свеч. Я пытался поступить правильно по отношению к Тео и держаться от неё подальше, но физически не могу. И пока никто больше не узнает о нас, никто ведь не пострадает… правда?

— Ну как прошло с отправкой того парня домой? — спрашивает Брок, подходя к столу и ставя на него свою тарелку, усаживаясь на лавку рядом с Рейдом и закидывая в рот солёный кренделёк.

— Да нормально, — пожимает плечами Рейд, ковыряя свой сэндвич. — Он много ныл, пытался свалить вину, но в конце концов принял наказание.

— Какое? — спрашиваю я, уже заинтересовавшись.

Рейд проводит рукой по своей тёмной коротко подстриженной бороде. — Общественные работы. У меня есть ещё пара таких же мелких дегенератов, которые после смены помогают на стройке нового дома для одной семьи из нашей стаи. Теперь Тони будет присоединяться к ним каждый вечер в течение следующего месяца. — Он откусывает здоровый кусок сэндвича и начинает жевать.

Я качаю головой, мрачно хмурясь. — Ты слишком мягок, брат. — Я бы этому уёбку лицо размазал, — бурчит Тео.

— И именно поэтому, — усмехается Рейд, указывая на Тео пальцем, — ты пока ещё не альфа. Физическое наказание быстро заканчивается, а оборотни заживают слишком быстро, чтобы оно оставило ощутимый след. А вот если отправить кого-то на недели тяжёлой физической работы, он десять раз подумает, прежде чем снова вытворить что-то подобное. Может, даже изменится.

— Ну и мудрец, — подкалываю я, корча Рейду рожу. В ответ он снимает с сэндвича кусок салата и швыряет его в меня.

— Скоро сам увидишь, — усмехается он, косясь на Брока. — Кстати, а у тебя как дела, брат?

Брок официально стал альфой стаи Ривертона пару недель назад, в последнее полнолуние. Мы, оборотни, вообще всё планируем вокруг лунного цикла — наши стаи собираются на забег каждое полнолуние, и все наши обрядовые церемонии тоже проходят именно в полнолуние. Плюс ещё вся эта тема со связью пары, которая делает полную луну особенно важной — истинную пару можно распознать только если два волка находятся рядом под полной луной, а выбранную связь пары можно закрепить только в полнолуние. Так что, если ты волк-оборотень, вся твоя грёбаная жизнь крутится вокруг лунного цикла.

— Хорошо, — коротко отвечает Брок, принимаясь за свой обед. Он всегда был человеком немногословным, и я клянусь, с каждым годом он становится только мрачнее.

Рейд кивает и возвращается к своему сэндвичу. Я доедаю свой, стряхиваю крошки с рук и оглядываю столовую, а рядом со мной Тео сминает салфетку и швыряет её на пустую тарелку.

— Я пошёл, парни… — вздыхает он, подхватывая тарелку, поднимаясь и перелезая через лавку. — Попробую успеть немного покататься со своей девочкой перед тем, как идти в IT днём.

— Покататься, да? — дразню я, поигрывая бровями и тоже поднимаясь на ноги.

Тео бьёт меня кулаком по бицепсу и качает головой. — На байке, придурок.

— Ну да-а-а, конечно, — смеюсь я.

Тео разворачивается, чтобы уйти, а я торопливо перелезаю через лавку и хватаю свою тарелку, догоняя его. — Эй, подожди, — окликаю я. — Я с тобой пройдусь.

У меня тут есть свои скрытые мотивы — но мне ещё надо понять, как всё это подать так, чтобы моя просьба не выглядела слишком уж подозрительно. Тео останавливается, дожидаясь меня, и мы вместе идём выбросить мусор в урны, а тарелки — в контейнер для мытья.

— Ты всё ещё собираешься завтра утром вести волчью тренировку? — спрашиваю я, поддерживая светскую беседу, пока мы выходим из столовой.

— Конечно, — выдыхает Тео, проводя рукой по волосам. — Брук, может, уже тоже будет готова снова подключиться.

— Круто. — Тео упоминал, что после истории с Куинн он ещё плотнее работает с Брук над её волком. Я засовываю руки в карманы и иду с ним в ногу, стараясь выглядеть расслабленно; непринуждённо. — Слушай, а можешь дать мне номер Куинн?

— А? — Тео морщит нос и с любопытством смотрит на меня. — Зачем?

— У неё были проблемы с машиной, так что я отбуксировал её в мастерскую к Брэди в городе, — говорю я, доставая телефон из кармана и разблокируя его, всё ещё играя полную невозмутимость. — Просто хочу оставить им её контакты, чтобы они могли позвонить ей, когда всё будет готово.

