Коридор в общежитии отряда тёмный и жутко тихий, и я стараюсь двигаться как можно тише, идя по нему к большим двустворчатым дверям, прежде чем открыть одну из них, взглянув сквозь стекло на фигуру на земле.

Кто бы там ни был, он даже не смотрит в мою сторону, когда я выхожу на поле и направляюсь к нему. По мере приближения я начинаю различать силуэт в темноте — это девушка с тёмными волосами. Я останавливаюсь рядом с ней, глядя вниз.

Да какого…

— Куинн? — я с любопытством смотрю на неё сверху вниз, моргая, когда её глаза встречаются с моими. — Какого хрена ты тут делаешь?

По её красивому лицу медленно расползается улыбка, волосы разметались вокруг головы по траве, как блестящие ленты. В лунном свете она кажется видением — естественно прекрасная, как всегда. — Тоже не спится?

— Я… — у меня вдруг напрочь отказывает способность нормально соображать. Голос сходит на нет, пока я просто пялюсь на неё, отмечая эти крошечные серые пижамные шортики и майку. Под ней определённо нет лифчика — её соски затвердели и проступают сквозь тонкую ткань топа. Кровь приливает у меня к члену. Ну а что я могу сказать? Я фанат груди, а у Куинн она… просто совершенство.

Куинн выжидающе смотрит на меня, и я вдруг вспоминаю, что она вообще-то задала вопрос. Я шумно выдыхаю и бормочу: — Нет.

Она вздыхает, глядя мимо меня, в небо. — Иногда, когда мне не спится, я просто лежу и смотрю на звёзды.

Мне бы стоило последовать её примеру и посмотреть куда угодно ещё, но я не могу отвести от неё глаз. Я просто продолжаю на неё смотреть, и через несколько секунд её взгляд снова возвращается ко мне.

— Можешь присоединиться, если хочешь. — Краешки её губ приподнимаются в озорной маленькой улыбке.

Мне не стоит. Мне нужно сказать ей, чтобы она шла обратно внутрь, в свою комнату. Мне самому нужно идти обратно внутрь, в свою. Но я этого не делаю, потому что рядом с этой девушкой я, блядь, не способен мыслить рационально. Вместо этого я выдыхаю и присаживаюсь рядом с Куинн на корточки. — Только на минутку.

Она поворачивает голову ко мне, на лице у неё довольная ухмылка. Но вслух она ничего не говорит — просто снова смотрит в небо, пока я устраиваюсь рядом и пытаюсь найти удобное положение. Я вытягиваюсь на спине, завожу одну руку под голову и опираюсь на ладонь.

Звёзды здесь — это действительно нечто. У нас нет той световой грязи, что бывает в больших городах, — только бесконечное чистое тёмное небо. Я живу здесь уже много лет, но даже не помню, когда в последний раз по-настоящему поднимал голову вверх.

— Видишь Большую Медведицу? — спрашивает Куинн, указывая пальцем в небо.

Я прослеживаю направление, в которое она показывает, и ищу знакомое созвездие. Через несколько секунд нахожу его и улыбаюсь, узнав. — Да, вижу.

— А Малую Медведицу? — тем же пальцем она указывает в противоположную сторону.

На это у меня уходит чуть больше времени, но в итоге я всё же нахожу. — Да, — выдыхаю я. — Вижу.

Куинн показывает прямо вверх. — А Маленького Волка?

Я поворачиваю голову и смотрю на неё, хмурясь. — Маленького Волка?

— Ага, — улыбается она, поворачиваясь ко мне. Она снова указывает вверх, мельком взглянув на небо. — Ты что, не видишь?

Я прищуриваюсь, следя за направлением её пальца, а потом снова смотрю на неё. — Ненавижу тебя разочаровывать, но, по-моему, никакого созвездия Маленького Волка не существует.