— А. Ну да, конечно. — Он берёт у меня телефон и начинает вбивать номер. — Спасибо, что сделал это, брат. Я рад, что здесь есть кто-то ещё, кто присматривает за ней.

Ага. Присматривает за ней, ещё как…

— Для меня это правда много значит, — добавляет он, возвращая мне телефон.

Я принимаю его с кривой улыбкой, чувствуя укол вины. — Да без проблем.

В смысле, технически это не было ложью. У Куинн действительно были проблемы с машиной, и я действительно отвёз её к Брэди. Тогда почему же я сейчас чувствую себя таким уёбком?

Наверное, потому что знаю, что именно собираюсь сделать теперь, когда у меня есть её номер.

— Увидимся, — говорит Тео, махнув рукой, и направляется к большим двустворчатым дверям на выход из комплекса. Там его ждёт Брук, на ней кожаная куртка, которую я помогал ему для неё выбирать, — с тех пор как они сошлись, она прям с головой нырнула в образ байкерши. На самом деле мило, насколько хорошо они друг друга дополняют.

Иногда мне хочется чего-то такого же.

~

Дневные тренировки для меня никогда не бывают такими уж захватывающими. Наверное, потому что Куинн там нет — днём она занимается с IT, и, не буду врать, сам факт того, что она одновременно охуенная воительница и блестящий компьютерный гик, заводит меня до усрачки. Она смешная, умная, уверенная в себе… я никогда раньше не встречал никого, похожего на Куинн, и сомневаюсь, что когда-нибудь встречу снова. Она полный комплект. Если бы только она не была родственницей одного из моих лучших друзей и не была бы абсолютно недоступной.

Сегодня было немного рискованно просить у Тео номер его сестры, но как только она вышла из той прачечной, я понял, что больше не хочу надеяться на то, что вселенная снова случайно нас столкнёт. Я беру всё в свои руки, заканчиваю отказывать себе в том, чего хочу по-настоящему, даже если из-за этого буду чувствовать себя мудаком, предавшим друга. Тот кайф, который я получаю рядом с Куинн, куда сильнее того дерьмового чувства, что у меня возникает из-за вранья Тео, — и, если честно, он счастлив, так почему бы и мне не позволить себе быть счастливым?

Вот что я вынужден твердить себе, потому что где-то в глубине души я знаю, что это неправильно. У меня у самого есть сёстры, и если бы один из моих друзей начал тайком мутить с одной из них, он бы не успел убежать достаточно далеко, чтобы скрыться от моей ярости. Если Тео когда-нибудь узнает, я заслужу всё, что на меня свалится, потому что я знаю, что это неправильно, и всё равно делаю это. Но самое странное — чем больше я узнаю Куинн, чем больше времени провожу рядом с ней, тем меньше мне вообще становится неважно. Мне нужно её получить, и к чёрту последствия.

Я пытался сосредоточиться и просто пережить дневную тренировку, но мои мысли всё время возвращались к тому, на чём мы остановились в прачечной сегодня днём… и я просто зацикливался на том, как и когда мы сможем это продолжить. Клянусь, эта девушка как ебаный наркотик — чем больше я её получаю, тем сильнее мне нужно ещё. Я закончил тренировку чуть раньше, потому что меня уже распирало желание добраться до телефона и написать Куинн.

Как только я вытаскиваю его из спортивной сумки, тут же открываю её контакт и нажимаю на кнопку нового сообщения.

Джакс: Привет, красавица. Есть планы на вечер?

Она отвечает не сразу. На самом деле мой телефон вибрирует с её ответом только после того, как я уже успеваю принять душ, переодеться и почти собраться выходить на ужин.

Куинн: Зависит от того, кто это и откуда у него мой номер, но мне уже интересно. Что у тебя на уме?

Я усмехаюсь себе под нос и, пятясь назад, сажусь на край кровати. Я вообще пока не придумал, что именно мы могли бы сделать, — я просто знаю, что хочу увидеть её где-нибудь подальше от чужих глаз.

Джакс: Может, продолжим то, на чём остановились сегодня в прачечной, только подальше от комплекса?

Куинн: Привет, Джаксон.

Я улыбаюсь, глядя в телефон, — потому что, хотя никому другому не позволено называть меня полным именем, почему-то мне нравится, когда это делает Куинн.

Куинн: Моему волку нужен выход, так что сегодня около восьми я иду на пробежку. Найдёшь меня?

Джакс: Где?