Куинн поворачивается ко мне и закатывает глаза. — Включи хоть каплю воображения, Джаксон. Смотри… — она снова указывает наверх, и я опять поднимаю взгляд. — Видишь эти две яркие звезды рядом? Это кончики ушей. А ниже можно разглядеть глаза и нос…

Пока она это описывает, я и правда начинаю видеть очертания маленького волка — ровно так, как она сказала.

— Видишь? — спрашивает Куинн.

Я тихо усмехаюсь. — Да, вообще-то вижу.

Несколько мгновений мы лежим молча, глядя в небо. Потом я медленно поворачиваю голову к ней, и она тоже поворачивается ко мне, встречаясь со мной взглядом сквозь темноту.

— То есть ты часто придумываешь свои собственные созвездия? — спрашиваю я, приподняв бровь.

Куинн пожимает плечами, снова глядя вверх. — Я делаю так с детства. Это была наша с мамой игра, когда я была маленькая и не могла уснуть.

Ей даже не нужно объяснять, что это значит, — я знаю, что её мамы больше нет. Она погибла в трагическом несчастном случае, когда Тео было лет двенадцать или около того, так что Куинн тогда была ещё совсем ребёнком. Тео почти не говорит об этом, но я знаю, что он до сих пор не до конца разобрался со своими демонами, связанными с внезапной смертью матери. Думаю, Брук помогла ему в этом — с тех пор как она появилась, кажется, она вытащила его из тьмы. А вот Куинн, похоже, не живёт во тьме — она вся сама из света.

Я тяжело сглатываю. Пытаюсь подобрать правильные слова, но, если честно, совершенно не знаю, что сказать.

— Тебе не обязательно что-то говорить, — добавляет Куинн, будто, блядь, читает мои мысли. — Я знаю, людям становится неуютно, когда я упоминаю маму.

— Мне не неуютно, — уточняю я, изучая профиль Куинн в лунном свете. — Ты должна иметь возможность говорить о ней. Я имею в виду… мне кажется, для тебя это даже полезно — говорить о ней.

Она поворачивает голову ко мне, и её ореховые глаза вглядываются в мои. — Да, — шепчет она. — Я тоже так думаю. Так ведь и сохраняют память о человеке живой, да? Говоря о нём?

— Точно, — соглашаюсь я. — А если кого-то это смущает, да пошли они нахуй.

Один уголок губ Куинн приподнимается в полуулыбке, потом она снова поворачивает голову к небу, и между нами оседает ещё одна пауза.

— Хочешь попробовать? — спрашивает она через минуту или две, всё так же не отрывая взгляда от звёзд над нами.

— Попробовать что?

— Найти своё собственное созвездие.

Я выдыхаю и тоже смотрю вверх. — Не думаю, что у меня это получится.

— Никогда не узнаешь, пока не попробуешь, — дразнит Куинн, и по интонации я понимаю, что она улыбается.

Несколько минут я смотрю на россыпь звёзд над головой, пытаясь уловить формы, которые они образуют. Пытаясь увидеть мир глазами Куинн.

— Ну, вон там эти звёзды чем-то похожи на штангу, — говорю я, указывая пальцем.

Она вдруг заливается хихиканьем и валит голову набок, чтобы посмотреть на меня. — На штангу?

— Да, а что не так со штангой? — с напускной обороной спрашиваю я.

— Ничего, — смеётся она. — Зато сразу видно, чем у тебя голова забита, фитнес-наркоман.

— Да ну тебя. Я хотя бы попытался, разве нет? — я закатываю глаза и снова смотрю в небо.

Она всё ещё хихикает рядом, устраиваясь поудобнее в траве. И в этот момент её пальцы задевают тыльную сторону моей ладони, и она тут же замирает, резко втянув воздух.

Даже здесь, на свежем воздухе, ощущение такое, будто между нами недостаточно пространства, чтобы дышать; всё вокруг густо от напряжения. Её рука лежит в траве прямо рядом с моей, и я слегка двигаю свою, так что тыльные стороны наших ладоней соприкасаются. Прикасаться к Куинн всегда ощущается как обмен энергией — словно между нашей кожей вспыхивают искры.

Она не отстраняется. Мы просто лежим рядом, плечом к плечу, глядя в небо, едва касаясь друг друга руками. Я слышу её поверхностное дыхание и думаю, слышит ли она, как у меня сейчас молотит сердце в груди. Медленно я поворачиваю голову к Куинн, и в тот же момент она тоже поворачивается ко мне.

Мы не говорим ни слова. То, что тянется между нами, должно оставаться невысказанным, но мы оба знаем, что оно есть и что оно настоящее. Ни один из нас не может отрицать эту магнитную тягу между нами, и, похоже, чем сильнее мы с ней боремся, тем сильнее она становится.

В ореховых глазах Куинн вспыхивают медные отблески — её волчица выглядывает наружу. Я чувствую, как мой собственный волк подаётся вперёд в ответ, подталкивая меня сделать хоть что-то с тем, что я чувствую к Куинн. Было бы так легко сейчас перевернуться к ней и поцеловать. Стянуть с неё эту маленькую серую майку и трогать её тело… Блядь.

Я резко сажусь, шумно выдыхая и проводя рукой по волосам. Мне нужно взять себя в руки — это не просто какая-то девушка, от которой у меня встаёт, это сестра Тео, блядь. Та самая, за которой он просил меня присматривать.

Та самая, с которой он специально просил меня не мутить.

— Я, пожалуй, пойду обратно, — бормочу я, поднимаясь на ноги.

— Ладно. — Куинн смотрит на меня снизу вверх, на губах у неё лёгкая улыбка. — Спокойной ночи, Джаксон.

— Спокойной, — бурчу я, насильно отрывая взгляд от её глаз. Я вообще сейчас не могу на неё смотреть — каждый раз, как смотрю, мои мысли тут же уносятся в грязное русло. Я точно попаду в ад за все эти извращённые мысли о сестре моего друга.

Я могу уйти, но не могу выключить это в голове. Стоит мне вернуться в комнату, и я уже знаю, что буду дрочить, представляя, как трахаю Куинн прямо там, на тренировочном поле. Главное ведь, что я не воплощаю эти мысли в жизнь, да?

Потому что я хочу. Я хочу её. И не уверен, что ещё долго смогу себе отказывать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Куинн

— То есть он просто встал и ушёл? — недоверчиво спрашивает Кайла, намыливая волосы шампунем.

— Тсс! — я стреляю глазами по раздевалке: в душевых сейчас только мы с Кайлой, но хрен его знает, кто может быть у раковин или в туалетах по ту сторону стены, а мне совсем не нужно, чтобы кто-то подслушал этот разговор.

Кайла беззвучно артикулирует «прости», всё ещё вспенивая шампунь на голове.

Я улыбаюсь и закатываю глаза, поворачиваясь под горячую струю воды, чтобы смыть мыло с груди.

— Мой косяк, — шепчет Кайла рядом со мной. Сквозь шум воды из душа я её едва слышу. — Я иногда забываю, что это тайна. И что в этом месте вокруг вечно кто-то есть.

Я снова ей улыбаюсь, понимая, что она не со зла. Но голос всё равно понижаю. — Может, нам стоит придумать ему какое-нибудь кодовое имя или типа того.

Кайла заговорщицки хихикает. — О-о, мне нравится эта идея. Как насчёт… чуда на девять дюймов? — спрашивает она, поигрывая бровями.

Я тянусь и шлёпаю её по руке, и звук только усиливается от воды на нашей коже и эха душевой. Но сдержать смех я всё равно не могу — её комментарии меня всегда выносят.

— А как насчёт… ковбоя? — подмигиваю я.

Кайла в недоумении хмурится. — Не поняла.

Я поднимаю руку и шевелю указательным и средним пальцами. — Самые быстрые пальцы на Диком Западе.