Куинн: В лесу.

Ну эта девчонка, блядь. Вечно заставляет меня попотеть ради неё. Я провожу рукой по лицу и печатаю ответ.

Джакс: Можешь хоть немного конкретнее?

Куинн: А где тогда будет веселье? ;)

Я выдыхаю и падаю спиной на кровать. Тело слегка подскакивает на пружинистой мягкости матраса, пока я держу телефон над собой и смотрю на сообщение Куинн. Я даже не знаю, почему вообще делаю вид, что сомневаюсь, — я же прекрасно понимаю, что приму любой её вызов. Так что я быстро отправляю ответ.

Джакс: Я тебя найду.

Пульс у меня учащается, когда я вижу ответ Куинн.

Куинн: Уже жду.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Куинн

Сегодня ночью лес пугающе тихий, пока я скольжу под лунным светом, ловя запахи других животных и наслаждаясь той свободой, что приходит вместе с превращением в мою волчью форму. У меня всегда был отличный контроль над своей звериной стороной — я быстро срослась с ней, когда она проявилась много лет назад, наверное, потому что я всегда принимала в себе всё более дикое, все свои низовые импульсы и желания. С самого первого превращения я упивалась тем освобождением, которое оно даёт. Когда во мне проявилась волчица, именно тогда я по-настоящему ожила.

Я обожаю быть оборотнем. Я люблю это покалывание на коже, когда перекидываюсь, люблю, как воздух вокруг меня дрожит, будто жидкий металл. Я люблю ощущение земли под лапами, когда бегу, — и как же я люблю то, насколько быстрее могу мчаться на четырёх лапах, насколько более ловкой становлюсь. Я слышала, как некоторые другие оборотни говорят, что ненавидят свою звериную сторону, но от меня ты такого никогда не услышишь. Я полностью в гармонии со своей волчицей и чувствую себя невероятно счастливой оттого, что она — часть меня.

Я бесшумно выхожу на поляну, и по позвоночнику у меня пробегает дрожь, когда я чувствую, что за мной наблюдают. Выслеживают. Я, впрочем, уже знаю, кто это, и мне не страшно. Мне волнительно. Сердце начинает биться быстрее, когда я вскидываю морду к небу и улавливаю его запах. Я узнала бы этот запах где угодно. Он будто кружит вокруг меня со всех сторон — я даже не могу понять, откуда именно он идёт.

Где-то хрустит ветка, и я резко поворачиваю голову на звук. На фоне густых зарослей я смутно различаю движение большой тени, медленной, точной. Он охотник, я добыча. Адреналин тут же подскакивает ещё выше, и я срываюсь с места, уносясь в противоположную сторону так быстро, как только позволяют лапы.

Стук моих лап по земле звучит как почти музыкальная барабанная дробь — и становится вдвое громче, когда он бросается в погоню. Я не знаю, насколько близко он за мной, но знаю, что я быстрая. Сердце колотится, пока я перелетаю через поваленные брёвна и уворачиваюсь от низко нависающих веток. Лес вокруг комплекса я пока знаю плохо, так что здесь у него явное преимущество. Я пробегаю ещё одну поляну и снова ныряю в заросли. Эндорфины накрывают таким кайфом, что я даже не уверена, кто получает от этой охоты больше удовольствия — я или моя волчица.

Глухой топот его лап позади начинает стихать, и, когда я выбегаю ещё на одну поляну, у меня слегка падает сердце от мысли, что я, возможно, его потеряла. Я оглядываюсь через плечо, чтобы проверить, всё ли ещё он за мной бежит, — и, к моему удивлению, нигде его не вижу. Я резко торможу, разворачиваюсь и втягиваю воздух носом. Я всё ещё чувствую его запах… и в этот момент он застаёт меня врасплох, налетает слева и валит на землю. Мы несколько раз перекатываемся вместе, прежде чем остановиться, и его крупный трёхцветный волк оказывается сверху на моей волчице, игриво прихватывая меня зубами.

Я не уверена, кто из нас первым начинает перекидываться обратно, но всё происходит с идеальной синхронностью: воздух вокруг нас дрожит, пока мы оба возвращаем себе человеческий облик. Джакс нависает надо мной, дышит рвано, удерживая себя в положении на руках, как в отжимании, по обе стороны от моей головы. Ах да, я упоминала, что мы оба при этом абсолютно, блядь, голые? Его тело — настоящее произведение искусства, сплошь жёсткие линии и вздувшиеся мышцы. Джакс выглядит так, что его хочется сожрать, а я умираю как голодная.