Она сгибается пополам от хохота. Когда Кайла наконец немного приходит в себя, она выпрямляется, переводя дыхание, и отступает под струю, чтобы смыть шампунь с волос.

— Ковбой так ковбой, — смеётся она. — Но серьёзно… вы наконец-то остались вдвоём, и он просто встал и ушёл?

Я шумно выдыхаю, намыливая тело мылом. — Ну да, по сути. Я имею в виду, я же видела, что он хотел того же, чего и я…

— То есть выебать друг другу мозги, — подсказывает Кайла, и я снова тянусь шлёпнуть её по руке.

— Может быть. Не знаю. Хотя бы поцелуй или что-то в этом духе. Но… это очень плохая идея. Так что, наверное, хорошо, что он ушёл до того, как что-то случилось, — тараторю я.

Кайла закатывает глаза, поворачиваясь и отжимая воду из волос. — Мне кажется, вы оба раздуваете из этого больше, чем есть на самом деле. Ну и что с того, что он друг твоего брата? Разве сам Тео не сошёлся с одной из твоих подруг?

— Да, но она его пара, — бормочу я, смывая с себя мыло. — Связь пары перекрывает любые мои возражения насчёт того, что они вместе.

— Может, ты и ковбой тоже истинная пара.

— Ага, конечно, — фыркаю я. — Вероятность этого где-то один на миллиард. И потом, о Тео и Брук я узнала уже после того, как они стали парой. Так что я даже не знаю, как бы сама отнеслась к ним как к паре и как мы бы вообще это разруливали. Но не думаю, что реагировала бы так, как он.

Я, конечно, преувеличиваю — шансы, что мы с ним пара, повыше, но всё равно не особо велики. Я не настолько наивна — вероятность того, что моей парой окажется второй парень, с которым я когда-либо спала? Да почти нулевая. Так что я не собираюсь на это надеяться.

Кайла смотрит на меня, приподняв бровь. — Думаешь, ты бы нормально к этому отнеслась?

Я пожимаю плечами. — Наверное. Они хорошо подходят друг другу, и она делает его лучше.

— Тогда почему Тео не отнёсся бы к этому спокойно?

— Да потому что мужская мачо-хуйня, — с кривой усмешкой говорю я. — Он прям с головой ушёл в образ гиперопекающего старшего брата.

Кайла вздыхает, выключая душ и косясь на меня. — То есть ты думаешь, он бы взбесился?

— Скорее всего, убил бы его.

Она поджимает губы и кивает. — Ладно. Значит, секретный ковбой.

Я тихо смеюсь, выключаю свой душ и отхожу, выжимая воду из волос.

Мы обе с Кайлой вытираемся полотенцами и идём к длинной скамейке, где оставили одежду и туалетные принадлежности, когда пришли.

— У тебя потом есть планы? — спрашивает Кайла, оборачивая полотенце вокруг себя и заправляя край спереди на груди.

— Не знаю, — говорю я, закрепляя своё полотенце на теле. — А что?

— Тони в последнее время странно себя ведёт, — ворчит она, собирая свои вещи со скамейки в охапку. — Мне бы не помешало просто девчачье время — отвлечься и пожаловаться на это. Кайла ухмыляется.

В памяти тут же всплывает то, что Тони вытворил со мной в баре в прошлые выходные, но я быстро отталкиваю эту мысль. Я до сих пор не решила, скажу ли об этом Кайле, и меня всё ещё рвёт пополам. С одной стороны, Тони — урод, и он не заслуживает такой замечательной девушки, как Кайла, и, может быть, если бы она всё узнала, то бросила бы его. С другой стороны, вестника всегда в итоге и бьют. Так что в любом случае я остаюсь крайней.

— Конечно, — выдыхаю я, проводя пальцами сквозь длинные влажные волосы.

— Заходи в мою комнату в любое время.

— В нашу комнату, — поправляет Кайла, указывая на меня пальцем, пятясь назад. — Я же не шутила, когда говорила, что переезжаю к тебе!